magnetised

— Твоя книга… — Почему никто меня не узнал? А почему не узнал ты? — усмехается Чонгук, отворачиваясь к окну и наблюдая за проносящимися мимо огоньками. — Никому особо обо мне не известно. А вот о брате много кто узнал, но и это только год назад. Ему стукнуло двадцать — и он оторвался. Так и прославился. — Твой брат… А, Чон Хосок? — Да. — Так ведь… Я не знал, что у него есть брат… — Что ж, давай познакомимся? — почти смеется Чон. «Самое время», — подумал Тэхен, ерзая на заднем сидении, сжимая бедра и жалея о своем предложении поехать. С тем сексуальным и властным Чонгуком… Не помешало бы продолжить. — «Всегда успеем, да?».

***

      Тэхен надеялся, что в доме семьи Чон, в детской комнате Чонгука, найдёт хоть какие-то ответы, может, узнает о нём больше. И Тэ не знал, насколько эта идея превзойдёт его ожидания. — Родители сейчас здесь не живут, только отец приезжает иногда на выходных. Сам понимаешь, это практически окраина Сеула, а работает отец в центре города почти двадцать четыре на семь, — пояснил Чонгук, когда они раздевались на входе в квартиру. Как видно уже со входа, помещение довольно просторное, и, похоже, эта квартира на два этажа. — Папа сейчас… в Пусане? Не уверен. Отец живёт в квартире, в которую и мне советовал переехать, — Чона вовсе не беспокоит, что омега лишь молча все осматривает. — Странно. Теперь, когда знаю, что у тебя за семья, ожидал увидеть что-то более… — Пафосное? Роскошное? — улыбнулся Чонгук. Сняв обувь, он прошёл вперед и, развернувшись к оставшемуся сзади Тэ, пожал плечами, разводя руками. — Ты видел номер в отеле. Ещё не видел квартиру в Каннам… А здесь мы жили ещё тогда, когда отец не был настолько успешным.       Чонгук окинул ласковым взглядом помещение, где он жил всю свою сознательную жизнь, после замечая, что Тэхен все ещё рассматривает с порога, как будто немного боясь его переступить, словно испуганный, но любопытный лисёнок. Вообще, у альфы еще с того момента, как он вызвал в кабинет Тэхена и тот вдруг заплакал, появились подозрения, что то, что он думает об омеге, в корне неверно. Об этом ещё стоит задуматься. Гук искренне считал, что истинному нужны только деньги и статус, а теперь Тэхен ведет себя… Так, словно разрывая тот шаблон, что Чонгук ошибочно, по ходу дела, на него повесил. У него появляется чувство, что им нужно поговорить, но кое-какой физиологический факт немного мешался.       От Тэхена охуительно пахло. — Пройдешь? — не обращая внимания и решая и впредь не позволять себе всех тех мыслей, что лезли в голову. — А, да, — опомнился омега и сделал неуверенный шаг вперед, этим забавляя альфу. — Здесь гостиная, там кухня и ванная, а наверху комнаты — моя и родительская, пойдем сразу туда? — Угу.       Пока КимТэ медленно вышагивал по детской комнате Гукки, альфа тихонько признался, что до отеля жил некоторое время здесь, вместо предложенной отцом квартиры, и тогда стало понятно, почему комната выглядит такой живой: оставленные на кровати и турнике у входа вещи вроде бомберов и толстовок, неровно стоящая мебель, будто об неё спотыкались, трогали, или, иными словами, пользовались.       Омега рассматривал каждую вещичку на своем пути, с особенным интересом фигурки анимэ, диски с фильмами и играми, старые виниловые пластинки Depeche mode, а Чон, молча или давая иногда краткий комментарий к вещам, что трогает Тэ, наблюдал за этим и обновлял свою «сводочку о Ким Тэхене» в голове в -дцатый раз, потому что предполагал, что того скорее заинтересуют дипломы об окончании младшей, средней школ, грамоты и награждения, а не игрушки. Казалось, интуитивно Тэхен чувствовал, что в то время (да и сейчас, ведь не так много воды утекло, в конце концов, альфа даже все ещё живёт здесь) было более интересно для Чонгука.       