Из сладкого я предпочитаю тебя

- Хен, - Чонгук снова заходит в студию, не спрашивая разрешения, даже не постучавшись. Этот мелкий каждый раз врывается в маленький мирок Юнги, где он поселился и не желает уходить от сюда. Шуга ненавидит, когда нарушают тишину, об этом знают все, поэтому не лезут. Но Чонгук он... ему до лампочки все угрозы старшего. Даже, если ему сказать «нет», «нельзя», он сделает по-своему. «Совсем от рук отбился, слова старших для него пустой звук» - думает Мин и закрывает глаза, пытаясь не обращать внимание на назойливого парня. - Хен, - снова зовет макнэ, Шуга слышит его голос ближе, почти над ухом, но продолжает игнорировать. Старший плевал на него с высокой горы ровно до того момента, когда младший дышит в шею и повторяет шепотом сладко «хен». Юнги передергивает, парень резко распахивает глаза и отталкивается ногами от пола, стул на колесиках отъезжает от Чонгука. А тот растягивает губы в довольной ухмылке и смотрит прямо. - Уходи, - шипит старший. - Хен, - кажется Шуга уже ненавидит это слово. - Иди поешь, - ухмылка смягчается до легкой улыбки. - Ты тут целый день сидишь и... - Тебя это не должно волновать, - огрызается и указывает рукой на дверь. - Хен... Чонгуку обидно, обидно до коликов в животе. Младший сжимает кулаки до боли, закусывает губу до крови и прожигает взглядом спину парня, хотя скорее спинку стула, за которой спрятался хрупкий парень с молочной кожей и дерзким характером. Чон волнуется, а тот говорит, что «не его это дело». Он к нему со всей душой, а Юнги плюет в нее. Макнэ мужественно сдерживает слезы, не позволяя глазам даже намокнуть. - Ты еще здесь? - сердится Шуга. - Просто поешь и я отстану. - Да чего ты пристал со своей заботой? Свали в туман, мелкий! Сколько? Сколько еще это будет продолжаться? Сколько еще Чонгуку терпеть такое отношение к себе. «Больше нет сил», - понимает младший. Он подходит близко и одним движением разворачивает стул. Лицо Чонгука оказывается слишком близко к лицу хена. Старший ошарашенно хлопает глазками и молчит. Чон так близко, что Мин чувствует чужое дыхание на губах, чувствует сладкий запах шампуня на волосах, видит злость в чужих темно-карих глазах. Кресло тихо поскрипывая, от рук, что сжимаются на подлокотниках и от веса двух тел. Юнги хочется посильнее вжаться в кожаную обивку кресла и вообще раствориться в ней. Потому что кажется сейчас, Чонгук не Чонгук, он словно зверь, готовый разорвать свою жертву на части. Мин громко сглатывает, не в силах отвести взгляда от глаз. Чонгук замечает страх старшего, расслабляет руки, и тяжело вздыхает, опуская голову на хрупкое плечо. - Чонгуки? - голос у Шуги странный, словно и не его вовсе. Макнэ молчит и вдыхает знакомый и такой любимый(?) запах хена. Юнги понимает, что давно перегнул палку, понимает, что ведет себя неправильно, как последняя сволочь. Просто он по натуре такой, даже не смотря на то, что ему нравится, когда о нем волнуются, Шуга будет отталкивать любого от себя. Он любит быть один, но не любит одиночества, но другие этого не понимают. Возможно ли то, что Чонгук его понимает, поэтому пропускает мимо ушей все оскорбления в свой адрес. - Если я поем, ты больше не будешь злится? - сдается старший. Чон отлипает от плеча и слабо кивает. Шуга глубоко вдыхает воздух в легкие и шумно выдыхает. - Ладно. Младший улыбается, когда Шуга встает с насиженного места и плетется на кухню. Чонгук идет следом, одногруппники смотрят удивленно. РепМон вопросительно поднимает одну бровь, макнэ лишь улыбается в ответ. В этот раз за столом гробовая тишина. На кухне так тихо, что слышно, как летит муха. Чонгук поглядывает на Шугу, сдерживая, рвущуюся наружу, яркую улыбку. - Хватит пялиться, - тишину разрывает раздраженный голос