Крылья Ворона. Возвращение

POV Адриан. До чего забавно устроен мир. Потеряв крылья, я мог часами лежать и ничего не делать. Но, стоило только мне снова начать чувствовать столь дорогие мне конечности, нерастраченная энергия начала рваться наружу. Хотелось ходить, бегать, летать... Увы, от полётов меня отделяло несколько месяцев. Но встать мне разрешили уже через неделю после последней операции. На тот момент, освобождение от катетеров для меня уже было наслаждением. Поэтому своеобразное устройство на крыльях - нечто среднее между бандажом и рюкзаком с лямкой на лоб - я воспринимал спокойно. Пока не пришла боль... Болело всё, от лопаток, до кончиков крыльев. Джотей объяснил мне, что даже ходьба даёт значительную нагрузку на полётную группу мышц. А ещё он часто сидел со мной, рассказывал что-то, или мы просто болтали. Айн бывал в моей палате едва ли не чаще, чем Майкл. И скоро начались проблемы. Точнее, проблема... У нас с Майклом почти не было времени побыть вместе. А как только я начал отходить от лекарств, организм потребовал своё. Подумать только - как я мог обходиться без секса до появления Майкла. Оказалось, это как наркотик. И, не получая очередной дозы по имени "Майкл", я загибался от ломки. А тут ещё Майкл: "Ты ещё слишком слаб, мы должны подождать". Куда терпеть-то, если хочется так, что аж зубы ломит?! Майкл идиот-перестраховщик! Если он ещё раз откажется, я возьму дело в свои руки. А что, это мысль. Раньше мы не менялись. Весь мой опыт ограничивался пассивом. Нет, я не жалуюсь, но... Интересно, каково это, быть сверху? Надо предложи... - И чего это у нас такой мечтательный вид? - весёлый голос Джотея вывел меня из задумчивости. Я вздрогнул и покраснел, поблагодарив бога за то, что лежу на животе. - Да... так... Просто задумался. - Понятно, - белокрылый оседлал стул, положив подбородок на резную спинку. - Как себя чувствуешь? - Как птенец, - усмехнулся я, стараясь устроиться поудобней. - Жду не дождусь, когда наконец можно будет просто шевелить крыльями. - Ну, этого добра у тебя будет навалом с завтрашнего дня, - ответил Джотей, и вдруг потянулся рукой к моему лицу. - Не двигайся, у тебя ресничка упала. Он мягко коснулся моей щеки. Кончиками пальцев, как крыло бабочки. У него неожиданно нежные руки... Я судорожно сглотнул и перевёл взгляд на его ладонь. По позвоночнику пробежалась острая волна. Это просто гормоны! И я не думаю, как смотрелись бы его пальцы на... НЕТ! В панике я дёрнулся и умудрился свалиться с кровати. Чего удивительного - я лежал на самом краю. - Ты в порядке? Что случилось? - Джотей в мгновение ока оказался подле меня. К счастью я упал на бок и крылья не пострадали. Японец осторожно провёл по ним рукой, и я чуть не взвыл. Нет, не от боли, а от острого наслаждения. Казалось, что ощущения усилились в десятки раз. - Тебе холодно? У тебя перья дыбом встали. - Вс-сё в пор-рядке, - заикаясь, сказал я, стараясь отодвинуться от него. - Просто... Кажется, я покраснел. За спиной повисла тишина, прерываемая лишь нашим дыханием. - Ты... - Джотей будто подавился словами. - О... - выдохнул он и сразу убрал руки. - Извини. Чёрт-чёрт-чёрт! Я зажмурился и прикусил губу. Это ничего не значит. Меня к нему не тянет! - Риан? Опа! Вернулся муж из командировки... Я резко открыл глаза, представляя, как выгляжу в глазах Майкла. Красный, с припухшей губой, встопорщенными перьями и Джотеем, у меня за спиной. - Что случилось? - Он упал с кровати, неловко повернулся, видимо, - судя по звукам, белокрылый встал с колен. - Я лишь проверил, в порядке ли он. Майкл, ты уже знаешь, что у него с завтрашнего числа начинается терапия? - Да, я только что от Микала. Ой, от Микхала, то есть. Ну и