Чего не ждать, когда не ждешь ребенка

«Я не утаивал это от тебя. Правда. Я сам не знал наверняка до вчерашнего дня, и согласись, разгар битвы не самое подходящее время для получения такой новости и тем более для ее разглашения», – искренне говорит Чарльз. Эрик явно не согласен с этим объяснением, судя по подергиванию его челюсти и треску всего металлического в комнате. «Перед тем, как я узнал, что на самом деле со мной творится, мой разум был вообще-то слегка обеспокоен тем, что у меня начались побочные эффекты от Церебро, или, может быть, во мне был ленточный червь, — продолжает Чарльз. — Я мог почувствовать его, понимаешь. Никаких выдумок не было, если бы я знал наверняка. Так что, возможно, ты в состоянии меня простить за столь резкий переход к нестандартным объяснениям, хотя говоря более научным языком…» «Ты уже чувствуешь его?» — хрипло спрашивает Эрик. Чарльз кладет одну руку на свой живот. «Нет, не физически», — отвечает он. «Боже, — произнося это, Эрик выглядит так, будто его действительно вот-вот стошнит, что полностью нелепо, учитывая тот факт, что у кого есть право на рвотный рефлекс, так это у Чарльза. Эрик пытается вспомнить, говорила ли ему его мама что-нибудь об утреннем токсикозе во время ее беременности. Это могло бы пролить немного света на то, во что он ввязался, но для этого требуется реальный разговор между ним и мамой, поэтому Эрик оказывается в этом деле с пустыми руками. «В любом случае, Хэнк считает, что я на втором с половиной месяце, поэтому не думаю, что почувствую ребенка в скором времени», — говорит Чарльз, хотя бОльшая часть его речи оказывается полной чушью: он прочитал одну книгу, как раз по беременности, которой явно было достаточно для него, чтобы сказать Рейвен о возможности ее нежелания осуществить в жизнь хоть одну главу оттуда, пока ей не стукнет тридцать. Или же никогда. Эрик снял тогда на пляже с себя ужасный шлем, когда Чарльз предоставил ему одну запредельно хорошую причину не убивать людей, но Чарльз отказался от желания заглянуть, что действительно скрывалось под злостью и сомнением Эрика. «Как долго, ты думаешь, будешь в состоянии…» — Эрик замолкает. Чарльз неловко кашляет. «Ну, хотя последняя информация гласит, что большинство мутаций проявляются в период полового созревания, другие же присутствуют с самого рождения — Рейвен, например». «И раньше такого не случалось?»— спрашивает Эрик. «Как сказать, конечно же, не случалось, не то чтобы я…ты знаешь, я был…» Эрик знает это совершенно точно, и эти нелепые и неловкие фразы были для него одновременно по-глупому привлекательны и напряженно раздражительными. «Все, что я хочу сказать, — уже артикулируя, произносит Чарльз, — это ты меня в это втянул. Тебе лучше взять на себя долю ответственности». Он уже готов услышать причины отказа, он уже готов услышать, как Эрик набрасывается на него с самыми равнодушными словами, высказать все из-за того страха, который управляет Эриком больше десятка лет, из-за страха, так и не угасшего после смерти Шоу. Но вместо всего этого Эрик прижимает его к себе с дрожащими руками, обвивающимися вокруг его талии. Ужасно. До невозможности нежно. «Чарльз», — произносит Эрик, и его голос оказался лишь тихим шепотом, больше осязаемым, чем слышимым. И Чарльз наслаждается моментом счастья из-за понимания того, что он грубо преувеличивал, когда говорил Эрику несколько месяцев назад, что он знает о нем совершенно все. *** В такой ситуации Чарльзу следует быть осторожным в своих желаниях: к слову, его восторг из-за согласия Эрика взять на себя ответственность должен был приугаснуть с осознанием того, что Эрик собирается реализовывать это обещание не совсем так, как хотелось бы Чарльзу. Мутант, который называет себя Азазель, отправляет их далеко в Майами перед тем, как сам покидает их компанию. Они оказываются в комнатах, которых Эрик заполучает, используя прекрасное знание испанского языка. А позже начинает то, что у него получается лучше всего: составляет ужасающие планы. «Мы должны залечь на дно на некоторое время, — провозглашает Эрик. — Лучше всего в другой стране. Я знаю одно место в Канаде…» «Серьезно, Эрик, мне кажется, мы вполне можем спокойно вернуться в особняк. Ты так не считаешь?» — спрашивает Чарльз. С легким сдвигом бровей Эрик произносит: «Чарльз, его даже с натяжкой не назовешь безопасным. ЦРУ скоро выяснит, что нам удалось сбежать с пляжа целыми и невредимыми, и это одна из главных причин, почему нам не следует туда возвращаться». Чарльз прикусывает нижнюю губу, потому что прекрасно понимает, что в словах Эрика есть доля правды. Но все же… «Я просто надеялся вернуться домой», — произносит он несколько тихо. И вдруг все начинают притворяться, будто они даже не смотрят на выпячивающийся живот Чарльза, кроме Шона, который решает глагольствовать: «Ну. Не знаю. Звучит как-то паршивенько», — и тут рука Алекса тактично закрывает ему рот. Эрик, в частности, выглядит подавленно: «Чарльз, одумайся. Там же небезопасно». Могло быть, Чарльз отправляет ему мысль. Мойра могла бы обо всем позаботиться. Только если ты сам позаботишься о Мойре, когда она все закончит, Эрик пересылает ему ответ, смутно представляя Чарльза, стирающего ненужные воспоминания. Чарльз закрывает свои глаза с выражением горечи, но даже без Эрика, излучающего все эти многовековые защитные рефлексы, он знает, что анонимность – их лучшая, возможная на данный момент защита. «Мы отправляемся в особняк, — предоставляет заключительное решение Эрик. Он смотрит на Ангела и Риптайда. — Мы все мутанты, мы все в этом деле. Присоединяйтесь». «Ты не смог защитить нас раньше, — говорит Ангел, ее голос надрывается из-за боли и попытки неповиновения. — Что же заставляет тебя думать сейчас, что в этот раз все будет по-другому?» Риптайд ничего не говорит, но каждому вполне ясно, что он ждет ответа. «Мир знает, что мутанты существуют, — начинает свою речь Эрик. — Мы не можем вернуться назад во времени и исправить это. Все, что мы сейчас в состоянии сделать — это двигаться вперед. Они хотят, чтобы мы разделились и стали слабыми, но мы можем заботиться друг о друге, быть сильнее, сражаясь вместе». «Эрик», — произносит Чарльз, не совсем радуясь направлению беседы. В комнате наступает тишина на некоторое время, и потом Эрик сталкивается с глазами Чарльза. «Если дело дойдет до этого, я буду вращать целую землю, прежде чем дам кому-то из вас причинить вред». «Нам надо путешествовать вместе и по-быстрому», — Риптайд произносит, обращаясь ко всем в комнате. «О, у меня есть идейка», — произносит Алекс, и тут Чарльз вспоминает, что есть вещи и похуже планов Эрика.