magnetised

Oh, please donʼt go I want you so I canʼt let go For I lose control #Barcelona — Please Dont Go

      Вновь атмосфера сильнейшего разочарования и отчаяния поселилась в кабинете Намджуна вместе с беззвучно рыдающим на диване Тэхеном. Сейчас ничто не может быть лучшим успокоением для страдающего омеги, чем хорошая музыка, горячий кофе и шоколад, но вечный набор Тэ стоит нетронутый на кофейном столике рядом, а из обычно успокаивающей музыки он вычерпывает такой смысл, который позволит унынию поглотить его еще больше, или же надумывает таковой.       Присутствие Джуна — ранее подбадривающее или, по крайней мере, успокаивающее — сейчас раздражало и действовало на нервы, хотя тот как всегда оказывал лишь немую поддержку, прося Джина занести новую чашку кофе и меняя плей-лист, только изредка кидая взгляд на тельце на своем диване, которое, кажется, покинула душа. — Тэхен… — Бесишь. — Но я молчал! — Вот именно! Скажи уже! — Тэхен откидывает свою руку от лица, чтобы бросить раздраженный взгляд на друга, который отвечает ему совершенно невинным и ничего не понимающим видом. — Скажи это: «Я тебе говорил. Я был прав». Скажи же! — Тэхен, я и не собирался… — А зря! Потому что это так! — омега дернулся всем телом раздраженно, буркнув «бесит», и сложил руки на груди. — Я был не прав, — в тишину помещения говорит Намджун.       От такого заявления Тэ аж подпрыгнул, усаживаясь ровно и четко выражая эмоцию «у тебя шарики за ролики или наоборот?». Ведь ему правда стоило послушать друга и не идти на поводу у эмоций, не бежать к Чонгуку, сломя ноги — зачем, разве он мазохист? — Представь, — решил пояснить бета, — что сейчас Чонгук, возможно, даже не извинившись, попросит о встрече. Ты придешь?       Тэхен напрягается от озвученного имени истинного, представляет гипотетическую ситуацию, ненадолго зависнув, и в конце концов кивает уверенно. Похоже, все-таки мазохист. Зато честно. — Так вот, — продолжил Джун, — мои слова были бесполезны. Я не прав в том, что вообще подумал, что ты послушаешь меня. Недооценил твою к нему привязанность. Теперь понимаю. — Но я должен был… — Да не стал бы и не станешь! — раздраженным, но тихим голосом перебивает Намджун, возвращаясь к своим бумагам на столе. — Давай закажем еды. — Я не хочу, — будто лишь губами подвигал, а не сказал Тэхен. — Значит, запихну силой! — контрастируя с шепотом Тэхена, громко рыкает Джун. — Я не позволю тебе снова голодать из-за этого мелкого пиздюка. — Он не мелкий… — Уж с тобой я спорить о его размерах не собираюсь.       Тэхен злостно сверкает глазами, потому что вовсе не это имел в виду, и Намджун нашел, блин, время подшучивать над ним. — Я сожру половину твоей зарплаты. — Ты в год столько не ешь, — усмехается бета и просит Джина заказать на троих.

