Запрос

Дин настаивает на том, чтобы Кастиэль прошел осмотр. "На всякий случай". – Ты сам сказал, что никогда раньше не проворачивал всю эту исцелительную ерунду. А вдруг ты сделал что-то не так и схлопотал внутреннее кровотечение? У тебя крылья отпадут. Довольно сложно спорить с такими аргументами. Однако Кастиэль наотрез отказывается посещать человеческую больницу. Он очень сильно сомневается, что у людей есть хоть какой-то опыт в плане медицинской помощи при ранении крыльев. Поэтому в качестве компромисса Кастиэль летит на Небеса, предварительно пообещав Дину, что вернется как можно скорее. Всего лишь краткий визит домой. У Кастиэля остается всего шесть земных часов, прежде чем выйдет срок исполнения запроса. Но в нем жива уверенность, что к тому времени он найдет для Дина вторую половинку. Теперь, когда сердце и разум Дина свободны от тени Адама Зазеля, Кастиэль знает, что сможет сдвинуться с мертвой точки. Центр здравоохранения находится в самом сердце Серебряного Града. Дежурный медбрат, бойкий молодой ангел по имени Ионель, подшучивает над Кастиэлем из-за его травмы. Это такой своеобразный способ Ионеля выразить радость за Кастиэля, наконец-то получившего возможность быть раненым за человека. И Кастиэль не может не согласиться. Ему и представлять не хочется, как бы все могло обернуться, не будь он там, чтобы защитить Дина. Как только Ионель окончательно убеждается, что Кастиэль вполне успешно себя исцелил, в палату на всех парах врывается Анна. Он лишь краем глаза успевает заметить вспышку красного и белого, прежде чем она бросается ему на шею в крепком объятии. – Кастиэль! Я почувствовала твое возвращение, но ты пошел прямиком сюда. Ты в порядке? – Да, – слова заглушаются ее волосами. Она отстраняется, а ее благодать обволакивает Кастиэля, проникая в самую суть и проверяя, нет ли повреждений. – Что произошло? Кастиэль кратко поясняет произошедшее. Когда он описывает, как инстинктивно выбросил крыло, чтобы защитить Дина от пули Зазеля, голос его наполняется одновременно гордостью и смущением. Анна прикрывает рот ладонью, пораженно округлив глаза. – Кастиэль, – выдыхает она, поглаживая его крылья и плечи. Ее прикосновения приносят ощущение безопасности и дружеской теплоты, столь отличные от пугающего и захватывающего жара, пробуждающегося в нем под пальцами Дина. Он тянется к ее прикосновению и вздыхает. – Я в порядке, Анна, – говорит он. – Дин в порядке. Я возвращаюсь к нему, чтобы завершить работу. – Работу? – ее голос звучит совершенно растерянно. – Но, я думала…? – Что? Брови Анны сходятся вместе над ее выразительными зелеными глазами. Она колеблется, потирает пальцем нижнюю губу, как делает всегда, когда чувствует крайнее смущение. – Ты ради него нарушил правила, – медленно произносит она. – То, что я почувствовала в тебе… Я думала, что ты выбрал… Когда она не дает дальнейших объяснений, Кастиэль снова вздыхает, на этот раз обессилено. – Анна, я понятия не имею, о чем ты говоришь. – Не имеешь, да? – голос ее звучит удивленно и, возможно, чуточку раздраженно. – Весь последний день я провела в попытках примириться с тем, что ты решил сделать, а ты и понятия не имеешь, о чем я говорю! – А что, как ты думала, я решил сделать? Честно говоря, Кастиэль не мог бы быть более потерянным. От этой он работы он всегда хотел только одного – убедиться в будущей безопасности и счастье Дина. Он, возможно, и обошел несколько правил, но никогда не ставил никакой иной цели, кроме надлежащего выполнения работы. Конечно, Анна не могла посмотреть на проблему с такой точки зрения. – Ох, Кастиэль, – мягко и удивленно улыбается Анна. – Бедное мое