magnetised

      Чонгук возвращается домой расстроенным и со звенящим стеклом бутылок в пакете. — Эй, мелкий, ты оборзел совсем? — в шоке застыл в проеме Юнги, переводя взгляд со снимающего обувь и верхнюю одежду подавленного соседа на просвечивающиеся сквозь тонкий полиэтилен зелёные бутылки. — Что там? Наш работяжка вернулся? — Джин прошел мимо и с интересом высунул голову в маленький узкий проем коридора. — Ага, и не один, — хмыкнул Юнги, кивая на пакет у порога.       Когда Чонгук решил жить самостоятельно, то был в своём решении непреклонен — и отдельное жильё, и деньги на него он хотел заработать сам. Заработал он достаточно, но… Этого хватало только на жильё, а с началом самостоятельной жизни могли возникнуть ещё и другие проблемы. Тянуть было уже нельзя, и Чонгук удачно нашёл двух альф, также искавших квартиру. Так он начал жить с двумя хенами — альфами, к счастью. Ким Сокджин и Мин Юнги, по сути, заменили Чонгуку семью, поэтому от семьи как таковой Чон не сбежал, но парень и не искал одиночество. С хёнами Чонгук всегда был окружен и заботой, и необходимой альфе дистанцией. — Чон Чонгук, — строгим басом произнес Джин, что создало контраст с последующим милым тоном. — Ты для хенов бухлишка прине-ес? Ну, что за прелесть! — Я для себя принёс, — тихо побурчал Чон, цепко подхватывая пакет и порываясь обойти альф, чтобы пройти в зал. — Стой, — Юнги остановил младшего за локоть и совершенно не давал пройти дальше. — Объясни, — голос Юнги тоже звучал строго. Однако Сокджин все же был куда более тактичен и сразу понял все, поэтому положил руку на плечо Юнги, чуть сжав, а тот буквально на периферии резко осознал ситуацию и указал взглядом вниз, на пакет, переводя тему, пока не поздно: — Там ведь и на нас хватит? — Конечно, — улыбнулся Чонгук, но боль из глаз никуда не делась, а Юнги отпустил его локоть, пропуская в зал.       Сокджин правильно сделал, что остановил Юнги, не позволяя давить на альфу. Уже за выпивкой Чонгук рассказал друзьям о своей влюбленности и о том, что та оказалась его судьбой. — Но он отверг меня, представляете? — Из-за разницы в возрасте? — не сильно вникая и не понимая, Чонгук перед ним сидит или смазливая омежка, спросил Юнги. — Я уже десятый раз повторяю, что да, — кивнул Чонгук, делая очередной глоток из горла. — Мелким меня назвал, и из-за положения в обществе… Типа не могу его обеспечить! — А ты можешь? — нахмурился Юнги, вальяжно положив свою руку Чону на плечо и смотря на него слишком близко, оставляя жалкие сантиметры между их лицами. — А какой был вопрос?.. — тупо вопрошает Чонгук и приближается, сокращая расстояние.       Однако их перебивает Сокджин. — Что за гейская порнуха на ночь глядя?! Брейк! По кроватям, давайте, — сам едва стоявший старший старался оправдать свой статус папочки в их квартире, растаскивая протестующе мычащих парней по спальням.       Бездумно обводя взглядом потолок и развалившись на кровати в таком положении, в котором его оставил Сокджин, Чонгук раз за разом прокручивал в голове момент первой встречи лицом к лицу со своим омегой.       Как ни крути, а Тэхен красивый, до сводящихся мышц хочется объявить его своим, чтобы тот вышагивал рядом, и не отпускать его изящную руку с этими длинными пальцами и тонким запястьем из своей. Не отпускать, но главное, чтобы Тэхен сам не желал уходить.       Фразой «Давай жить вместе» Чонгук, естественно, имел в виду не только сожительство — он понимал, что если даже омега его примет, то до таких отношений нужно дозреть, он хотел именно свести жизни обоих вместе, впустить в собственную повседневность друг друга — это для него было важно. В любом случае Тэхен отверг его полностью.       Чонгук закрыл лицо рукой, уткнувшись носом в изгиб локтя, и вздохнул. Для того, чтобы Тэхен впустил его в свою жизнь, придется навести в ней еще бóльший порядок, чем есть сейчас. И на этой мысли он заснул, не раздевшись и абсолютно запутавшись в сегодняшнем дне.       Утро добрым не бывает — это гимн для сегодняшнего утра Чон Чонгука. Похмелье било в голову и по ушам барабанной дробью. А папочка Сокджин уже бодр, как ранняя пташка, и очень к месту и времени с этим прозрачным стаканом с шипящей от растворяемой таблетки водицей.       