***

      Чонгук работал над документами, не допуская совершенно никаких мыслей о личном. На время работы он забывал и хенов, и Чимина, и своего омегу, и даже банально поесть. К счастью, о последнем ему периодически напоминает его секретарь — ДонХэ. Как например, сейчас: — Чонгук-шши, обеденное время, — доносится из селектора деловой тон ДонХэ, и альфа бы проигнорировал, как часто и делал (в таких случаях еда волшебным образом появлялась перед ним на столе через некоторое время, когда он заканчивал разбираться с каким-либо делом), если бы не следующее заявление: — И его Вам нужно провести с председателем Чоном. Я сказал Вам еще час назад, как только узнал, но Вы не отреагировали.       Гук напрягся, но не от страха или волнения перед лицом отца, а оттого, что весь тот объём работы, что он собирался сделать вместо обеда, все-таки придётся перенести на вечер (а точнее — глубокую ночь). Устало протерев виски и глаза, Чонгук встаёт из-за стола, захватывая по пути пальто, выходит из кабинета, на ходу спрашивая адрес назначенного обеда, и, получая название известного среди чеболей и их родственников ресторана в ответ, вздыхает с облегчением, ведь он всего лишь через пару кварталов от офиса.       Ресторан пестрит миленькими украшениями, и выбор такого места на самом деле скорее папин, чем отцовский, однако за столом со скатертью пастельно-нежного оттенка голубого в тон обстановке сидит именно он. Председатель огромной компании смотрится немного комично с пироженкой и макарунами на тарелочке, среди всей этой окружающей милоты попивая чай из мини-кружечки, оттопырив мизинчик. — Любимое кафе твоего папы, — прикрывая от наслаждения вкусом чая глаза, вместо приветствия вдохновленно говорит старший Чон. — Я заказал тебе кофе латте с корицей и чизкейк. — Ты решил взять с меня компенсацию за пропущенные мной семейные ужины обедами среди рабочего дня? — пребывая все еще в легком недоумении, Чонгук сел напротив отца, по привычке сложив руки в замок на столе. — Ох, Чонгукк-и, из тебя замечательный директор, — совсем не отвечая на вопрос, прямо начал отец молодого альфы. — Ты отлично показал себя, работая на должности заместителя директора BigHit Entertainment, заключил много удачных контрактов с брендами, которые принесли много прибыли, и даже… ох, ввел новую политику для трейни? Но все-таки я не хотел бы все твои амбиции закрывать рамками одного агенства, мне кажется, ты был бы более полезен рядом со мной, на руководящей должности в моей компании, а не в BH.Ent., у которого дела идут и без твоего вмешательства неплохо. — Отец, — тяжело вздохнул Чонгук, будто одновременно ждал и не желал обсуждать эту тему. — Во-первых, я не так много успел сделать, чтобы заслужить большее, чем ты мне позволил взять. Для своего возраста я уже руковожу огромным штатом сотрудников, не считая уже тех, за кого эти сотрудники ответственны (и за кого также, хоть и косвенно, ответственен я сам). К тому же ты не прав, в BH.Ent. без меня был такой хаос! Весь этот месяц я потратил, чтобы навести там порядок. Знаешь, сколько людей я уволил? — Конечно знаю, сын. — Они все злоупотребляли полномочиями в разных проявлениях — один занимался сачжеги, другой домогался артистов. — Я понимаю, Чонгук. Выходит, что тебе и этого достаточно. Но все-таки скажи: тебе правда так важна именно эта должность? — Да, отец. — Почему же? — отец ненадолго прижмурил глаза, выдавая микромимикой своё подозрение. — Это личное. — Ты вернулся в семью, не хочешь начать делиться личным? — Ты уже знаешь, верно? — хмыкнул Чон младший, отлично понимая, к чему ведет председатель. — Верно, — довольно улыбнувшись догадливости сына, подтвердил предположение старший альфа. — Познакомишь нас? Расскажите, как все было… — Кхм, отец… Не думаю, что… — Ой, давай без отговорок. Я обязан познакомиться с омегой, что вернул мне сына! — Я никуда не пропадал… — Хорошо. Вернул мне наследника — такая формулировка устроит? В любом случае он… — Есть ведь Хосок, — тихо заметил Чонгук, скромно глотая кофе, что ему принесли пару минут назад. — Ты отлично знаешь его натуру и желания! Если ты ушел из-под нашей опеки и забыл свою фамилию, то Хосок никогда этого не сделает. Без семьи он слаб. — Чем же не верный наследник? — пожал плечами Чонгук. — Ты ведь не можешь быть уверен в том, что я не продам твою компанию, или в том, что не брошу все, что делаю уже сейчас, и вернусь к писательству? — Ну, теперь у меня появились рычаги, верно? — самодовольство проскальзывало в голосе. Отец Чонгука — председатель компании, состоящей в пятерке лучших в Южной Корее. Неудивительно, конечно, что он готов думать таким путем и, возможно, даже поступать таким образом, давя на больное, чтобы получить желаемое. — Отец… — Да будет тебе, сынок, не будем воевать, — Чон старший протянул руку через небольшой столик, похлопав по-отцовски сына по плечу. — Я выиграл один раз, — Чонгук невольно дернул плечом, отвыкший от таких жестов, — я бы одержал победу и во второй войне с тобой. — Я позволил тебе выиграть! — заметил отец, указывая на Чонгука пальцем. — Значит, позволил бы снова. — Не испытывай меня. Помни, что тебе теперь есть, кого защищать, — предупредил председатель, вставая из-за стола. — И я жду вас, тебя и твоего омегу, в эти выходные в ресторане Kingston.       Он ушёл, не оставляя Чонгуку и шанса, и тому не оставалось ничего другого, как доесть чертов чизкейк и возвращаться к работе.