Чонгук же старался дышать как можно реже и держаться от омеги подальше — раз тот хочет узнать его, то пускай, не стоит сейчас портить момент. Но смотреть, как его истинный ходит по месту, где он провёл всё время, занимаясь разными вещами, дышит в комнате, до краев наполненной альфой, было отчего-то очень волнительно. — Что это? — Тэхен дергает один из ящиков стола за ручку, но тот не поддаётся. Конечно, он заметил на нем замок, иначе бы его вообще не заинтересовало копаться в вещах. Те же ящики напротив и рядом с этим закрытым он и не подумал открыть. — Это… у меня странные вкусы, ты не поймёшь, — довольно плохо играя, но честно пытаясь, проговорил Чонгук, а после рассмеялся на взгляд Тэ «ты серьёзно?» и сказал уже правду: — Да там ничего особенного, — но омега дёрнул ещё пару раз, видимо, показывая, что ему реально любопытно. Тогда Гук попытался ещё раз умоляющим голосом. — Я потерял ключи…       Однако Тэхен не сдавался и не двигался с места. И тогда Чон подошёл все-таки к Тэ, набрав воздуха в легкие, глупо пытаясь вообще задержать дыхание, и, вытащив откуда-то из-под книги на одной из верхних полок на стене ключик, открыл замок, сразу же отходя в сторону. — О, — всего лишь отреагировал Тэхен, взирая на пачку недешевых презервативов, салфетки, смазку и… сигареты, баллончики с краской, а также смартфон, наушники, небольшую бутылочку с виски. Он усмехнулся этому, предполагая, в каких случаях молодому альфе могло это всё пригодиться. — Личный джентельменский набор? — А, ну, типа того, да, — смущенно почесал Чонгук затылок и вернулся ближе ко входу, к кровати, присел на ее край, закинув одну ногу на покрывало, и облокотился на руку — отсюда можно было и дальше наблюдать, не мешая, за ревизией омеги. — Если что, я не курю.       Тэхен пожал плечами так, будто ему это и не принципиально, и, хмыкнув, задвинул ящик, продолжая обход комнаты. Пробежался по корешкам книг, а когда перешёл на мангу, то вслух восторженно отметил несколько тех, что читал сам. «One Piece» и «One Punch Man» были любимыми как у него, так и у Чонгука. Заметив ещё и мяч сверху на одной из полок, подписанный известным (года четыре назад баскетболистом), в омеге проснулась настоящая детская зависть. Об этом мечтал каждый ребенок! Да что там, Тэхен и сейчас будет рад томику «One Piece», а тут они все… Но это же и стоит целое состояние! Все тома манги, что одной, что другой, подписанный мяч… Тэхен не удивится, если… Он взял самую первую главу из первого тома и открыл обложку. Ну, конечно. Подписанная. Кроме того, там даже была фотка с автографом Джастина Бибера. Прямо в манге. Все так делают? — Офигеть, здесь правда… Господи, я готов отдаться тебе прямо на этой кровати, — Тэхен не глядя указал себе за спину в сторону Чонгука, — за половину из всего того, что у тебя есть!       Альфа лишь медленно вдохнул и ещё медленнее выдохнул, сжимая ткань покрывала на этой самой кровати одной рукой и ткань своих брюк другой, но так ничего на это не ответил.       Между полками висят медали, на которых значится «за спортивные достижения» или «за хорошую учёбу» и прочее. Что ж, выходит, Чонгук обычный парень, которому повезло родиться в обеспеченной семье, и он этим пользовался в своих интересах, считая заслугой за достижения. Тэхену уже почти стало скучно, когда он решил немного поразвлечься. Раз есть тот потайной джентельменский наборчик, то должно быть что-то ещё! У Тэ загорелись глаза, что Чонгук заметил сразу и, когда омега направился к кровати, напрягся всем телом, потому что…       Тэхену казалось, что он играет в тепло-холодно и ищет клад, по реакции Чонгука, которую, как тому наверняка казалось, он якобы хорошо скрывает, было так очевидно, где искать. Тэ уже вдохновился огромным размером кровати (видимо, маленькому Чонгуку хотелось разваливаться на ней звездочкой), и теперь он искал что-то наподобие… — О, а вот и оно, — омега радостно воскликнул, держа в руках журнал, и прыгнул на кровать, радуясь её мягкости. — Кровать шикарная! — Тэхен… ты уверен, что хочешь? — Чонгук был готов броситься и отобрать, но он не станет. Он взрослый. У него выдержка, серьезность и… «Да он же сейчас всё увидит!». Чонгук прыгает на кровать, вставая на ней на четвереньки, и тянется к Тэ, пытаясь забрать журнал, а тому только становится от этого веселее.       