Чонгук схватился за заботливо и предусмотрительно принесенную хеном воду и жадно стал глотать ее. — Ох, Ромео, что с тобой делать? — Накормить меня, — ожившим после воды голосом предложил Чонгук и с надеждой посмотрел на старшего. Сокджин на просьбу, озвученную голосом умирающего путника, засмеялся, качнув головой, потрепал парнишку по голове и неторопливым шагом скрылся на кухне, оставляя младшего переодеться и привести себя в порядок, потому что «в школу опаздываешь, мистер алкоголик». — Нет, а правда, что ты собираешься делать со своим предназначением? — поинтересовался Сокджин, ненадолго повернул голову на читавшего какой-то журнал и ждущего за столом завтрак Чонгука и снова вернулся к готовке этого самого завтрака. Старший несильно нахмурился, пытаясь припомнить вчерашний вечер. — Насколько помню, «невообразимо горяч уже с виду». Так ты о нём говорил? — Кхм, да, — Чонгук был немного смущён своей пьяной откровенностью и нерешительно перевел взгляд на хена. — Хочешь, покажу его? — Не уверен, что готов с ним увидеться, — пожал плечами Джин, аккуратно и довольно умело перевернув панкейк. — Мне после вчерашнего вечера немного хочется его побить, — вставил свои сто вон Юнги, зашедший на кухню — не хитро — из-за запаха готовящихся панкейков с бананами. — Можете об этом не волноваться, — грустно усмехнулся Чонгук и снова втыкнулся взглядом в журнал. — Но если собираешься бить, то только не по лицу. — Почему же? Так дорожишь личиком своей сучки? — Юнги словил осуждающий взгляд Сокджина и только чуть нахмурился. — Ну, а как ещё я могу назвать эту меркантильную омегу?! — Во-первых, он не меркантильный и его можно понять, — защищал свою омегу Чон. — Во-вторых, — он закрыл журнал, ярко демонстрируя хенам обложку. — Лицом он зарабатывает.       Сокджин и Юнги в шоке уставились на одну из самых популярных моделей, которую пихают во всякие рекламы новых ароматов или хорошо пошитых костюмов благодаря тому, как элегантно и мажористо тот выглядит.       Ким Тэхен — модель, знающая себе цену. — Ох, нифига себе, — забыв о том, кого там назвал «сучкой» мгновением раньше, высказался Мин. — Ты в этом уверен? — удивлённо приподняв брови, уточнил Джин. — Ну, конечно, я уверен, хен! Он пахнет так, что сдохнуть можно, если только с ним рядом, — довольно убедительно проговорил Чонгук. — Бесит быть таким красивым.       К сожалению, иронию в этом чувствовал только Чонгук. Ведь о своей семье он хёнам так и не рассказал, да и как он мог — раз начал новую жизнь, то старой не существует.       Однако очень сложно отвыкнуть от того, кем родился, и невыносимо трудно просто смотреть на так сильно желаемое, зная, что можешь получить, но не возьмёшь из-за своих же принципов. На пальцах — это как если бы веган желал мороженого, тортиков и кваса.       Сокджин сразу помрачнел и замолк, Юнги тоже не сказал больше ни слова. Они завтракали молча, потому что старшие альфы тоже теперь поняли, что удача на этот раз решила показаться своим задом. Зад, конечно же, обмусолен уже со всех сторон: социальное положение и возраст.       Цифры, цифры, цифры.       Чонгук хочет положить на них свой большой и толстый, но не может. Потому что его омеге наплевать, что у его альфы в штанах, ему важно только, сколько в карманах и что скажет общество на их отношения, видимо.       Молчание первым разорвал Чонгук, сразу после завтрака отловив Сокджина в коридоре. — Сокджин, ты же выполнишь мою просьбу?       Сокджин занимал должность секретаря главного редактора в том издательстве, где Чонгук стажировался на мелкой должности. И этот соседский хен частенько читал все, прежде чем передавать это редактору — этакий своеобразный фильтр. Поэтому именно к нему все лезли с надоевшим «протолкни мою писанину в тираж, умоляю», и Чонгук не исключение. Может, только тем, что фильтр этот, а то есть довольно придирчивый и щепетильно относящийся к своей работе Сокджин, проверил текст младшего, второй с лёгкостью прошёл в издательство. Джин сделал меньше десятка пометок, не сильно касающихся сюжета, а в остальном сказал, что все прекрасно. Старший сначала нахмурился, а потом вспомнил. — Ты про свои рукописи? Мы говорили об этом, Чонгук. — Но теперь ты понимаешь, насколько мне это важно! — Да, понимаю, — вздохнул Сокджин. — К сожалению… Я постараюсь, ладно? Но ничего не обещаю, этот бета тот ещё мерзавец, ты же знаешь.       