***

— ДонХэ, вызови Ким Тэхена ко мне, — первым делом попросил секретаря Гук по возвращению в офис.       В своем кабинете, не обращая внимания на кипу документов в разноцветных папочках на столе, Чонгук, расположив голову на замке из рук на столе, смотрел сквозь пространство, думая о том, что сейчас говорить Тэхену.       Тэхен же невероятно удивился, услышав, что его вызывает «директор Чон», ведь тот Чон, которого омега довольно отдаленно знал, уже давно не работает здесь, он вернулся обратно в свою компанию, просто оставив здесь своего человека. И либо однофамилец, что в Корее случается нередко, либо член семьи. Что ж, смену начальства Тэ никогда не любил, но с этим миром ничего не поделаешь, когда постоянно на смену старого приходит новое. Однако зачем он понадобился? — Привет, Донни-хен, — поздоровался Тэхен неформально и с забавной гримасой указал на кабинет директора. — Я накосячил или преуспел? — Здравствуй, Тэ, — широко улыбнулся по своему обыкновению строгий секретарь. — Ни то, ни другое, — и, словив выражение абсолютной растерянности на лице друга, пригласил пройти в кабинет, добавляя: — Я думаю, тебе лучше узнать самому.       Тэтэ не сводил взгляда с секретаря до того самого момента, как перешел порог, а когда поднял глаза на директора, то так на пороге и застыл, точно статуя. Красивая такая статуя. Можно было бы подумать о современном искусстве — Тэхен как свежая интерпретация лика Давида или Аполлона или же мужской версии Афродиты.       Однако Чонгук думал о том, что все-таки не зря корпел месяцами над учебниками — только ради этого выражения лица у Тэхена, который, кажется, даже затаил дыхание, стоило так стараться. — Так, ладно, — выдохнул Тэ. — Это что, шутка такая? — Мм, нет.       Омега оглядел пространство, будто пытаясь выявить подвох — камеру, несоответствия прошлой обстановке кабинета (правда, он был-то здесь всего пару раз, что он может помнить в самом деле?), но, к его огорчению, ничего такого он не заметил. — Тогда какого черта ты сидишь на месте моего начальства? — Я и есть твоё начальство, — вздохнул Чонгук, не сильно разводя руками, принимая игру «подтверди мои мысли, потому что я не уверен, что в своем уме». — Это что, дешевая порнуха про начальника и секретаршу? — Кхм, если пожелаешь, — усмехнулся Чонгук. — Но не думаю, что ДонХэ согласится. — Начальника и подчиненного, — исправляется Тэхен, делая наконец несколько несмелых шагов вперед. — А я смотрю, у тебя много идей, — хмыкает Чон и встает с кресла, чтобы не смотреть на своего омегу снизу вверх. Под пристальным взглядом своего истинного он обходит стол и усаживается на него по другую сторону. — Я пригласил тебя не просто показать, что вот я здесь. Но раз уж так — вот я здесь. — Давно? — уже заранее зная ответ, спросил Тэ.       Просто потрясающе. Он вообще с кем общался всё это время? Кому запрещал столь многое и ещё больше позволял? Он точно имеет какое-то право общаться с таким, как Чонгук? Между ними неужели совсем ничего не было, не было доверия, раз так вышло, что для Тэхена в альфе столько сюрпризов? Или… Может, всё изначально было лишь игрой? Ведь теперь Гук так холоден к Тэ, будто это конец, игра окончена. И тогда… — Уже месяц прошел, — как будто и сам не осознавая, насколько это много или мало, задумчиво и тихо произнес Гук. Вырываясь из своих мыслей, он указал Тэхену на кресло для гостей перед собой, тот расслабился, опустив плечи и голову, но сел вальяжно, закинув ногу на ногу и смотря куда угодно, только не на своего альфу. — Речь о другом, — Чонгук собирался было перейти к теме об отце, но заметил, как глаза Тэхена блестят чуть чаще, чем обычно, и смотрит он в одну точку (на ручку на столе за спиной Чонгука, кажется), не моргая. — Стой… Эй, Тэхен. Посмотри на меня.       