Альфа не бросает отчаянных попыток сохранить личное в тайне, уже забив на построенную им самим же стену между собой и Тэ, и опрокидывает истинного на кровать, пытаясь поймать уворотливого омегу за руки, чтобы отобрать журнал. Костюм сминается окончательно, рубашка вылетает из штанов, случайно расстегиваются верхние пуговицы и развязывается бабочка, причем у обоих. Битва ведётся на равных, но Чонгук очень старается не поддаваться карамели, что заполняет ноздри и весь, кажется, разум, и, собирая последние силы, в ходе борьбы подминает Тэ под себя, заводя его руки над головой. Чонгук не расслабляется, сжимает бедра Тэхена между своими и, убеждаясь в своей окончательной победе (журнал у омеги, но в заблокированных Гуком руках), перехватывает тонкие запястья одной рукой, лишь самодовольно хмыкая на попытку Тэ в этот момент вырваться. Не за красивые глаза у Чона медали по спорту на стене! — Тебе правда лучше… не видеть, — извиняющимся тоном говорит Гук, немного заплетаясь в словах. Он свободной рукой пытается забрать у Тэхена из рук журнал, но тот не сдаётся, крепко держа пусть и сдерживаемыми альфой руками. — Что там такого, Чонгук? — щурит с подозрением глаза омега. — Все ведь так делали. Или ты чем-то отличаешься? Там БДСМ? Беты? Альфы?       А знали ли вы, насколько сексуально Тэ выглядит растрепанным, с легкой улыбкой и с прищуренными глазами? И это воплощение сексуальности прямо под Чонгуком, в его власти. И сейчас уже, если честно, плевать он хотел на то, что там Тэхен хочет узнать — омега увидел достаточно.       Гук смотрит Тэхену в глаза, и весь азарт, что у того был, все искорки пропадают во мраке и глубине, когда омега перенимает настрой парня над ним. Глаза обоих несколько секунд бегают со зрительного контакта на губы друг друга, прежде чем они соединяются в поцелуе. Страстном, глубоком, сладком и таком чертовски приятном поцелуе. Чонгуку почему-то думается, что прошла целая вечность, как он пробовал эти губы на вкус, пускай даже это всего около недели — это бесконечно долго! Тэхен раскрывает рот, позволяя проникнуть глубже, и Чонгук низко мычит в поцелуй, сжимая запястья омеги сильнее, а Тэ мнёт в руках журнал и ластится всем телом к альфе. Он чувствует, как ладони едва немеют от крепкой хватки, и даже это возбуждает. Чон свободной рукой оглаживает торс Тэхена, забывая про журнал, выдергивает окончательно рубашку и расстегивает снизу несколько пуговичек, задирает её выше, забираясь рукой под ткань, к бархатной коже омеги, расслабляется окончательно, тая в неге и одновременно распаляясь, и отпускает запястья, зарываясь второй рукой в мягкие волосы Тэ.       Прекращая поцелуй, альфа проходится влажными губами по коже ниже и целует в метку, отчего Тэхен вздрагивает всем телом и вдруг меняется с парнем местами, благодаря Чонгука из прошлого за выбор огромной кровати. Как знал. Тэхен ещё раз припадает к губам альфы ненадолго и водит руками по телу Гука, внутренне сжимаясь, когда чувствует под пальцами движение напряженных мышц, отстраняется немного, проведя своим носом по носику Чонгукки, и, в одно мгновенье чмокнув его в самый кончик, отпрыгивает, хватая журнал. — Тэхённи выигра-ал! — детским голоском пропел Тэ, отползая на другой край кровати.       Чонгук только взвывает от безвыходности и скрывает горящее лицо в изгибе локтя. Это пиздецки нечестно. Период перед течкой истинного теперь официально самый нелюбимый Чонгуком — Тэхену ещё хорошо, а Чонгуку уже не очень, им слишком легко воспользоваться, будто он тут глупый и податливый омежка. — Ах ты мелкий извращенец! — Я тебя предупреждал, — голос звучал приглушенно из-за руки на лице, но обреченный тон не исчез. — Тут… даже… да я даже таких не помню!       