magnetised

Выходя из кабинета Намджуна, Чонгук вздыхает, в последний раз оглядываясь на свои лежащие среди прочих рукописи на другом, на рабочем столе редактора (видимо, предназначенный именно для складывания туда литературы) и на сидящего в кресле своего омегу. Ценой своих принципов Чонгук сделает этого омегу действительно своим, но тогда и рукописи, и омегу придётся оставить на неопределённый срок в стороне, однако это звучит очень маленькой жертвой тому, чего Чон хочет достичь. По возвращении домой он достаёт из рюкзака совершенно не те предметы, которыми занимался ранее. Вернее, гуманитарными предметами он вообще не занимался по учебникам, те были бесполезны, а, соответственно, и не доставал их никогда, даже не приносил в школу. Бесполезная трата денег — так он к ним относился. А учебники, что перед ним на рабочем столе под освещением настольной лампы, сейчас даже выглядят все такими же новыми, как и в начале года, так как он нечасто их открывает, на парте они для видимости. Дома достаточно одного взгляда на задание, чтобы найти в интернете и списать, что есть. Или спросить у хенов. Экономика, право, математика и анализ, физика, информатика. По всем этим предметам, по-честному, у него должна стоять «D+» максимум, но стоит «B+» или «B», потому что Чонгук вынужден был показать, что самостоятелен и работа не повод для того, чтобы спускать учёбу на тормозах. Пусть даже иногда приходится в прямом смысле зарабатывать оценку красивыми глазами. Что ж, с этим пора закончить. Он открывает учебники и сразу же понимает, что ничего не понимает. Тогда он идёт прямо к Мин Юнги, хотя знает, что дело опасное. Но Чон уверен, что хен любит на самом деле учить чему-то, что знает сам. Особенно Чонгука. Может, только с правом он не поможет, но здесь Чонгук чуть более подкован, а потому справится сам. На работу и в школу он отныне всегда носит именно эти учебники. — О-о, с чего вдруг наш юный писатель заделался в физ-мата? — спросил однажды Чимин, придя пообедать вместе и заметив сложенные друг на друга раскрытые книги по экономике, мат-анализу, физике и информатике. — Раньше книжки читал. Или писал. Чонгук не ответил, только пожал плечами, продолжая вглядываться в текст и иногда зачем-то смотря в другие учебники, видимо, усваивая информацию по всем предметам сразу, находя между ними связь. Что интересно, связь была даже между тем, какого года книги они проходят по программе корейской литературы и какого года открытия и изобретения по физике, с формулами в математике система та же — и в информатике, и в физике применяются те действия, что они изучали на математике. Что в принципе логично, а потому усваивать весь материал по всем предметам сразу более продуктивно. Не объяснять же это все Чимину. — То есть, я мог бы пообедать и со стеной, да? — Чимин подпер голову рукой, лениво следя глазами за действиями Чонгука.

— Ага.

— Добавить тебе очки, и ты будешь смахивать на зубрилку. — Замечательно. — Давай встречаться? — задал внезапный вопрос Чимин, заметив, что его нагло игнорируют. — Булки выглядят вкусно. Чимин залился хохотом, отчего Чон все же оторвался от учёбы, так как смех друга был слишком громким. Чонгук вспомнил свои слова и заметил в руках Чимина булочки. Так что такого смешного он сказал не так? Разве Чимин не брынчал как всегда за обедом о хлебобулочных? — Я тебя встречаться попросил, — задыхаясь от пережитого приступа смеха, объяснил Чим. — А ты про мои булки, вот же говнюк, только о них и думаешь, да? — Что? Чимин, ты нормальный вообще? — А ты? — задавая встречный вопрос, Чимин, кажется, был уже серьёзен. — Почему ты учишь всё вот это? — Сменил направление, — пожимает плечами Гук. — То есть? — Теперь я с тобой, брат физ-мат, — усмехнулся Чонгук, подавая руку для рукопожатия. Чимин не пожал руку, осматривая учебники