Альфа дергает лицо Тэ за подбородок вверх, но тот опускает глаза вниз упрямо. И тогда против его желания из глаз течет влага. Не-е-ет. Нет-нет-нет, не этого Чонгук добивался. Почему Тэхен плачет? Ведь теперь-то Гук точно завидный альфа. Молодой, красивый, богатый. В чем же дело? — Тэхен. Посмотри, — твердо вынуждает Чонгук и жалеет, когда омега резко поднимает на него глаза, из которых струйками льются слезы. Альфа ничего с собой не может поделать, нагибается и сцеловывает соленые дорожки, после мягко захватывая губы омеги. — Ты чего? — Я не знал. Ничего из этого не знал. Я ничего о тебе не знаю. Кто ты такой, Чон Чонгук?! — Тише, тише, — успокаивает Гук, присаживаясь на корточки и приобнимая омегу. Улыбается обещающе, потому что вспомнил изначальную цель встречи с Тэ. — Узнать хочешь? Мой отец пригласил нас на ужин в эти выходные. Пойдём вместе?       Тэхен всхлипывает и снова глядит непонимающе. Слишком много происходит, а он ничего не понимает. Почему вдруг его альфа, тот, что в последние встречи обращается с ним так жестоко, сейчас вновь так же ласков, каким был еще до многочисленных отказов Тэхена. Сложно играть так. Омеге лишь оставалось сложить два и два, чтобы понять хотя бы одну вещь… — А твой отец тогда… Чон Чонгук… Чон… — Да, председатель Чон — мой отец.

***

      Сказать, что Тэхен с трепетным волнением ждал этих выходных, мысленно составляя стиль одежды и манеру речи и поведения, это сказать очень мало, но в самое яблочко. Ближе к вечеру за ним заехала машина, Чонгук отправил «выходи, мой принц» в какао, а омега только фыркнул «это кто ещё тут принц» и выбежал незамедлительно, потому что давно был готов.       В салоне играла не музыка, а какой-то новостной канал освещал последние события. Чонгук был с дипломатом даже сейчас и оторвался от ноутбука, расположенного на коленях, лишь затем, чтобы поприветствовать Тэхена коротко. — Привет, — прошептал омега, импульсивно задерживая свою руку в руке Чонгука и заглядывая в экран ноутбука, однако не понимая там ни слова. — Вечера, — улыбнулся Чонгук, буквально на пять секунд переводя взгляд на Тэхена, и, быстро окинув того взглядом, вернулся к работе. — Прости, мне нужно сделать всё то, что я планировал сделать сегодня, если бы не внезапные идеи отца. — Ничего страшного, — тон Тэ сразу же похолодел, как и он сам, ведь Чонгук, похоже, даже не планировал встретиться с ним в ближайшее время. Когда бы альфа вообще рассказал о семье, если бы не его отец? Так и продолжил бы обращаться с Тэхеном, как с вещью, пока тот сам не догадается? Или как?       У омеги было много вопросов, но никакие из них он не желал даже озвучить. Прикрывался горьким чувством обиды, но на самом деле это был страх. Зачем задавать вопросы, ответы на которые тебя не порадуют при любом в принципе раскладе? Потому что все те действия Чонгука трудно оправдать чем-то действительно хорошим или хотя бы нейтральным.       Перед тем, как поехать к месту назначения, к удивлению Тэхена, они остановились возле брендового магазина. — Чонгук, почему здесь?.. — Тебе нужно переодеться, — спокойно проговорил Чон, закрывая крышку ноутбука и выходя из машины.       