имена у вас, язык сломаешь. - Ничего, привыкнешь, - рассмеялся Джотей. - Я к чему спросил - нужно, чтобы ты был рядом. Пребывание на процедурах близкого человека обеспечивает пациента духовной поддержкой... - Только не надо разглагольствовать тут на тему ваших японских мудростей, - хмуро бросил я, садясь на кровать. Непонятно почему, но меня напрягал их спокойный разговор. - Адриан! - нахмурился Майкл, а вот белокрылый меня, похоже, понял. Он опять рассмеялся и мотнул головой: - Ничего. Он просто не выспался, наверно. Я разбудил его, когда пришёл, - он подмигнул мне и направился к двери. - Ну, до завтра. И ещё, - он задержался на выходе, - я, пожалуй, пришлю медсестру, чтобы она сейчас поставила уколы. А вечером ты отдохнёшь, - он выразительно посмотрел на меня, и я, кажется, опять покраснел. Медсестра, крылатая, что называется, мышиного окраса, пришла почти сразу. Мы с Майклом ещё не привыкли к их внешности - они были минимум на голову выше меня, но при этом такие... хрупкие. Но они не обижались, когда мы молча взирали на них. - Эти уколы и я мог поставить... - несколько обиженно сказал Майкл, когда мы наконец остались одни. - Пожалуйста, не принимай это за недоверие. Просто у них такие порядки, - я потёр ноющую ягодицу. Ненавижу эти болючие витамины! - Давай я, - неожиданно хриплым голосом сказал любимый и одним движением скользнул на кровать. Я приподнялся на локте и взглянул в его глаза. Сколько тепла, обожания, любви... И всё это в одном взгляде. Я протянул руку, и прикоснулся к его лицу. Очертил линию скулы, спустился к подбородку. Он наклонил голову и прихватил мои пальцы губами, чуть посасывая, и глядя мне в глаза. У меня перехватило дыхание. Его рука скользнула по моему боку, вниз, до резинки домашних брюк, чуть помедлив, скользнула под неё. Пальцы ласково пробежались по ноющему месту укола. Майк выпустил мои пальцы и переместился в изножье, заставив меня лечь на живот. Он осторожно стянул с меня штаны, и я почувствовал, что на смену пальцам пришли губы и язык. Вдруг он отпрянул, отплёвываясь и ругаясь в пол голоса. Я хихикнул: - А вот нечего слизывать антисептик. - Поговори мне ещё, - буркнул он и быстро лизнул ложбинку позвоночника над поясницей. По телу прокатилась огненная волна, растаяв мелкой дрожью в конечностях. Поглаживая мои ягодицы, он поднимался поцелуями вверх, пока не добрался до крыльев. - Знаешь, твои крылья без перьев выглядят так трогательно и мило... Я передёрнул плечами и подался бёдрами назад. - Слушай, Майкл, я знаю, что в тебе живёт романтик, но тут кое-кто толком не трахался почти два месяца! - Два месяца и три недели, - безмятежно уточнил любимый, чуть прикусывая мою шею. Он почти лежал на мне, и я мог ощущать всю силу его желания. Мой член болезненно напрягся. Я застонал: - Короче, много! Может, займёмся делом, раз Джотей так любезно предоставил нам свобо-одное время? - Я так и понял, - ещё один укус. - Чем вы на самом деле занимались, когда я пришёл? - Ревнуешь? - со смехом выдохнул я. - Очень! - горячо прошептал он мне на ухо, проведя рукой по крылу. Я вскрикнул. - Знаешь, что я почувствовал, увидев тебя с ним? - он прошёлся зубами по краю уха, лизнул мочку. - Ты был такой невинный, с блестящими глазами и очаровательным румянцем. Возбуждённый и возбуждающий, - лёгко поцеловав затылок, он перешёл к другому уху. - Мне хотелось завалить тебя прямо на его глазах, чтобы доказать, что ты мой... - Твой, - простонал я, уже плохо соображая. Когда Майкл обнаружил, что меня возбуждают подобные разговоры, он доводил меня каждый раз до безумия. - Только твой, Ма-айкл... - Мой... - глухо простонал он. Его левая рука поднырнула под моё бедро и обхватила