Чонгук вздохнул громко и смирился, спокойно реагируя. Ну, по-любому бы узнал, верно? Подумаешь, сколько ему тогда было — четырнадцать? Собирал все фотосеты Ким Тэхена в один журнал и скреплял вместе, чтобы получилось много страниц охуенного КимТэ и только такого, от которого внутри сжимается, жарковато становится и мысли путаются. Собственно, любого Тэхена. Включая того, что сейчас сидит и не обращает внимания на раздраженного и возбужденного Чонгука. Чон садится, опираясь спиной о стену, неторопливо расстегивает все пуговицы и ширинку, пока Тэхен неверяще пролистывает журнал. — Чонгук, ведь… такие журналы, которые хранят рядом с кроватью… Ты серьезно? — Тэхен обернулся на альфу и, завидев картинку, сглотнул, облизнув губы и очень желая вернуться и доиграть раунд, однако ему казалось важнее заставить того краснеть больше. Листая журнал, он находил и весьма давние фотосессии. — Сколько тебе тогда было? — Четырнадцать, когда начал. До того, как тебя не знал… было что-то абстрактное, а потом, — Чонгук сглотнул, а плотоядным взглядом, похоже, разбирал Тэхена на составляющие и от всего этого вместе возбуждался всё сильнее — и не то чтобы омега был против, он жадно ловил каждую эмоцию, — потом… обрело формы, позы, имя… Ким Тэхе-ен, — томно простонал альфа и в приказном уже тоне рыкнул: — Иди ко мне!       Омега, как завороженный, подполз к парню, сразу же притягивая к поцелую, и сел на его колени, расставляя свои по бокам и не отрываясь от сладких губ, помогал избавляться Чонгуку от одежды, отчётливо чувствуя бедрами нужду альфы в себе. — Нет, серьезно, ты дрочил на мой светлый лик, — тихонько рассмеялся Тэ, но смех был прерван поцелуем. — И не думай, что я просто забуду это-а-амх.       Гук пребывал в крайней степени нетерпения, поэтому и Тэхен так же не надолго оставался одетым, когда альфе надоело, что ткань мешает продолжению. Без шуток, Тэ понимал теперь, когда узнал тайну своего истинного, ещё лучше, насколько Чонгук его хочет, и это опьяняло сильно. Он так же торопливо скидывал одежду, припадая обратно к мягким губам молодого альфы, от которых не хотелось отрываться ни на секунду.       Чонгук водил руками по обнаженному телу Тэхена, по его бархатистой коже, задерживаясь на ямке на спине и спускаясь на бедра по ней, сжимая их руками и оглаживая кончиками пальцев сфинктер, отчего Тэтэ сладко стонал, прерывая поцелуй и рвано выдыхая Чону в губы. Пробегаясь длинными пальцами вверх по бедрам, сжимая их и одновременно целуя Тэ, сладостно ощущая, как его стон провибрировал ему в рот, Гук снова находит мягкое отверстие и с силой надавливает, нежно проникая внутрь. Тэхен насаживается и сам, нетерпеливо, уже почти не чувствуя боли, даже когда пальцев становится больше, омега лишь чувствует долгожданный всплеск потрясающих ощущений.       Альфа теряет голову от близости истинного, от аромата карамели, исходящего от горячего тела, который он жадно вдыхает, желая наполниться карамелью изнутри. Он сильной хваткой берет Тэ­хена за бедра и направляет в того свой член, почти не давая времени привыкнуть, набирая невероятный темп, и омега на удивление быстро подхватывает, сам двигаясь навстречу наслаждению, не сдерживая совсем громкие крики и неразборчивую речь, которую на особенно затяжных нотах можно распознать как имя истинного. — Чон­гук-и, — стонет Тэ­хен, вы­гиба­ясь в спи­не и запрокидывая назад голову, притягивает альфу ближе и целует смачно, едва попадая по губам.       