Всегда партнеры

Виктор, морщась, поглощал принесенный медсестрой завтрак. Каша была без соли и сахара, и есть ее было практически невозможно. Но дама в белом халате заверила его, что в этом, с позволения сказать, блюде находятся все необходимые для полноценного функционирования организма вещества, а значит, есть надо. - Машенька, - Виктор с трудом проглотил последнюю ложку, - почему доктор не разрешает посетителей? Лебедев точно знал, что и Ирина и его друг неоднократно пытались попасть к нему, но суровый Петр Степаныч каждый раз давал им от ворот поворот. - Потому что вы еще слишком слабы, - девушка приняла у полковника тарелку. - Машенька, - Виктор изобразил на лице самое умоляющее выражение, на которое только был способен, и взял медсестру за рукав, - Вы не могли бы поговорить с ним? Пожалуйста? Девушка прониклась страданиями Лебедева. - Хорошо, подождите здесь, я сейчас. - Да куда я отсюда денусь? – задумчиво проговорил Виктор ей вслед. *** - Виктор, я так рада, что вы в порядке, - Ирина присела на краешек кровати и заглянула полковнику в глаза. Тот насупился. Она была последняя, кого он хотел бы видеть сейчас. Но Нордин, по несчастливому стечению обстоятельств, была в больнице, когда Лебедеву дали добро на посетителей. - Я тоже рад. Расскажите, пожалуйста, что случилось, пока я здесь валялся. - Это были дети нашего нового генерала. - Что?! Осознав весь масштаб ситуации, Лебедев от души рассмеялся. Не было сомнений, что СБР снова ждет смена начальства. - Не вижу ничего смешного, Виктор. – Нордин с некоторым осуждением посмотрела на него. - Да ладно вам. Неужели он был вам по душе? - Нет, но… - Ну вот и славно. И кто теперь за главного? - Еще неизвестно, но есть надежда, что генерал Бондарев вернется, так как никого подходящего больше нет. - Замечательно, просто замечательно. А что насчет меня? - Будет назначено разбирательство, но не раньше, чем вас выпишут. Настроение Лебедева значительно улучшилось после всех услышанных новостей. Раз с разбирательством готовы подождать, то максимум, что ему светило – это строгий выговор. Но Ирина решила вновь все испортить: - Виктор… Я понимаю, что сейчас не лучшее время, но мне необходимо знать, что вы чувствуете ко… Но, благо, договорить ей не дали. В коридоре раздались громкие раздраженные голоса. - Я же ясно сказал, нельзя! Я не могу допустить к нему больше одного человека! - Да мне плевать! Сколько можно уже?! - Но… Дверь распахнулась, и на пороге появился именно тот, кого Виктор сейчас больше всего хотел видеть. - Я вызову охрану! - Петр Степанович, - подал голос Лебедев, - пусть останется. - Но..! Ай, - доктор раздраженно взмахнул рукой. - Делайте что хотите, я умываю руки, - и пошел прочь, бормоча про себя о неблагодарных пациентах. - Здравствуй, - Виктор широко улыбнулся. - Я уже по тебе соскучился. - Как ни странно - взаимно, – мужчина поднял руку с пакетом, - я тебе апельсинов принес. Экологически чистых. Хотя ты любишь всякую химию. - Лучше бы гамбургер. Товарищ закатил глаза, покачал головой и достал из пакета коробочку с логотипом местного фастфуда. - На. Травись. Ирина, наблюдая эту сцену, чувствовала себя прескверно. Лебедев узнал все, что хотел, и теперь вел себя так, будто ее здесь и не было. - Товарищ полковник, я, пожалуй, пойду, - тихо произнесла она и направилась к выходу. - Да-да, Ирина, спасибо, что зашли. Когда дверь за Нордин закрылась, Лебедев облегченно выдохнул. - Ты снова спасаешь меня от признаний. - Пустяки. Как ты? - Нормально, скучно только. И еда отвратительная. - Манная каша. - Именно, - Виктор сморщился и высунул язык. – И из чего ее только готовят? Мужчина лишь хмыкнул. И вправду, лучше не знать. Полковник улыбнулся; он ощутил прилив сил и радости. Все обещало вернуться на круги своя. Но, видимо, сегодня был очередной неудачный день. - Витя, я не уверен, что спас тебя от сложных признаний. - В смысле? – насторожился Виктор. - В прямом. – Мужчина сел на кровать. – Мне тоже нужно с тобой поговорить. - Ну, я здесь. Что-то подсказывало Лебедеву, что разговор будет еще более неловким, чем с Ириной. - Ты, когда тебя ранили, сказал, что ты должен рассказать что-то очень важное. Что? Все, приплыли. Виктор абсолютно не помнил, чтобы он говорил что-то подобное, но, видимо, он был настолько уверен в собственной гибели, что сделал непоправимое. - А что я еще сказал? – осторожно поинтересовался Лебедев. - Больше ничего. - Уверен, что это была какая-нибудь глупость, вроде скажи Ирине, что я ее не люблю и … Товарищ скептически посмотрел на полковника. - Не ври. Это бесполезно. - Знаю, - вздохнул Виктор, - но попытаться можно было. - Ну так что? Момент истины, так успешно скрываемой Лебедевым на протяжении многих лет, все-таки настал. Полковник сделал глубокий вдох. - Я… Я не знаю, как это сказать, ну… в общем… Друг терпеливо ждал, пока полковник соберется с мыслями. - Я тебя, это, короче, люблю, вот. Виктор закрыл глаза, в ожидании ответной реакции. Да, в своих самых смелых мечтах он представлял это совсем по-другому. - И что мне с этим делать? – голос друга – а друга ли теперь? – прозвучал крайне растеряно. - Не знаю. Что хочешь, то и делай. Неожиданно Лебедев почувствовал спокойствие. Он наконец-то сбросил с плеч тяжелый груз, и теперь от него ничего не зависело. - Твою мать, Витя… Ты хоть и мой единственный друг, но… Поговорим в другой раз. Виктор печально проводил его взглядом. Жизнь была кончена.