эрекцию. Пальцы второй настойчиво прикоснулись к моим губам. Открыв рот, я начал облизывать и посасывать их, стараясь обильней смазать слюной. Он не переставал ласкать меня, ставя засос за засосом на шее и плечах. Наконец он отнял правую руку и скользнул влажными пальцами между моих ягодиц. Я уткнулся лицом в подушку, приподняв бёдра. Почувствовав первый палец, я невольно сжался, но тут же заставил себя расслабиться. Он почти сразу нащупал ту самую точку, и я взвыл, подаваясь бёдрами на встречу. Дальнейшее смешалось в какой-то безумной какофонии. Жарко, влажно. Стоны и вскрики. Лёгкая боль смешалась с острым наслаждением. Запах больницы, для меня всегда ассоциировавшийся с Майклом, наши собственные запахи, запах пота и секса... Глухие и звонкие шлепки, когда я слишком резко подавался бёдрами назад, на встречу горячему, желанному движению любимого. Его короткий придушенный крик, его зубы, вцепившиеся в моё плечё, и тёплое семя, толчками выливающееся в меня, пока его тело содрогает дрожь оргазма. И моё собственное освобождение, при котором перед моими глазами от чего-то на мгновенье промелькнул образ Джотея... Чуть позже, когда мы уже отдыхали, мне вдруг вспомнилась моя недавняя мысль. - Майкл, - тихо сказал я, водя пальцем по его груди. - А почему... - Что? - он приподнял голову, когда я остановился. - Почему... Почему бы нам... Ты был когда-нибудь снизу? - Приходилось, - он осторожно взял меня за подбородок, заставив посмотреть в глаза. - А ты хочешь быть сверху? - А ты не против? - я судорожно сглотнул. - Ничуть, - усмехнулся он и поцеловал меня. - Завтра за главного - ты... Но именно это самое "завтра" не наступило... * * * Когда Адриан проснулся, Майкла в палате уже не было. Он досадливо взбил подушку и приготовился спать дальше, как заметил белый листок на полу, исписанный знакомым угловатым подчерком. "Риан, мне пришлось срочно вылететь в Америку. В Штатах объявился Кьюри. Не беспокойся, я не стану высовываться, но я должен лично проследить за его поимкой. Извини. Поправляйся, Воронёнок. Люблю тебя. Вечно твой, Майкл". - Сволочь! - Ворон скомкал лист и бросил его в дверь. По воли судеб в палату в этот самый момент вошёл Джотей. Бумажный комок угодил ему прямо в грудь. - Эй, что тут такое?! Адриан смутился и отвернулся. - Извини. - Встал не с той ноги? - белокрылый поднял комок и развернул его. Пробежавшись взглядом по тексту, он вздохнул: - Они с Маргарет вылетели полтора часа назад. Он не хотел тебя будить, да и я, если честно, тоже. Ты такой трогательный, когда спишь... - Он опять меня бросил, - безразлично обронил Адриан. - Он не бросал тебя, - Джотей сел на край кровати и положил руку ему на плечо. - Каждый раз! Каждый раз, когда он оставляет мне записку, что-то происходит! Он знает, как я их не люблю, но всё равно оставляет их... - парень зло зажмурился, прогоняя непрошенный слёзы. Айн снова вздохнул. А потом коротко замахнулся и влепил Ворону пощёчину. Тот от неожиданности отшатнулся, но слёзы высохли сразу. - Успокоился? - мирно поинтересовался Джотей. - Тогда вставай и собирайся. Пора приступать к упражнениям. Пожалеешь себя вечером. Листок он аккуратно разгладил и вложил в томик Шекспира. * * * две недели спустя. - Алло? Риан... - Заткнись! И как только ты может так спокойно говорить... - Но я... - ...