Тэхен положил руку на ручку дверцы, но та открылась раньше, чем он успел её повернуть. Интересно, сколько ещё удивлений его ждёт? — Откуда у тебя такие деньги? — Серьезно спрашиваешь? — посмеялся Чонгук, будто первоклассник спросил, где находится Африка. — Ладно, зачем ты тратишь их так нерационально? — А вот этот вопрос мне уже нравится! — альфа щёлкнул пальцами, отмечая сообразительность Тэ, другой рукой открывая перед ним дверцу. — Но, окей, Тэхен, давай-ка вспомним, кто ты и кто я? — К чему клонишь? — Ким прошел внутрь и прямо посреди зала увидел ответ на свой вопрос. Статный мужчина с приторной улыбкой и окружающий его персонал, а также отсутствие остальных покупателей навели его на мысль. Он немного повернул голову вбок, кидая фразу через плечо, не сводя взгляда с ачжосси перед собой. — Новый контракт? — Именно! — радостно подтвердил Чонгук и, вдруг оказавшись близко, шлепнул по попе, подталкивая вперед. — Ну же, вперед. Доверься им, — однако омега не сдвинулся с места, и тогда парень пояснил более раскрыто шёпотом: — Я знаю, что должен согласовать такие вещи непосредственно с моделью, но пойми, у меня было мало времени и, насколько я знаю твоё расписание, у тебя тоже. Этот бренд давно хотел работать с тобой. А ты как-то в интервью говорил, что хочешь работать с ними!       Тэхен невольно вздрогнул. Чонгук всё тот же его фанат, каким был полгода назад — он читал его интервью и помнит, и знает намного больше, чем знает омега о нём. Ким всё время, что встречался с Чонгуком, что был с ним знаком, считал, что он держит ситуацию под контролем, пусть даже некоторые вещи непредвиденно случались (это неизбежно), но теперь же получается, что расписание Тэхену составляет его альфа, то, с кем Тэхен будет работать, решает его альфа, вероятно, то, что Тэхен станет есть, тоже решит его альфа, безошибочно попадая в точку.       Сейчас Ким вдруг почувствовал себя голым перед Чонгуком. Нет, естественно, он уже был в таком положении и даже в позе более смущающей, чем сейчас, однако речь идёт, конечно же, не о наготе физической (хотя казалось, по всему телу пробежали мурашки от холода) — альфа знает о нём всё, все мелочи и самые важные факты, все его вкусы и предпочтения, и это пугает. Ох, как Тэхен корит себя сейчас за собой же выбранную установку — быть искренним с фанатами, не отдавая только совсем уж личное, хотя куда там — и о личном фанатам ничего не стоило догадаться, таким уж Ким Тэхен сделан. Он чувствует себя прочтённой сказкой перед любопытным ребеночком Чонгукки, который теперь решает, где сказку перечитать, куда её положить, кому дать почитать. Так себе ощущение. Сказка ребенка не знает. — Я тебя совсем не знаю, — будто в прострации произносит Тэхен и шагает всё-таки вперед, оставляя Чонгука в недоумении.       Ким Тэхен — замечательная модель, и в этом уверены все. Но Чонгук никогда не перестанет восхищаться этими длинными ногами, широкими плечами, узкими, но округлыми бедрами и тонкой талией. Никогда не устанет смотреть на лицо омеги, составленное художником-перфекционистом, не иначе. — Боже, почему тебе так нечасто открывают лоб?! — возмущенно вопрошает Чонгук и парой шагов подходит к омеге, над которым поработали стилисты, а сам дизайнер бренда подобрал костюм под фигуру. — Ким Тэхен, будь моим…       Кажется, сейчас Чонгук вместо ответа услышит лишь невероятно громкое биение сердца, но… — Омегой на этот вечер, — завершает Чон, мимолетно прикоснувшись к щеке и поправляя идеальную бабочку. — Отец должен понять, почему… ладно, неважно. Просто притворись, что мы вместе, сможешь? — Конечно, Чон Чонгук-шши, — формально обращается Тэхен, резко разворачиваясь и идя ко входу, на ходу коротко кивая с благодарностями персоналу. — И вот снова я тебя не понимаю, Ким Тэхен, — покачал головой Гук. — Чонгук, не знаю, какие между вами отношения, но я давно не видел такого энтузиазма перед выходом в новом образе у модели. Думаю, ему было волнительно появиться перед