Чон понимая, что Тэ на грани, буквально парой движений по члену омеги помогает парню достичь высшей степени блаженства и высшей ноты в его диапозоне. Тэтэ скулит от того, что от несменяемой позы и темпа затекли ноги, и стонет от того, как же все-таки охуенно. Альфа, приобнимая Тэхена, укладывает его под себя и толкается еще несколько раз, пока омега не сжимает стенки, доставляя удовольствие Гуку и этим доводя его до истомы.       Пару минут Чонгук видит перед глазами только взрывы галактик, но после выходит из Тэ, понимая только теперь, как круто иногда не пользоваться презервативом, ведь Тэхен невероятно сексуальный — уставший, оттраханный и со спермой на животе и бедрах. Охуенно. — Тэхен… — внезапной серьезностью порвал атмосферу Чонгук. — Мм? — едва не промурлыкал Тэтэ, лениво поворачиваясь к Чону довольной мордашкой. — Кхм, — Гук почувствовал опять накат эмоций и нежности, но остановил себя, решая, что если не сейчас, то ещё не скоро они смогут поговорить. — Я о тебе не так думал. Ты тогда приходил ко мне, хотел быть вместе, а у меня голова была другим забита. И, вообще-то, ты же продолжал дерзить, во многом со мной не соглашаться и отказывать, — не скрывал Чонгук легкого раздражения или даже обиды в голосе, — даже когда я уже имел при себе крутую тачку и несколько золотых и черных карт. Я не замечал. Я рад, что ошибался в тебе, но был очень глуп, Тэтэ. — Находишь же ты время для разговора, Чонгукк-и, — выслушав, улыбается Тэ по-настоящему счастливо и тянется за поцелуем. — Главное, теперь мы вместе? — Обещаю. Я не стану глупить и дальше. — Ахахах, не обещай такого. Уверен — глупить в твоем характере, но он мне нравится. Ты мне нравишься.       Поцелуй становится все глубже, более тягучим и влажным.       Оказывается, Чонгуку не так много надо, чтобы возбудиться, к тому же запах омеги только усиливался, с каждым разом кружа голову младшего всё больше. — Хен, — на ушко ещё вялому омеге промурлыкал Чонгук, делая интонацию, которой обычно выпрашивает что-либо у старших. — Тэтэ-хен, давай ещё разок, м?

*** flashback

      Для альфы не осталось без внимания, что в последнее время Тэхен реагирует на него как-то не так, как это было раньше. Сколько бы Чонгук не думал о причинах, все было бесполезно, и решил выпить. С ДонХэ, к примеру. Начальству отказывать неправильно, да секретарю и не сложно, даже лучше для него, если босс расслабится — поспевать за темпом Чонгука было порой сложно, но работа стала интереснее. ДонХэ спокойно выпил, не напившись вовсе, выслушал своего маленького босса с его не маленькими, но от этого не менее глупыми проблемами и принёс «друга слегка под шафэ» не в отель, а к хенам, потому как отель дальше, а маленький босс не легкий. — Джин, — улыбается Чонгук в пьяном добром расположении, умиляясь с такой привычной картины Сокджина в фартуке, встречающего младшего альфу на пороге. — Какой я тебе нахрен Джин, оборзел совсем?! — была бы у Джина поварежка или сковородка в руке, у Чонгука был бы синяк, но тот только не сильный подзатыльник дал, жалея хмельную голову. — Сокджинни-хеен, — лаской на насилие. Чонгук лезет с обнимашками, а Джин лишь смиряется, услышав запах перегара, и позволяет себя обнимать, не отвечая. — Пойдём, напоим тебя чаем, м? — мягко предлагает Сокджин, поглаживая все-таки Гука по спине. Как-никак, он тоже скучал. — Ага, — бурчит Чонгук куда-то в шею старшему, напоить его — это он всегда «за», и отлипает от него с той же улыбкой, но вдруг расстраивается и говорит убито: — Но обувь не хочет уходить с моих ног! Такая дурацкая, хён! Наверное, мне теперь и мыться в тимбрндах…тим…в них! — Боже, ты серьёзно? — взвывает Джин, однако опускается перед младшим на колено, развязывая тому шнурки. — О! Второй хён! — когда Сокджин садится, то оказывается, что за его широкой спиной не видно было Мин Юнги, смотрящего на эту сцену сквозь пальцы. — Юнги-яя!       