Юнги. - Это всех касается. Доев свою порцию, Мин моет свою посуду и удаляется, под все еще ничего не понимающие взгляды ребят. - Гукки, как ты это сделал? - все таки задает вопрос вслух Намджун. - Ну, я же золотой макнэ, - хвалится парень и доедает последний кусочек, благодарит за еду и, помыв тарелку с чашкой, довольный уходит в свою комнату. Утро. Чонгук просыпается и знает, что Шуга не вылезал из своей студии и завтракать не собирается точно. Он идет на кухню, где уже сидит Джин и поедает бутерброды. - Доброе утро, - улыбается младший. - Доброе, ты рано, - так же улыбается Ким. - Смог рано заснуть. - Это хорошо. Чонгук заваривает две кружки кофе, делает шесть бутербродов и берет два кексика, ставя все на поднос. - Это кому ты там приготовил завтрак в постель, - смеется Джин. - Пойду кормить нашу «Белоснежку». - Ох, удачи тебе. - Она мне пригодится, - издает смешок младший и идет в студию. Чон открывает двери, комната встречает его темнотой. Плотные шторы полностью закрывают окно, не давая солнечному свету проникнуть в помещение. И лишь тусклый свет от монитора, освещает небольшой участок комнаты. Чонгук проходит внутрь, ставя поднос на небольшой столик, и подходит к рабочему месту. Шуга мирно посапывает в кресле, сложив руки на груди. Его рот немного приоткрыт, а на уголке губ выступает слюна. Макнэ умиляет эта картина, и он не сдерживается, сфотографировав парня на свой телефон. Он продолжал смотреть на спящего парня, «Красивый», - в который раз отмечает про себя Чон. Младший скользит взглядом сверху вниз и обратно, словно пытается запомнить каждую деталь, каждую мелочь, и не замечает, что Юнги уже проснулся и смотрит прямо на Гука. И только, когда его взгляд снова поднимается выше, Чон замечает, что рот старшего уже закрыт, а глаза вопросительно глядят на него. Макнэ смущается, его щеки немного краснеют. Он отходит от проснувшегося и тихо мямлит: - Я принес завтрак. Поешь со мной? - Если я откажусь опять злиться будешь? - Да, - кивает младший. - Так и быть, - зевает Мин. - Схожу умоюсь и вернусь. Чонгук внутри радуется, как влюбленный глупый мальчишка, хотя почему как? Спустя минут пять Шуга возвращается и недовольно жмурит глаза, потому что Чонгук открыл шторы, а солнечный свет слишком яркий. Он усаживается рядом с младшим и съедает все, что ему положили. Кофе немного остыл, но даже это не смогло испортить его вкуса. Откуда Чонгук знает, сколько сахара класть в кофе? Откуда знает, сколько мазать масла на хлеб? Мин не понимает, но вопроса не задает. Бубнит тихое «спасибо», и уголки губ у Чонгука плывут вверх. И так день за нем, Шуга уже привык, что каждые утро к нему приходит макнэ с завтраком, тащит ужинать с группой, а когда выходной и обедать. Он уже сам ждет, когда к нему придет Чонгук и поднимет его попу с кресла. Ребята тоже привыкли, и обычная веселая атмосфера вновь присутствовала за столом. Парни бурно обсуждали прошедший день, фильм, книгу, танцевальные движения и еще много чего другого. Иногда даже Юнги втягивался в разговор и смеялся вместе с ними. А еще Чонгук считал, что работа — это хорошо, но спать в студии не дело. После обычного ужина, Гук почему-то идет не в свою комнату и даже не в общую с большим телевизором, он идет за Юнги и усаживается на диванчик, за тот самый, за которым они завтракают. Мин немного удивляется, но вида не подает, как обычно продолжает работать над новыми песнями, стараясь не обращать внимание на парня, прожигающего его спину взглядом. А что напрягает больше всего, так это его молчание. Спустя полчаса мелкий не уходит и спустя час тоже. - Чонгук, уже поздно, почему ты сидишь здесь? - все же спрашивает старший и крутится в кресле, поворачивается передом. - Жду тебя, - невинно улыбается парень. - Что? - не