на столе, не веря в происходящее и бегая глазами по разноцветным стикерам и строчкам, отмеченным выделителями. Серьёзно? Тут его взгляд привлек мигнувший телефон на краю стола, и невольно он зацепился за аватар, узнавая в нем знакомое лицо. — Это Тэхен? Вы перешли в какао? Чонгук тут же забрал телефон и, заблокировав его, спрятал в карман. — А отвечать не собираешься? — Нет. — Чон Чонгук, ты меня пугаешь, — Чимин встал, забрав булочки со стола, кроме одной, для Чонгука. — Позови, когда решишь, что меня можно посвещать в дела в твоей жизни. Чонгук только покачал головой на истерику друга и вернулся к учёбе. Тэхен думал, что эта течка — самое худшее, что может быть, но на самом деле все самое худшее началось после неё. Он выл и ревел каждую ночь из-за чувств и противоречий, что терзали его. Что говорить, он даже снял отдельную квартиру, чтобы не волновать ни родителей, ни Намджуна. Во время течки, по крайне мере, у него был Джун и была боль, не позволяющая мыслям захватить сознание и начинать разъедать изнутри. А ещё время течки все ещё было не так далеко от времени, как они с Чонгуком встречались. Теперь же прошёл почти месяц и Тэхен не думает, что вообще когда-либо страдал больше, чем сейчас. Он пробовал идти на контакт, спросил какао у Чонгука, тот хотя бы на это ответил, дав ай-ди, но для чего? Чтобы продолжить игнорировать там? Ни милые слова, ни стикеры, ни селфи не могли заставить его ответить больше, чем одной строчкой, и больше, чем предложением с точкой. Понял ли Тэхен, как ошибался? Да не очень, но сейчас он просто хотел, чтобы Чонгук вновь был рядом. Не спрашивайте, как, но Тэ знает, что Чонгук сменил работу, и не от него самого знает, что он больше не приходит к Намджуну, и, если нужно что-то править, видимо, делает это через почту. Тэхен все ещё считал их союз ошибкой, но не мог отрицать, что нуждается в альфе, а потому снизошел до последнего, что мог сделать — намеренно приехал к Чонгуку в школу. А Гук уже через месяц своих трудов добился того, что все оценки по нужным ему предметам двигались к высоким и высоким с плюсом, потому что он может, если хочет. По гуманитарным хуже он пока не стал, так как опережал программу минимум на пару месяцев вперёд, а потому в школьном рейтинге он быстро поднялся до десятки лучших. Именно на этот рейтинг смотрел Тэхен, придя в школу. Охранник пропустил его — прискорбно осознавать, что, если ты звезда, неважно какой ты на самом деле человек, за автограф тебе много куда открыты двери. Смотря на рейтинг, Тэхен отчего-то улыбался, переполненный гордости. По идее, уже конец занятий, но Тэхену отчего-то казалось, что Чонгук ещё здесь. Ну, окей, возможно, по его шкафчику со сменкой. Теперь осталось только найти его. Вежливо спросив пару учителей и сверившись с расписанием занятий и кружков, он уже знал, что Чонгук задержался на физкультуре. Пройдя через раздевалки, где и правда были брошены вещи Чонгука (он честно сдержался, не тронув их), он вышел на поле, где Чонгук в одиночку забивал мячи в ворота. Тэхен не видел своего альфу месяц, ему было тяжело физически и морально, и теперь он точно практически удовлетворен, видя Гука в коротких шортах, открывающих ляжки с сухими мышцами, по которым хотелось провести рукой, и тонкой майке, которая прилипала к накаченному телу из-за напряжения. Практически, но Тэхен пришёл сюда не просто пялиться. Поэтому, чтобы не выдать себя раньше времени и ещё бóльшим развратом от маленького Чон Чонгука не мучать своё тело — до сих пор неудовлетворенное и перенесшее столько страданий, — ушёл в раздевалку. Оставим за кулисами, трогал он вещи Чонгука или нет, но Тэхен сказал бы, что пароль на телефоне у Чона недопустимо простой. Ким не понял, как такое возможно, но он услышал лишь капли воды из душа, когда Чонгук закончил со спортом на