Чонгук порывается обнять «второго хёна», буквально вылетая из обуви, которую держал Джин, запинаясь о свои же ноги, но Юнги уворачивается, и тогда оба парня наблюдают своего донсена расплоставшимся на полу прихожей. Зрелище малость жалкое. — Даже ты теплее Тэхена… — бормочет Гук, поглаживая половицы с подогревом. — У мелкого опять любовь не склеилась, — качает головой Юнги и, переступая младшего, направляется на кухню, бормоча по дороге «они, блять, истинные или кто вообще?».       На кухне усаженный на стул Чонгук уставился в одну точку и, кажется, познавал систему мироздания. Нужно понять хотя бы Ким Тэхена для начала. И похоже, что ответ где-то рядом, но всё время ускользает вместе с омегой. — Ты знаешь, что было с Тэхеном, пока ты, кхм, усердно учился? — Нет… А что-то было, да? У него другой появился? Я у него спросил на днях, а он как обозвал меня дебилом! А я же умный, сам догадался… не обижаюсь даже… ну, почти… — Де-еби-ил, — в два голоса протянули старшие. — Сейчас нет смысла тебе что-либо говорить, попей вот чаю и подыши свежим воздухом, тогда и поговорим. — А есть о чем? Я хочу грустить и спать, — меланхолично отозвался младший, внедряясь теперь в кружащиеся в горячем напитке чаинки и думая о вечном и мимолетном. — Ой, Чонгук, свали на балкон, а? Я, конечно, не все подробности знаю, но уже хочу тебе врезать. — Врезать? За что? — глазами, полными не пролившихся слез и искреннего непонимания, Гукки уставился на Юнги, а тот только вытолкал его насильно с кухни на воздух и закрыл там вместе с теплым чаем с осмысленными чаинками и всё так же не осмысленным Ким Тэхеном.       Чонгук не понимал очень многих вещей. Добившись своей цели и расположения омеги (которое он получил на самом деле раньше, но был ослеплен целью), альфа начал сомневаться в том, что предназначение в их с Тэхеном случае работает, как надо, ведь ранее Тэхен был крайне несогласен. А теперь, когда он и все, что Чонгук только пожелает, в его распоряжении, когда Чон приоделся в дорогой костюмчик и взял подаренную отцом хорошую машину, Тэхен оказался более сговорчив, уступчив…       Чон присел на одно из кресел, стоящих на балконе, не удосужившись даже поискать плед, и очень захотелось закурить, прямо как Юнги-хён. Так, может, взрослые проблемы решаются проще.       Балконная дверь отворяется, впуская Юнги, на ходу чиркающего зажигалкой. — Мелкий, ты все-таки охреневший, — Мин прежде, чем сесть на соседнее кресло, стаскивает с него плед и кидает им в Чонгука. — Я мерзну от охолодневшего ко мне истинного, а не от уличного мороза, — выбрав высоко-философский тон, задрал голову Чон, однако попутно тихонечко кутаясь в поданый плед. — Сам-то? — Нормально. Рассказывай.       И Чонгук рассказал. Со своей, конечно же, колокольни, но как знает. — Ну, и почему дурак? Разве могут быть еще причины? Нашел, кем меня заменить, вот и все. — Потому и дурак, Чонгук-а. Сокджин себе места не находил, так переживал за вас. Не знаю, как там было, но до меня было донесено так, будто чувак при смерти был от неразделенной любви. И не ты, страдалец наш, а Тэхен, конечно. В глаза тебе не смотрел и не уходил, когда приходил ты, из гордости, а вообще старался выгадывать время, когда ты соизволишь появиться, чтобы вовремя слиться. Ходил, как в воду опущенный. Сокджин-хен, конечно, отметил, что недоедал, но он это и мне говорит, а я в порядке вообще-то. — Но подожди, нет же…       Теперь всё вставало на свои места — Тэхен приходил к Чонгуку, когда для альфы ещё было не время, когда он не был готов дать КимТэ отношения, которых тот хочет. То, что Тэ уже не сильно сдались те грезы о прекрасном принце, Чон не заметил, не услышал и не хотел видеть. А Тэтэ в это время день ото дня, как Чон припоминает по своим приходам к Намджну, становился все бледнее. — Че-о-орт, — Чонгук спрятал лицо в руках. — Че-о-орт, — подхватил хён, улыбаясь. Дошло-таки. Он потрепал младшего по волосам, похлопал по плечу и, потушив сигарету, вышел, оставляя Чонгука одного.