Чонгук был так рад, что едва не зацеловал друга, однако радость длилась ровно до тех пор, пока вечером Джин не произнес грустное «редактор не хочет читать автора без имени и репутации», добивая тем самым растоптанного Тэхеном Чонгукки.       В каком месте и откуда у Чонгука должна появиться репутация и громкое имя, где оно должно прозвучать, чтобы его приняли, Чонгук ни сном ни духом. Это все напоминает анекдоты о том, что на любую работу принимают только с опытом работы.       Но Чонгук честно постарается. Абсолютно не знает, где, не знает, как, просто везде и во всем, ради своего будущего, ради своего омеги.       А пока он просто пойдёт в школу.       Чонгук всегда прилежно учился, периодически предсказуемо заваливая математику и естественные науки, но с лёгкостью получая «A+» по гуманитарным наукам.       В школе Чонгук вовсе был не из тех самых популярных альф, которых все хотят, чего Чону оставалось только желать. Ведь такой альфа мог бы соответствовать такому омеге, как Тэхен, хотя бы в чем-то. Однако несколько человек, конечно, тащатся по нему, даже, кажется, имеется совсем маленький фанклуб в сети, но это, скорее, последствия (относительно) новых технологий, ведь сделать сочные фотографии Чонгука на физкультуре или миленькие, пока он спит за партой, сейчас очень просто, да и запрета на такие детские шалости никакого нет, а омегам лишь бы иногда повздыхать на кого и посплетничать. По крайней мере, в штаны ему никто не лезет, на свидания не зовет, шкафчик от писем с признаниями не переполняется.       По правде, Чонгук себя и красивым-то не считает. Поэтому в который раз спрашивает мать природу «какого черта»? Почему Ким Тэхен? — Ким Тэхен такой красивый!       Чонгук резко поднял голову с парты, услышав знакомое имя, и стал невольно вслушиваться в щебет глупеньких омег. — Такой невероятный на этой обложке! Смотри, здесь интервью! — возбужденно провизжал омега, что сидел напротив Чонгука, продемонстрировав всем журнал, который Чон читал утром и по обложке которого представил свою омегу друзьям. — Смотри, тут пишут, Тэхен сказал: «Возраст — это только цифра, а пол не определяет личность. Все это не может быть помехой любви».       Чонгук закатил глаза и покачал головой. Его омега тот еще лицемер однако.       Омега читал довольно громко, было слышно на весь класс, спасибо акустике. Чон уловил вздохи и усилившийся интерес альф в классе, как будто им есть, на что надеяться теперь. Чонгук мысленно их всех придушить захотел, но мозгом понял, что омега его никуда не денется, а еще ни у кого в классе и вообще в этом мире нет таких прав и привилегий на Ким Тэхена, как у него.       Но, несмотря на это, в голову стали лезть совершенно глупые, но провокационные мысли о том, что Ким Тэхен может выбрать другого.       А Ким Тэхен не может. Ведь, на деле, он заметил Чонгука уже давно, уловив его запах в своем любимом ресторане. Ресторан «Дежавю» и любимым-то для Тэхена стал благодаря тонкой нотке шоколада, затерявшейся в ароматах этого шикарного места, полного дорогого антуража. Любой ценитель хорошего выдержанного вина, натурального, мастерски приготовленного кофе или просто эстет с отлично воспитанным вкусом к музыке полюбил бы «Дежавю».       Но не Тэхен. Он слишком привык к расставленному, будто перфекционистом, вокруг него шику и лоску, привык к уважительному отношению к себе, как к важной персоне, которой, разве что, не кланяются в ноги. Прекрасная музыка всегда сопровождает фотосессии, а вкусным вином его в наглую пытаются напоить после них.       Правда, вкусный кофе действительно не просто найти. Тэхен закидывается растворимым по десятку раз на дню, что явно убивает его организм. Однако Тэхен привык — кружка кофе и к нему ломтик горького шоколада.       А в этом ресторане шоколада и кофе хотелось еще больше.       И вплоть до того, как Чонгук имел смелость подойти к нему лично и вместо «Готовы сделать заказ?» опешить «Я твой альфа», Тэхен считал, что аромат шоколада, как и все остальное, — просто часть антуража и рекламный ход заодно.       