дитя. Когда во всем разберешься, я лишь хочу, чтобы ты знал, что я понимаю. Действительно понимаю. – Что? – теперь Кастиэль начинает чувствовать раздражение. Ему уже до смерти надоело быть не в курсе. Но по выражению лица Анны он видит, что она предпочитает, чтобы он сам все понял. Так что Кастиэль даже не удивляется, когда она встает и сжимает его плечо. – Удачи, – желает она, прежде чем уйти. Кастиэль молчаливо переваривает это на протяжении пары минут, но времени мало, поэтому он решает обдумать ее странное поведение попозже, после того, как позаботится о Дине. В этот раз он с легкостью находит дом Дина. Кастиэль закрывает глаза на Небесах, а открывает секунду спустя уже в гостиной Дина. Тот подскакивает с дивана и бросается к нему, жадно зарывается пальцами в перья Кастиэля. Этот жар, этот настойчивый восхитительный жар, возвращается в полную силу, и Кастиэль будто со стороны слышит свой тихий стон. – С тобой все хорошо? – быстро спрашивает Дин. – Ммм, – отвечает Кастиэль. Он склоняется в персональное пространство Дина, словно магнитом притянутый. – Похоже на то, – комментирует Дин. В его голосе сквозит счастье, и это восхитительный звук. Теперь, если бы Кастиэлю только удалось найти человека, с которым голос Дина всегда звучал бы именно так, его работа была бы окончена. – Пойдем, – Кастиэль ожидающе протягивает ладонь. Дин хмурится, но выпускает крыло Кастиэля и берет его за руку. – И куда мы? Прежде чем ответить, Кастиэль смещается, унося их обоих из квартиры Дина на переполненную улицу в центре Лоуренса. Дин подпрыгивает и прижимается к Кастиэлю, явно испугавшись. – Срань господня, Кас! Предупреждать надо, прежде чем такое вытворять! – Прости, – радостно улыбается Кастиэль. – Я подумал, что это будет неплохим местом для начала. – Для начала чего? – Дин окидывает его подозрительным взглядом, понять который Кастиэлю не удается. Тот не представляет, что мог подумать Дин насчет того, чем еще они могут заняться. – Поиск вероятностей. – О. Тон его голоса до странного бесцветен. Совершенно не взволнованный. Кастиэль вспоминает слова, произнесенные Дином перед тем, как они отправились на стычку с Зазелем, и чувствует вспышку стыда. – Я знаю, что не слишком хорошо с этим справлялся… – О, нет, ты проделал действительно отличную работу, – с чувством перебивает Дин, в его искренность невозможно не поверить. – Что бы я ни говорил раньше, просто забудь об этом. Я просто был полным придурком, потому что… ну, я и есть придурок. Нет, серьезно, я придурок, – констатирует он, перекрывая возражения Кастиэля. – Так что не беспокойся. Черт, во всем этом деле по поиску идеальной пары ты просто фантастически справляешься. Кастиэль в упор смотрит на него. В Дине он ощущает только правдивость, но по каким-то причинам голос его звучит очень несчастливо. Даже немного гневно, и это один из тех случаев, когда ощущение эмоций не приносит никакой пользы, потому что Кастиэль так и не может понять, что они означают. – О, ясно, – произносит он, хотя ничего ему не ясно. – Почему бы нам не начать там? Они находят себе места в маленькой закусочной, куда часто захаживает Дин. Кастиэль приказывает Дину оглядеть посетителей, и когда взгляд Дина падает на молодого мужчину с темными волосами и легкой улыбкой, его аура начинает пульсировать слабым сексуальным влечением. Из-за этого Кастиэль неуютно поеживается, но игнорирует собственные чувства и ободряюще улыбается. Успокоив себя быстрым и глубоким вдохом, Кастиэль подталкивает свое ощущение будущего вперед, окутывая им две нужных души, и всматривается в их будущее. Там ничего. Ни разговоров. Ни свиданий. Ни малейшего намека на