понимает старший. - У тебя есть комната и своя кровать, но ты спишь в студии — это не дело. - Опять пытаешься учить меня? - ворчит Мин. - Ты видел свои синяки под глазами? - И что? Визажисты все равно все замажут. - Причем тут это, хен? Это плохо скажется на твоем здоровье. - И что? «Снова это его «и что? Не твое дело»», - злится Чонгук. - То есть ты не пойдешь спать в кровать. - Нет. Мне и тут не плохо. Чонгук хмыкает, подходит к хену, подхватывает того на руки. Шуга инстинктивно хватается руками за шею младшего. - Что творишь? - орет старший. - Отпусти! - он дрыгает ногами и бьет кулаками по плечам. - Будешь вырываться - брошу на пол, - угрожает младший, но Юнги продолжает брыкаться. Чонгук закидывает старшего на плечо и держит, словно тот пушинка. Он выходит из студии и тащит хена в его комнату, под удивленные взгляды парней. Мин орет и дерется, перебирая все слова мата, которые знает. Честно сказать, у Чонгука уши вянут. Гук заходит в комнату и закрывает дверь за собой, кидает Шугу на кровать. Тот смотрит на парня, как на врага народа и продолжает орать на него. - Чонгук, ты мразь такая, как смеешь ты... - больше он ничего не успевает сказать, потому что его затыкают поцелуем: грубым, требовательным и болезненным. Чон вжимает хрупкое тело в кровать, сильно сжимая чужие запястья руками, там точно останутся синяки. Впивается в губы, Мин от растерянности приоткрывает рот, и Чонгук пользуется проталкивая свой язык внутрь. Проходится языком по его нижней губе, а потом кусает до крови. У него ошибка, сбой в системе. Шуга стонет, пытается спихнуть наглого парня с себя. Чонгук приподнимается, смотря в глаза. - Успокоился? - Сволочь, - шипит старший. Сейчас Юнги готов расплакаться, как маленькая девочка, но он сдерживается. Еще ему хочется разукрасить эту красивую мордашку, да так чтобы синяки месяц не сходили. Мин пытался сдержать слезы, но все же одна слеза скатывается вниз по виску. Старший отворачивает голову, зажмуривая глаза, и сжимая зубы. В груди Чонгука что-то больно колет, он отпускает руки хена и слезает с него. Юнги лишь переворачивается на бок, лицом к стенке и сжимается, словно котенок. Если бы Мин заранее знал, что произойдет что-то подобное, то сошел бы с ума до того как это случилось. Да, ему нравится Чонгук, он хотел быть к нему ближе, он уже признал это для себя, но не так он хотел, совсем не так. - Хен, - голос младшего дрожит, он явно переборщил. - Прости, хен, - он касается чужого плеча и слышит тихий всхлип. Чонгука трясет, что же он наделал? - Прости, хен. Прости, прости... - словно в бреду повторял макнэ и уже сам начинал плакать. Он ложится рядом, утыкаясь лбом в спину Юнги, обвивая его талию руками и продолжает повторять: «Прости, хен. Прости меня, пожалуйста, я был не прав». Чонгук был уверен, что Шуга сейчас развернется, оттолкнет и вмажет, но этого не произошло. Одногруппники прибывали в шоке от увиденной сцены, а потом еще и Юнги так резко замолк. Все были напуганы, зайти в комнату не хватило мужества даже у лидера, которого все толкали и заставляли зайти и разобраться. Когда Намджун уже был готов открыть дверь, он услышал дрожащий голос Чонгук, еле слышное «прости». Немного помявшись возле двери, он все же решил, что будет лучше, если они сами разберутся. А Джину, что живет с Шугой в одной комнате, сказал, что сегодня он может поспать на месте Чонгука. Ни Чонгук, ни Юнги не заметили, как уснули. Чон обнимал Мина всю ночь и даже сквозь сон продолжал просить прощение. Он проснулся первым, аккуратно поднимаясь, чтобы не разбудить парня. Светлая футболка Шуги на спине была влажной то ли от слез, то ли от слюней Чонгука, но скорей всего и от того, и от другого. Когда Гук встал, Юнги перевернулся на спину, на