Вами. О, и конечно, мы подпишем с ним контракт. Что насчет трехгодового? — Три года? — Чонгук был приятно удивлён, а остального будто не услышал вовсе. — Я думал, вы подписываете моделей только на год! Говорят, вы меняете состав каждый год, в дату образования бренда… — Так и есть, — снисходительно улыбнулся мужчина. — Однако, думаю, с Тэхеном мы хотели бы сотрудничать дольше, если Вы не против, потому как он уже согласился. — Конечно, — молодой альфа пожал руку дизайнеру и, обговорив некоторые детали, попрощался. Чонгук посмотрел ещё раз на место, где стоял Тэхен. «Давно не видел такого энтузиазма перед выходом в новом образе у модели. Думаю, ему было волнительно появиться перед Вами.»       И правда, если вспомнить, то Тэ сжимал ткань брюк напряженными пальцами. Неужели?..       Чонгук улыбнулся, счастливо сщурив глаза, и направился вслед за омегой в машину.

***

      Тэхен сидит напротив своего начальства, занимающего самую высокую должность — лицо, которое знает любой кореец, пользующийся интернетом, — и, держа осанку, мысленно бьёт себя по лбу, как он мог не помнить этого человека и что из-за него многих альф с фамилией Чон в Сеуле стебут, как мажоров, потому что также всем хорошо известно, что у председателя Чона есть два молодых альфы в сыновьях. — Так, значит, ты, Тэхен, и мой сын вместе, да? — глубоким голосом старика, спрашивает Чон старший. — Ты же один из моделей Big Hit, верно? Один из лучших наших товаров, насколько я знаю, ха-ха-ха! — Отец, не говори так, Тэхен мой омега, а не чья-то вещь, — с напряженной улыбкой осмеливается поправить Гук. — Верно, защищай своего омегу, сынок, — несколько раз важно кивает председатель. — И все-таки, прости уж, что заставил тебя прийти, Тэхен, но мне было жизненно необходимо увидеть человека, вернувшего моего сына на верный путь! — Что Вы, я сам хотел с Вами познакомиться, ведь Чонгук воспитан прекрасно, и кто, как не Вы, главный тому виновник? — лукаво улыбнулся Тэхен, элегантно отпивая красное полусладкое из бокала. — Будет тебе, зятёк, отставь эти формальные отговорки вне семьи! — поморщился Чон, пропуская мимо ушей Чонгуково «семья? отец!». — А-ха-ха, и правда, ладно, на самом деле мне просто было интересно взглянуть на Чонгука в старости, — будто бы и правда отбросив формальности, попытался пошутить Тэхен. — Знаете, ведь говорят, что дети, вырастая, будут всё больше походить на своих родителей! — Это точно!       В разгаре ужина Тэхен отклонился не в силах больше сидеть за одним столом с таким альфой и под давлением не только их шатких «отношений», но и его отца, которому Тэхен почему-то что-то должен. Дыхание будто сковывало, и от напряжения он держал осанку еще усерднее, напрягая даже челюсти, стараясь сохранить приличный вид.       Освежившись, Тэхен выходит из дорого и вычурно обставленного туалета, безразлично отмечая позолоченные статуи Давида у стен по бокам. Кажется, он об этом и мечтал. Шикарная жизнь, элита, привилегии и блат. Рядом с ним влиятельный, высокий, подтянутый молодой альфа со стальным стержнем характера, со всеми теми чертами альфы, которые Тэхен уважает: умение держать слово, пунктуальность, уверенность в себе. Эти качества только красят любого альфу, а истинного Тэхена тем более, потому что они лишь малая часть его плюсов.       Да и если так, начистоту, то омега уже давно перестал анализировать Чонгука каждый раз, как о нем думает. Теперь, когда он, казалось бы, давно узнал альфу ближе некуда, оттолкнув не раз в начале, оказывается, что не знал совсем ничего. Начиная с того времени, как Чонгук начал игнорировать Тэ…       Такого Чонгука, который сейчас сидел за столом, Тэхен не хочет. Ему не хочется отношений, близкой связи, общего будущего, семьи, детей с таким Чонгуком. Да, теперь он выглядит более взрослым, будто вырос и стал ещё шире в плечах, хотя думалось — куда больше? Но теперь он какой-то чужой. Настолько, что это даже пугает.       