Ким Тэхен — модель на пике популярности, под лучшим агентством Кореи, с зам. директором которого он почти на «ты», его окружают самые лучшие фотографы, мастера визажа и креативные дизайнеры, не забывающие классику и корни моды. Его лучший друг — главный редактор известного издательства.       Так откуда, черт возьми, взялся официант ресторана «Дежавю» — Чон Чонгук, прописанный Ким Тэхену самой природой?! К тому же, на пять лет младше — ветер в голове, стояк в штанах, прыщи на лице. Конечно, лично Тэхен убедился только в последнем, но это не помешало ему построить свои предположения и заочно невзлюбить своего альфу.       А ведь тайно, может, даже от себя, обнимаясь с очередным альфой на камеру в концепте взрослых отношений, Тэхен мечтал об истинном, как последняя сопливая омежка-подросток.       И если Тэхен — принц, то мечтал он как минимум о короле.       А ему достался лишь паж? Нет-нет-нет, так Тэхен не согласен, так он не договаривался и под этим не подписывался.       Тэ еще вчера, сразу после судьбоносной (в мыслях Тэхен показывает руками кавычки и закатывает глаза) встречи, сообщил Намджуну в какаоток, что ему требуется плечо друга. Плечо того самого беты, его лучшего друга и главного редактора известного издательства. На самом деле, у Тэхена просто по-человечески бомбит и нужно выговориться. Ведь даже Джун подходит на роль его второй половинки куда больше, чем этот чертов Чон Чонгук.       Поэтому сегодня вечером они встречаются в баре. В ресторан Тэхен под табу запретил себе ходить. Заказав кофе, но, конечно же, не забывая вздохнуть в память того, что был в «Дежавю», и отломив ломтик шоколада, который всегда носит в сумке, Тэ ждал друга, смотря ленту на тамблере и в инстаграмме, отмечая особенно талантливых фотографов. — Привет, — Тэ отвлекается от экрана, услышав друга, и поднимает на него взгляд, кивая Намджуну в знак приветствия и тем же кивком предлагая присесть. — И почему ты всегда со мной обращаешься так, будто я младше?! — вполне оправданно возмущается Нам, все равно присаживаясь напротив. — Неважно, — откидывая жестом руки поднятую тему и заодно все дежурные фразы вроде «как жизнь?», бросает Тэ и ставит на блокировку телефон, принимаясь рассказывать абсолютно все произошедшее кроме, однако, того, что скрывает и от себя самого. В общем, только скудное количество фактов, приукрашенных эмоционально и с претензиями на предназначение. — Оу, — выдает Намджун и отпивает из кружки Тэ, чего последний даже не замечает. — Это, должно быть, невероятно обидно. — Вот именно! Я просто в ужасе! — Нет-нет, не тебе, — понимающе улыбается Джун, а на лице Тэхена написано «о чем ты, господи?». — Парню этому. Ему точно обидно. Сколько его знал ты, по сути, не замечая, и сколько тебя знал он… Чонгук, верно? — Тэхен машинально кивает головой, не отводя взгляда с собеседника и слушая теперь внимательно. В конце концов, когда ему нужен был совет, то он умел уважать старших. — И сколько он набирался смелости, чтобы подойти к тебе. Ты же не думал, да? И, Тэтэ, ты слишком резко с ним поступил, ведь ты ничего не знаешь о нем, но высказал ему столько… — Вот уж извольте, — все же начинает спорить Тэхен. — Ты бы его видел! Любому станет понятно, что он не готов к отношениям. — Лишь по тому, что работает официантом, шмотки на нем не брендовые и даже не костюм тройка хотя бы средней цены? — насмешливо уточняет Намджун, по другу легко определяя, что все именно так. — Это глупо, Тэхен. И ты повел себя по-детски, сбежав от судьбы из-за того, что она с твоими мечтами не совпадает. — Ну, — Тэхен пристыженно немного опускает голову и замолкает, но даже это длилось недолго. — Я был точно прав, что у него нет возможности содержать меня или строить семью. Нужен какой-то фундамент и… — Тэхен, ему семнадцать! Вспомни себя в семнадцать, ты ведь только начинал свою карьеру, — упрекает Джун, как всегда попадая в яблочко.       На этот раз Тэхен замолкает надолго, что-то обдумывает, а после просто меняет тему на одну из разряда «как в жизни?». А когда они наконец покинули бар и попрощались, Тэхен пошел в обратную сторону от своего дома, зная, что у Чонгука сегодня ночная.