сегодня. Он-то ожидал, что Чон пройдёт через раздевалку, но, видимо, с поля был ещё один вход в душевую. Каких сил Тэхену стоило не сорваться с места в душевую, где альфа наверняка полностью обнажен, да и все в душе уже готово для того, чтобы обеспечить безболезненный и давно уже желанный… Но Чонгук выходит, и выходит он, что удивительно, без полотенца. — ТЭХЕН, МАТЬ ТВОЮ! Он тут же отворачивается, прикрываясь, а Тэхен взгляда отвести не может. А еще, кажется, разучился глотать абсолютно. Как там это вообще делается? — Что ты здесь делаешь? Ладно, неважно, кинь мне что-нибудь, а? — Гук кивнул на одежду. — А смысл? — Тэхен уже внаглую рассматривает, как своё, и даже поднимается, делая шаг за шагом ближе к Чонгуку. Он, кажется, похудел. Неужели тоже страдал без него? — В смысле какой смысл? Свали, Тэхен, не приближайся! — Чонгук, давай не будем отрицать. Чонгук внезапно выпрямился и опустил руки, расслабившись, повернулся, чем заставил Тэхена застыть на месте, и пошёл к своим вещам сам, уже забив на всё мгновенно. — Отрицать, хах, — будто уже другим голосом сказал он, натягивая штаны с бельем одновременно, явно желая быстрее одеться. — Отрицаешь здесь только ты. От альфы пахнет замечательно и выглядит он шикарно, особенно топлес. Осознание, что все это принадлежит ему, Тэхену, будоражит сознание. Омега пропускает слова Гука, слушая, но не улавливая их смысл. — Давай просто… Тэхен быстро сократил расстояние между ними, тут же ладонями развернув и притянув лицо Чонгука к себе, поцеловал так, как хотел уже давно. После минутной растерянности Чон ответил омеге, также отчаянно целуя в ответ, и тогда Тэхен отпустил его лицо, переходя руками ниже и ниже, с напряженной шеи к подтянутому торсу, оглаживая крепкие мышцы груди и пресса, перебираясь на спину и притягивая альфу ближе к своему телу, глубже в свой рот. Чонгук чувствует жар, исходящий от Тэхена, будто не он сейчас занимался спортом, а Тэ и это сводит его с ума, тело омеги отзывчивое, каким Чонгук его не знал, и податливое, отчего он сильнее и жёстче подчиняет его своими руками, меняется с омегой местами, практически не отрываясь от поцелуя, приподнимает на руках, впечатывая в шкафчики спиной, и чувствует, как ноги омеги скрещиваются у него за спиной, придвигая плотнее к своим бедрам. Оба уже явно в полной готовности, Тэхен ещё не остыл, а только больше разгорелся с момента, как увидел Чонгука на поле, а Чонгук, как почувствовал лёгкий аромат карамели в раздевалке; им мешает лишь одежда, и та ничтожная — на Тэхене брюки из тонкой ткани, на Чонгуке — школьные и не застегнутые. Продолжая целоваться, ежесекундно отнимая друг у друга первенство в этом поцелуе, Чонгук пытается стянуть с омеги брюки и для этого снимает его ноги со своих бедер, беспрепятственно стягивая легкую ткань вниз вместе с бельем и переходя горячими поцелуями на шею Тэхена, который тут же срывает глотку в стонах, когда Чонгук уделяет внимание члену омеги. — По-о-а-х, пожалуйста, Чонгук, просто трахни меня. Тэхен поворачивается спиной к Чону, ударяясь лбом в шкафчики и подставляя затылок и спину под смачные поцелуи и торопливые ласки, раздвигает ноги в стороны, оттопыривая зад. И таким Чонгук действительно его не знал. И знать не хочет. Альфа не останавливается, но не выполняет просьбу, продолжая ласкать член омеги и имитировать толчки в подставленный зад, он кусает плечо Тэхена и ставит метку, как обещание, доводя до оргазма их обоих одновременно, так как Тэ был в его руках, по которым и растекся семенем, обессилев и падая с ног. Чонгук позволил омеге пасть сломанной куклой себе в ноги, застегнул штаны и, схватив вещи, выбежал из раздевалки и впоследствии из школы. — Я не отрицаю, — слабым голосом, разбито вымолвил Тэхен, не пытаясь сдержать слёзы, он уже к ним привык. — Уже не отрицаю, Чонгукки.