И Тэхен понимает, что пугает не зря, когда видит, как в коридоре, ведущему к туалетным комнатам и ещё каким-то другим, появляется Чонгук и впивается в него потемневшим взглядом.       Тэхен сначала не понимает, что могло выбить Чона из роли «даже слишком шикарный, чтобы быть твоим». А потом вспоминает, что течка не за горами, ведь прошёл установленный срок с прошлой, и что последний раз он приглушал запах уже несколько часов назад, и сейчас приближающаяся течка по запаху была очень явной. Особенно для Чонгука, его истинного, который и за версту учует.       Тэхену вдруг становится страшно. Но он отбрасывает эту мысль, себе напоминая, что это лишь его истинное недоразумение на пять годиков его младше — и кто тут кого ещё бояться вообще должен? И лишь продолжает шаг вперёд по коридору, задрав немного подбородок и смотря в точку перед собой, идет прямо в руки к Чонгуку.       Собственно в них он и упирается, а после в стену, потому Чонгук отшвыривает его грубо к ближайшей, сжимая плечи, скрывая их обоих от потенциальных любопытных глаз проходящих мимо за одной из статуй, утыкаясь Тэ в шею и вдыхает глубоко аромат омеги. Ка-ра-мель. Как же он скучал. Чон довольно быстро угадывает, почему сейчас с запаха истинного так ведет сознание и путаются мысли, однако он не в настроении как-либо останавливать свою суть. — Ты же этого хотел, да? — грубым и властным голосом почти утверждает Чонгук, прижимаясь ещё ближе, придвигая Тэхена за бедра плотнее и раздвигая ноги, ставя свою между его и придавливая на пах. — Чтобы все красиво, богато, по-особому… — Чонгук горячо шепчет, и омега сполз бы по стеночке от такого шепота, от такого Чонгука, если бы тот его не держал. Не то чтобы альфа вкладывал много смысла в слова — он говорил просто то, что крутилось в голове, и не понимал, почему и зачем. Нужно было что-то говорить — он знал только это.       А когда Гук проводит ладошкой по паху омеги и начинает действовать, а не говорить, Тэхен уже сам не знает ответа, он прикрывает глаза, ресницы подрагивают от стремления глаз закатиться, и приоткрывает рот, выпуская рваный выдох. У Тэхена «трахни меня» и «свали нахуй и верни мне Чонгукки» в голове. Однако первого все-таки больше, а потому он низким голосом послушно отвечает: — Д-да, этого, — и сокращает оставшееся до поцелуя расстояние первым, поднимая руки и устраивая их на талии Чонгука, толкается бедрами вперед, в руку альфы. Когда тот, на это ухмыляясь, её оттуда убирает, то Тэ низко протестующе стонет в поцелуй, но забивает, сам забираясь руками под одежду Чона.       Под тканью рубашки явно чувствуя теплую мягкую кожу альфы под пальцами, твердые кубики пресса, пахом ощущая жар и упирающуюся в бедро эрекцию, Тэхен плавился в поцелуе, вдыхая полной грудью головокружительный аромат Чонгука, и, прерывая поцелуй, выдохнул через рот в губы Чону.       Тэхен утопает в глазах уже утонувшего Чонгука, но останавливает его руку, когда та вновь с талии передвигается к бедрам. — Но не здесь, — шепчет. — Где захочешь, — еще тише повинуется Чонгук, тыкаясь носом куда попало по лицу омеги. — Отель, мой офис, даже кабинет отца… — К тебе домой.       Сейчас Чонгук вдруг почему-то понимает, что Тэхен говорит не о той квартире, в которой он жил с хёнами и не о новой, что дана ему отцом, а о том доме, где он жил всё своё детство. — Хорошо.