его лице все еще были видны дорожки от слез и мокрое пятно на подушке. Чон наклонился, вытирая влажные следы ладонью и замечая, что глаза у парня опухли и покраснели, на губе запеченная кровь. «Почему я такой идиот?» - ругает себя Чонгук и садится на пол, облокачиваясь руками о кровать. И наблюдает за Мином. «Что мне ему сказать, когда он проснется?» - спрашивает сам себя Чон. Он не знает, как за такое просить прощение, потому что понимает, что такое не прощается. «Может сбежать? - думает Чонгук, - И далеко я сбегу? Свою комнату? Ну да, конечно, там он меня не достанет», - парень хмыкает свои мыслям. Шуга медленно просыпается, открывает глаза, пытается сосредоточить взгляд. Когда парень понимает, кто перед ним сидит, а потом вспоминает, что тот сделал; его взгляд становится испуганным, а после сменяется на презирающий. Старший поднимается, садясь на кровати. Чонгук продолжает сидеть на полу, следя за каждым действием хена. Он смотрит на Юнги умоляюще, словно провинившиеся щеночек. Но Мин словно непробиваемая стена, кажется, он никогда не сменит гнев на милость. - И что это было? - прерывает игру в гляделки Юнги. - Я... - оправдываться нет смысла, но что делать, как себя вести, Гук не знает. - Я... - Что ты? - Я был не прав, - младший поджимает губы, смотреть в глаза хену невыносимо и страшно, но Чон не отводит взгляда. - Умоляю, прости меня, обещаю, что больше такого не повторится. - И почему я должен поверить тебе? - Хен, - в глазах снова стоят слезы, внутри такое противное чувство, что сжимает грудную клетку. - Ты... ты мне нравишься, поэтому поверь мне, я не желаю тебе зла. - Я тебе что? - взгляд снова становится удивленным. - Нравишься, очень нравишься, Юнги-хен, - признается Чон. - Если я тебе ТАК нравлюсь, - Мин поднимает руки выше, показывая свои запястья, на которых отчетливо видны синяки. - То я не понимаю такой любви. - Нет, хен, я не хотел, правда, я не хотел... - Не хотел, но сделал. Чонгук поднимается, а Шуга пугается, прижимаясь к стене спиной. Макнэ залезает на кровать, садясь напротив хена. Он нежно берет чужую руку в свою и подносит к губам, легкими поцелуями проходясь по травмированному запястью. - Ч...Что ты делаешь? - возмущается Мин и выдергивает руку. - Я правда не хотел, чтобы так получилось, - плачет младший, пряча глаза под длинной челкой. Чонгук плачет не в силах сдерживать ни слезы, ни голос. Закрывает лицо ладошками. Шуга смотрит, и его как будто током бьет. Чонгук сейчас плачет из-за него, плачет, потому что любит, потому что не верят, потому что это Юнги. Плачет, потому что он хотел как лучше, а Мин упертый баран. «Глупый», - одними губами шепчет старший и обнимает парня. Чон замолкает шмыгая носом. - Больше не делай так, - бурчит хен. Чонгук кивает, медленно опускает руки и обнимает в ответ, сжимая чужую футболку в руках. Юнги чувствует, как его одежда намокает от чужих слез, успокаивающе поглаживает по спине. - Хен, можно я тебя поцелую? - спустя минут пять спрашивает макнэ. - Нет, - отрезает Шуга, выпуская мелкого из объятий. - Почему? - надувает губки парень. - Нос не дорос. - Ты что хочешь, чтобы мой нос был как у Пиноккио? - Ну, а что, будет не плохо, - издает смешок старший. - Ну, хе-е-ен. Юнги улыбается и тянет Чона на себя, припадая к его губам. Младший удивленно хлопает глазками, но быстро соображает и отвечает на поцелуй: медленный, тягучий, словно карамель. «Надо будет заставить Джина, поменяться со мной комнатами», - уже строит планы младший. - На большее и не рассчитывай, - отрываясь от губ, шепчет Мин. - Ты... ты что, хен, я и не думал даже. - Ну, не знаю, что там насчет тебя, но вот Чон младший явно на что-то рассчитывает, - смеется Мин. А Чонгук краснеет как помидорка, прикрывая руками пах.