когда от тебя две недели не было вестей. Вы что, на обратной стороне луны, что позвонить не можете? - Риан, я... - И ты думаешь, это нормально? Я тут места себе не нахожу... - Алло, Майкл? Это Джотей. - А Адриан? - Он рядом. Я просто забрал у него телефон, а то толкового разговора не получилось бы - одна истерика. - Он не истерик. - Нет, но он сейчас очень подав... Адриан, успокойся! Очень подавлен. Я же говорил, что ему нужна поддержка. - Но он в порядке? - Да, восстановление идёт полным ходом. нам даже приходиться придерживать его, а то он хочет уже лететь за вами. - Нет! Это опасно! - Не надо так кричать, Майкл. Мы и сами это знаем. Успокойся. Как там расследование? - Кьюри и парня с восточной внешностью, закутанного в плащ, заметили в Детройте. Мы с Марго сейчас в Скалистых горах. Проблема в том, что он постоянно перемещается. Но ведь мы не ищем лёгких путей?! - Хорошо. Когда в следующий раз выйдете на связь? - В следующий уик-энд. Джотей, передай ему.... Что я его очень люблю. - Он знает. И тоже тебя любит. Но когда вернёшься, тебе всё равно придется вымаливать прощения! - Обязательно.... * * * месяц спустя. POV Адриан. Все достали! Какое им дело до моего психологического состояния, если всё, что нужно, это мышцы укреплять? Какая связь между частотой маха и моей досадой на Майкла? Да, злость прошла, уступив место досаде. Как он мог? И это сейчас, когда он так мне нужен! А Джотей меня истериком называет. На себя бы посмотрел! Хотя, зря я так... Он в последнее время как в воду опущенный ходит. На него наложили административное взыскание, но его больше беспокоил разрыв с этим художником. Всё-таки он странный. Презирать людей и любить их одновременно... Ну ладно, Акану он и за человека-то не считает - она для него член семьи. А с этим что? Я как-то задал Джотею этот вопрос, и он неожиданно рассмеялся: - Акана считает, что у меня комплекс героя. Той ночью Акио хотел... Покончить с собой. Он выпрыгнул из окна своей мастерской, под крышей высотки. Я пролетал мимо. Мне удалось затормозить только в пяти метрах над мостовой. Мы потом проговорили всю ночь напролёт. Акио тяжело переживал разрыв. Эти люди такие чувствительные! - он усмехнулся, но на дне его глаз плескалась печаль. - А на следующей неделе я прилетел к нему с цветами. Я уже не мог его бросить. А он нарисовал мой портрет. Это было трогательно. Трогательно... Он сам был очень трогателен, когда рассказывал подобное. - Эй, не спим! Ещё шестнадцать махов. Это Мхи...Мих... Короче, Мик. Майкл был прав - имена у них - язык сломишь. Вот и приходиться сокращать. Вообще, Мик - колоритная фигура. Гнедой масти, сапсанового окраса*, он походил на медведя своими габаритами. Его часто так и называли - Медведь, но для моего уха было привычней "Мик". Ещё шестнадцать. Ему легко говорить - с таким весом он и тысячу сделает. Что такое мах? При нулевой нагрузке - просто взмахи крыльев. Но если на крылья навешивают вес, для укрепления мышц и связок, от десятков граммов до нескольких килограмм. Насколько я слышал, здесь рекорд принадлежал как раз таки Медведю - шестьдесят четыре килограмма, пятьдесят грамм на правом крыле, и шестьдесят три килограмма, девятьсот грамм на левом. Мой вес пока составлял по килограмму на крыло. Но и это уже изматывало до нельзя. Я с трудом сделал последний мах и устало опустил крылья. Мик покачал головой и снял зажимы для грузил. - Это только вторая фаза. Как ты пятую будешь проходить? - У него ещё больше четырёх месяцев впереди, Микхал, - послышался весёлый голос Джотея. - Мне кажется, я не доживу, - в шутку простонал я. - А если я пообещаю показать тебе кое что интересное? - улыбнулся белокрылый. Мик только хмыкнул, убирая грузила. - А что? Определённо, любопытство сгубило кошку. И меня тоже погубит. Но кто же знал, что за этим самым "кое чем интересным" придется лезть в горы. Эх, вот бы где крылья пригодились - мы бы сразу поднялись наверх. Но, нет. Своеобразный бандаж сменился не менее своеобразными щитками, которые скреплялись крючками. В городе, особенно в зданиях, все взрослые носили подобные "украшения". Крылья не разлетались в стороны, при каждом движении, но разъединить их можно было в любое мгновение. Однако я до сих пор не оценил всего удобства этого приспособления. Щитки весили по двести пятьдесят грамм каждый, и я ещё не привык постоянно таскать за спиной дополнительные полкило. Мне и крылья-то были непосильной ношей. Вдруг камень вывернулся из-под моей ноги, и я сорвался с неположенной тропы. Удар сердца, и я лечу вниз, крыльями вперёд. Ещё удар, как вспышка молнии, и до меня доходит страх. Я не могу распутать крючки, натруженные мышцы не слушаются. Но в следующее же мгновение меня подхватывают сильные руки. - В порядке? Мне кажется, или его голос дрожит? - Кажется, да... - Осторожней. Смотри под ноги. Осталось чуть-чуть. - Я нечаяно, - пробормотал я, отводя взгляд. Его глаза смотрели с хитрым, но добродушным прищуром. Теперь я мог разглядеть их цвет. Серые. Серые и прозрачные, как само небо. И такие же глубокие... Стоп! Приди в себя, Ворон. Ведёшься, как девчонка. Прекращай. - Вот, мы как раз успели, - Джотей указал на горизонт. Я проследил за его рукой и обомлел. Закат. Только начался. Перистые облака расцвечены нежными тонами от алого до золотистого. Солнце коснулось нижним краем горизонта, скрытого верхушками горных отрогов. И в какой-то момент эти причудливые контрастные очертания образовали фигуру крылатого. Я резко повернулся назад и вдруг оказался, что называется, нос к носу с Джотеем. Отчего то пересохло в горле. Я сглотнул и облизал губы, глядя прямо в прозрачные серые глаза. Сердце понеслось вскачь. Я мог чувствовать чужое горячее дыхание прямо на своих губах. Белокрылый чуть качнулся вперёд, и я почти прикрыл глаза, с трепетом ожидая закономерного поцелуя, но ничего не произошло. Айн отошёл от меня и заложил руки за спину, слегка пожёвывая губу. - Закаты в горах особенно прекрасны. В Нью-Йорке ты бы такого не увидел. - Ты бывал здесь раньше? Он внезапно смутился. - Я слышал об этом месте. Сюда... парочки ходят. - Оу... Извини. - За что? - он удивился. - Ну, я напомнил тебе о... - О Акио? С чего ты решил, что меня это сильно огорчит? Да, нам пришлось расстаться, но я с самого начала это знал, и никогда не позволял себя сближаться с ним. И он тоже. - Но ведь ты очень... подавлен. - И ты думаешь...? - он уставился на меня широко раскрытыми глазами. - Ты... да ты идиот! - прошипел он и, резко развернувшись, слетел с обрыва. Я озадаченно посмотрел ему в след, пожал плечами, и принялся осторожно спускаться вниз. Не знаю, какая муха его укусила, но он не имел права меня так бросать. Эгоистичный засранец! К вечеру ноги начали нестерпимо ныть. Когда я уже хотел попросить у дежурного что-нибудь, пришёл виновник моих страданий. - Ноги болят? - участливо спросил он. Нет, меня не обманешь! - А ты что хотел? Я в жизни столько по горам не ходил. А если бы я снова сорвался? - Ты последние два года прожил в горах, - возразил он. - У меня была депрессия, я потерял крылья. Как ты думаешь, у меня было настроение ходить в походы? - Извини, - он сел на пол возле кровати и вытащил из кармана коричневую баночку. - Давай сюда ноги. Я мазь принёс, поможет. Я бросил на него недоверчивый взгляд, но послушно сел. Когда белокрылый отвинтил крышку, в воздухе явственно запахло мятой. Он зачерпнул полупрозрачную дымчато-белую массу двумя пальцами и стал наносить на мою стопу. Распределив мазь, он отставил баночку, и начал уверенными движениями растирать ногу. Снадобье холодило кожу, а его пальцы опаляли жаром. Это был поразительный контраст. Зуд и жжение ушли сразу, а в щиколотке начало разливаться приятное тепло. Я невольно вздрогнул, когда он напоследок легонько прошелся по