любовь. Кастиэль хмурится. – Ну? – Я… думаю, стоит выбрать кого-нибудь еще, – признается Кастиэль. Дин пожимает плечами и кивает в сторону пышной женщины в узкой юбке и рубашке без рукавов. И снова, сексуальное влечение присутствует, но очень слабое, словно Дин не может заставить себя собрать энергию в кучу, чтобы почувствовать к ней хоть что-нибудь большее. Малообещающе, но это все, с чем Кастиэлю придется работать. Он проводит поиск вероятности и обнаруживает все то же пустое будущее. Он видит только одинокого Дина. Улыбающегося вместе с семьей, но в собственном доме он одинок и печален. Кастиэль ощущает что-то прямо перед тем, как отстраниться. Легчайший намек, но и его хватает, чтобы заставить сердце Кастиэля сжаться в груди. В этом будущем Дин живет своим прошлым. Застревает в прошлом, неспособный двигаться дальше. У Кастиэля сердце сжимается, и каким-то образом он понимает, что уже неважно, как много людей он проверит на вероятное совместное будущее с Дином, эта картинка не изменится. Кастиэль с таким упорством направлял все свои силы на разрешение диновых проблем с Зазелем, что совершенно упустил из виду настоящую причину того, почему Дин не может сдвинуться с мертвой точки. – В чем дело? – спрашивает Дин, пристально наблюдая за Кастиэлем. – Я… я не знаю, – признается Кастиэль. Он распахивает глаза, отпускает видение будущего. Так не должно быть. Ему нужно продолжить пытаться. – Давай попробуем где-нибудь еще, – предлагает он и тянет Дина с места. Следующие несколько часов приносят одно расстройство. Они мотаются по всему городу, посещают все привычные Дину места. Человек за человеком, мужчины и женщины, красивые и не очень, молодые и в возрасте, все это неважно, все они проходят через предчувствие будущего Кастиэля, не показывая ничего, кроме одинокого Дина. Кастиэль ловит себя на том, что начинает проводить поиск вероятностей с людьми, которых уже проверял, просто на тот случай, если ошибся. Но он не ошибался. – Чувак, давай просто пойдем домой, – в итоге просит Дин, на его лице написана решительность. Кастиэлю это не нравится. – У меня еще есть несколько минут, – настаивает он, но Дин качает головой. – Пойдем, приятель. На протяжении последних четырех часов одна и та же хрень. Меня от этого тошнит. Я просто хочу пойти домой. Кастиэль не может отказать ему. Не после такого сокрушительного провала. Он берет Дина за руку и расправляет крылья, перенося их обратно в квартиру Дина. – Прости, Дин, – тихо извиняется Кастиэль, роняя его руку. – Мне так жаль. – Все нормально, – Дин пожимает плечами. И, судя по его голосу, он имеет в виду именно то, что сказал. – Ты старался изо всех сил. В смысле, черт, ты даже сделал куда больше того, что от тебя требовалось, когда помог с Зазелем. Кастиэль не знает, что сказать. Но Дин превосходно заполняет тишину. – Ты не попадешь в неприятности? В смысле, это же не твоя вина, но они собираются тебя наказать? – с тревогой спрашивает Дин. Взгляд его широко распахнутых глаз наполнен беспокойством. Таких прекрасных глаз. Кастиэлю больно от того, что эта красота так и останется неоцененной. – Не знаю, – отвечает Кастиэль, сглотнув комок в горле. – Я никогда раньше не слышал, чтобы ангел не справился с запросом. В основном Кастиэль не особо возражает против того, чтобы отличаться от других. Но он надеялся, что в этом плане ему не удастся так же выделиться. – Если подумать, а что ангелы получают за хорошо выполненную работу? – по слишком воодушевленному тону Дина Кастиэль понимает, что такая линия разговора – лишь его способ ослабить напряжение. – Вам вообще платят? – Не деньгами. В основном просители посылают