*** present day

      На утро в Чонгуке заиграла нотка волнения, когда, разлепив глаза, он не встретился взглядом с Тэхеном и не обнаружил его на кровати вовсе. Однако играющая откуда-то с кухни музыка рассеяла все панические загоны, и Чон с улыбкой потянулся и встал с кровати прямо навстречу завтраку.       Перед ним предстал Тэхен, не удосужившийся надеть даже тапочки, его кошачья улыбка на пол-лица, сладкое «доброе утро» в губы и сухой завтрак, заправленный молоком на столе подле которого остывал кофе. — Ну, это то, что я здесь нашёл, — усмехнулся Тэ и взял свою порцию, облокотившись о край кухни, — но и впредь не жди от меня кулинарных шедевров. Я никогда целенаправленно не учился готовить, ха-ха! — Ты должен одеться, — Чонгук едва сглотнул ком в горле. — А иначе на завтрак я съем немного хлопьев и много тебя. — Я и не хочу тебе мешать, — ухмыляется по-лисьи Тэхен и запрыгивает на столик кухни рядом с раковиной.       Чонгук медленно подходит, уже возбужденный от одного вида и яркой памяти о проведенной ночи, и, слегка обмокнув пальцы в мыле в раковине, целует Тэхена, стягивает его со столешницы вниз и поворачивает к себе спиной, вжимая в край. Он протягивает руку вниз и, обойдя раз пальцами вокруг ануса, вталкивает внутрь, удачно проходясь ими сразу по нужной точке, отчего Тэхен невольно громко вскрикивает, сжимая волосы альфы руками, и сжимает край стола руками до побелевших пальцев, сильно прикусывая губу от неожиданности момента. — Прости, — без капли жалости, скорее просто, чтобы было, говорит Тэхен, продолжая уже с улыбкой чертенка. — Всегда бы так, — и, когда Чонгук, ответив лишь ухмылкой, норовится продолжить, добавляет поспешно, хватаясь за запястье руки Чона и вполоборота повернувшись к альфе: — Я… готов.       Омега не уверен, но, кажется, улавливает у Чона в глазах погасший огонек азарта — разочарование, как будто у того отобрали игрушку, однако это быстро проходит, уступая возбуждению.       Чонгук входит резко на полную длину, отчего Тэхен задыхается на секунду и взрывается громким стоном, когда Чон приходит в движение. Альфа и не подозревал о том, что его омега может быть настолько чувствительным, а его запах настолько сногсшибательным. Член Тэ неприятно бьется о столешницу, и, когда альфа замечает это, подхватывает близко стоящий стул, подталкивая парня встать на него коленкой. Толчки усиливаются и становятся чаще, из-за чего омега хватается руками за спинку стула, так как дрожат ноги — он все меньше им доверяет и все больше полагается на сильные мышцы альфы, подхватывающего Тэтэ под животом. Чон редко останавливается ради смазанных поцелуев и тихо шепчет истинному в губы «мой», целует метку, возвращаясь в прежний быстрый темп. Слабо верилось, что прекрасный Ким Тэхен с журналов теперь его, но вот же он и при свете, в неоспоримой реальности — его стоны, длинная и тонкая спина в прогибе под Чонгуком, охуительная задница, которую Чон имеет право втрахивать так, как ему хорошо, доставляя удовольствие и своему партнеру и млея от этого. Когда-то, в этой же квартире, это были лишь мокрые мечты, а теперь чуть влажная реальность со вкусом карамели. Чонгук не успевает выйти из омеги, когда Тэхен сдавливает его внутри, и Чон ужасается одновременно с пришедшим незамедлительно блаженством. — Т-Тэхен… Тэхен, застывший еще прежде, громко сглатывает. — Всё нормально, — обернувшись, говорит он с немного нервной улыбкой и вновь начинает подрагивать, чувствуя, что переполняется альфой изнутри. — С этого раза и все последующие ты будешь проводить течку со мной. Да и к черту, все остальные тоже. Попробуй только сбежать. — И не подумаю, — улыбается Тэхен солнечно. V!