пятке. Щекотно! - Давай вторую, - улыбнулся Джотей, и в точности повторил процедуру. - Как крылья, как спина? - спросил он, убрав баночку и вытерев руки. Я пожал плечами.: - Нормально, вроде. Мышцы устали и только. Посплю, и всё пройдёт. - Ага, - хмыкнул он, поднимаясь. - Ложись. - Что? - Ложись на спину, говорю. И рубашку сними, - он поставил колено на кровать и, перегнувшись через меня, пошарил в тумбочке. - Раз уж я тебе массаж ног сделал, то спину тем более надо размять. Должен же я как-то изменить то, что бросил тебя там? - он хитро подмигнул мне, выпрямившись. - Это са-авсем не обязательно, - я с трудом сдержал зевок. Похоже, кому-то пора спать. Я дернулся, почувствовав, как он опустился на мои ягодицы. - Лежи смирно, мне так удобней. Ладно. В конце концов, мне нечего бояться. Это просто массаж. М-м-м-м... А он мастер. Да, и здесь. Чуть ниже... Я чувствовал себя огромным котом, которого чешут за ухом. Тонкие сильные пальцы ловко разминали каждую мышцу, обходя крылья. И за это я был ему благодарен. Постепенно сладкая истома завладела мной, веки потяжелели и закрылись. Кажется, я задремал. Мне снился Майкл. Он вернулся, пока я спал, тихо вошёл и убрал прядь волос с моего лица. Я поморщился, но не открыл глаз, а только вздохнул. Он посмотрел на меня, а потом наклонился и легко коснулся моих губ своими. Это не походило на обычный наш нежный поцелуй - он как будто боялся. Его губы дрожали. Я потянулся вперёд и чуть приоткрыл рот. На секунду показалось, что он отшатнётся, но тут же я почувствовал робкие касания его языка. Всё было слишком чётко для сна, но его губы были на вкус как ветер. Значит - сон. И я отдался полузнакомому, будоражащему поцелую. Но, как только он прервался, я окончательно провалился в сон. * * * Так прошло несколько недель. Нагрузка на крылья Адриана давалась постепенно, от ста до пятисот грамм в неделю. И каждый вечер приходил Джотей - делать массаж. Ворон настолько привык к этому действу, что уже даже ждал белокрылого. Вот только участившиеся сны с участием Майкла слегка его беспокоили, но ведь его так давно нет рядом... Последний раз он отзвонился из Невады. Они ещё не поймали Кьюри, и толкового разговора не получилось - один был зол, а второй расстроен. Майкл не знал, когда он сможет вернуться, и это больно ранило Адриана. Ему уже начало казаться, будто его любимый специально уцепился за эту "охоту", чтобы не быть рядом. И в чём было дело? В том, что у Адриана снова крылья? Или в том, что у него теперь есть собратья, которые его понимают? Ворон сходил с ума. А тут ещё Джотей. С одной стороны, они очень подружились, но с другой... Ему было не по себе, когда они сидели бок о бок, но то, что белокрылый при массаже находился в ещё более тесном контакте, воспринималось совершенно спокойно. Адриан наслаждался профессиональными движениями прирождённого массажиста просто как... клиент, но стоило Джотею, скажем, отвести прядь от глаз Ворона, или случайно провести по руке кончиками пальцев, как сердце полукровки начинало отбивать чечётку. Адриан вздохнул с облегчением, когда через месяцы подошло время полётов, но, как оказалось, он зря расслабился... ________________________________________________________________________ *Всего есть пять основных мастей: вороная, соловая, чалая, гнедая, пегая. В отличии от лошадиных мастей, эти пять сочетают в себе другие. В пегой - пегая и чубарая; соловая - соловая и буланая; чалая - чалая, серая и мышастая; гнедая - гнедая, игреневая и бурая. Каждая масть делится на окрасы, называемые ассоциативно. Так, крылья Микхала (да, это не опечатка) напоминают крылья сапсана. Преобладающий цвет - коричневый разных вариаций, стало быть, он гнедой.