благодарные молитвы. Я слышал, что это чувство может переполнять, – рассказывает Кастиэль. Он с таким нетерпением ждал свою первую благодарственную молитву. Уриэль говорит, что это слаще меда, словно купание в солнечном свете. Кастиэль представляет, что, исходи такая молитва от Дина, ощущения были бы даже еще ярче. – Ты не получал ни одной? Ни разу? – шокированно спрашивает Дин. – Я ощущал отдаленное эхо от молитв, выражавших благодарность ангелам в целом, – поясняет Кастиэль. Он обнаруживает, что из-за смущения ухватился за левое крыло и тесно прижал его к себе. Это помогает ему сохранять спокойствие. – Мне говорили, что это совсем не то же самое. – Ну, погоди, – Дин закрывает глаза, его губы беззвучно движутся. – Что ты делаешь? – с любопытством спрашивает Кастиэль. – Молюсь. Заткнись. Мгновение спустя его благодать взрывается эмоцией столь сильной и столь необъятной, что Кастиэль буквально сгибается под ее весом. Это ощущение кажется очень доброжелательным и знакомым, и Кастиэль чувствует себя одновременно любимым и в безопасности. Но это даже больше. В этом ощущении есть благодарность, да, но под ней Кастиэль ощущает привязанность куда более глубокую, чем он вообще мог себе вообразить. В этом чувстве потребность, близость и обожание. Это чувство не присутствует более нигде в его жизни: ни с Анной, ни даже с Майклом. – Дин, – бормочет он, ошеломленно и слепо тянется вперед. Дин ловит его руки и притягивает, прижимается к нему всем телом в этом объятии. Крылья смыкаются вокруг плеч Дина, именно так, как он хотел сделать практически с самой первой их встречи. Так близко, что Кастиэль чувствует, как сердце Дина колотится в груди, чует запах кожи и сладкой травы – особенный запах, присущий только Дину. Он утыкается носом в шею Дина и кладет руки на его талию, крепко сжимает. Он принадлежит и обладает, и внезапно тысячи лет ожидания кажутся пустяком, покуда наградой служит такое чувство. – Просто подумал, что надо бы сказать спасибо, – губы Дина касаются уха Кастиэля. – Это меньшее, что я мог сделать. – Но я не… – Ты спас меня, Кас, – прерывает его Дин и прижимается к нему еще ближе, плотнее, кажется, будто он пытается забраться внутрь Кастиэля. – Ты заслужил это и, знаешь, когда ты уйдешь… после того, как ты уйдешь, я продолжу говорить им это, – легкий меланхоличный смешок теплым дуновением касается чувствительной кожи под ухом Кастиэля. – Просто чтобы ты не забыл меня. – Не забуду, – обещает Кастиэль. – Никогда не смогу. Он чувствует, как его благодать что-то тянет, легкое давление предупреждения. У Кастиэля сжимается сердце. – Дин, – он не хочет говорить, или уходить, или отвечать на зов. Но настало предстать перед Майклом. – Меня зовут домой. Дин кивает где-то рядом с его волосами, а потом, к изумлению Кастиэля, целует его макушку. Тепло, которое он всегда ощущает под прикосновениями Дина, этот своеобразный жар, по которому Кастиэль наверняка будет скучать, врывается в его ощущения, сильнее, чем когда бы то ни было. Это ошеломляет, это невероятно, и Кастиэль не знает, как сможет без этого жить. – Будь осторожен, – ворчит Дин. Он сжимает плечо Кастиэля. – И если вляпаешься в слишком большие неприятности, можешь спрятаться у меня. Это должна была быть шутка, но Кастиэль не смеется. Напротив, он скользит взглядом по лицу Дина: по веснушчатому носу, добродушному рту и всему тому, что видит в этих зеленых глазах. – Спасибо, Дин, – благодарит он. Его глупое защищающее левое крыло поднимается, прижимается к щеке Дина. Простая ласка, а потом Кастиэль срывается в полет, уносясь прочь, прежде чем успеет подумать о еще одной причине остаться.