Я тебя вспомню

Чонин открывает глаза, а его лицо покрыто тонким одеялом. Сквозь ткань проходит солнечный свет, из-за чего у брюнета по телу разливается тепло от такого приятного утра. Рядом слышится шорох ткани, и из-под складки одеяла выныривает Сехун. Чонин помнит это воспоминание, оно настолько прекрасно, что невозможно его заново пережить, не лишившись ума. Тогда был его первый раз с Осехом, именно в то утро он, наконец, решился. Но это было странно, ведь воспоминания стирали по порядку, а между этим и последним прожитым прошло много месяцев. Чонин не успел погрузиться в размышления о том, что происходит. Ведь рядом лежит его Сехун и, придерживая одной рукой одеяло над головой, улыбается ему такой счастливой улыбкой. Чонин знает все, что должно сейчас произойти. Их первый раз отпечатался в памяти брюнета сильнее всех остальных воспоминаний. Ведь даже тут он умудрился допустить ошибку, о которой потом так жалел. Брюнет протягивает руку к лицу парня и убирает прядь волос, что спадает ему на глаза. Любуется красивым лицом своего парня, что так счастливо сейчас улыбается ему, смотря прямо в глаза. Чонин всегда думал, что Сехун похож на милого ребенка, когда искренне улыбается и, особенно, когда задумывается о чем-то своем. Такие маленькие, но пухлые губы, которые наполняют щёки при улыбке, а глаза всегда смущенно опущены. Чонин проводит большим пальцем по щеке, и это, кажется, вконец загоняет парня в краску, и он накрывает руку брюнета своей. — Чонин-а, я думаю, что хочу, наконец, попробовать. — Ты уверен? — Да, сколько можно тянуть, надо, наконец, перебороть себя. Тем более бесчеловечно столько времени оставлять своего парня без секса. Чонин долго ждал, когда же Сехун решится на это. Ведь в их отношениях все было не так просто. И, если брюнет до Осеха испробовал в жизни уже многое и смог определиться со своей ориентацией, то Сехун же был убежденным натуралом, когда познакомился с Чонином. Брюнет же, увидев младшего, не колебался и с первых дней их дружеского знакомства начал осуществлять свой план по совращению Осеха. И младший даже смог перешагнуть через себя, хотя он какое-то время пытался бороться с собой. Пытался убедить себя, что он натурал, и парни его никогда не заинтересуют. Но Чонин был по-настоящему хорош в своем деле, поэтому у Сехуна не оставалось шансов. Уже через неделю Осех согласился встречаться с Чонином, а через месяц наконец решил переспать. И это именно тот день, когда младший остался у брюнета на ночь, а потом они вместе встречали утро. Чонину стоило больших трудов, чтобы не сорваться и не взять его силой. Ведь этот беспечный мальчишка слишком часто ходил в обтягивающих штанах. А смотреть иной раз, как Сехун наклоняется, поднимая какую-нибудь вещь, было просто как отдельный вид мучения. Ведь бедра Осеха словно были созданы, чтобы ими любоваться и соблазнять. Чонин часто на них залипал, представляя их первый раз. Часто даже пропускал вперед себя, только бы лишний раз оценить то, чем завладеет. Но он не торопил Осеха и ждал, когда тот сам даст разрешение. Он знал, что так Сехун его проверяет на прочность чувств. Младшему просто необходимо было знать, действительно ли Чонин его так любит, как говорит. Или же он потеряет интерес, как только получит его. Для Осеха это был важный шаг, ведь до этого он никогда не был с парнями. Поэтому если бы его кинули, после того как заполучили, это была бы слишком серьёзная эмоциональная травма. Но Чонин и не спешил, он и сам хотел проверить себя. Этот парнишка был первым, к кому он почувствовал такие сильные чувства. До этого он достаточно быстро терял интерес к людям, ведь они были такими доступными. Но Сехун — совсем другое дело, он не кукла для секса, как другие, он настоящий, теплый и живой. С ним хочется проводить время, любоваться им и ценить то, что он находится рядом. Вот как сейчас… Чонин просто наблюдает за счастливым, решительным лицом Осеха, который ждет его реакции на сказанное. Он безумно милый со своей детской улыбкой в лучах утреннего солнца, которое пробивается к ним под одеяло. Брюнет помнит, что после полученного разрешения был слишком несдержан, мечтая скорее получить, то о чем так мечтал. И тогда причинил Осеху боль, не так много, но сожаление об этом он помнит до сих пор. Но в этот раз можно все переиначить, сейчас можно прожить этот кусок жизни по-другому, когда уже знаешь, где ошибся. Чонин ещё раз гладит его по щеке и улыбается теплой улыбкой. Осех же это расценивает как разрешение и тянется за поцелуем. Прикосновения легкие, поцелуи почти невинные, нет ощущения, что кто-то доминирует. Это всего лишь два любящих человека, которые делят свою нежность на двоих. Сехун гладит широкие плечи Чонина. Он всегда ими восхищался, и для него это тоже было ново. До этого его привлекали только маленькие женственные плечи. Но с Чонином он научился любоваться мужской красотой, потому что брюнет для него представал неким идеалом в этом вопросе. Брюнет был красив везде, поэтому не пришлось долго свыкаться с мыслью о своих новых предпочтениях. Осех оглаживает подтянутый смуглый живот, к которому несколько раз хотел прикоснуться губами. И, кажется, сегодня осуществится все, о чем он фантазировал. Прикосновения Сехуна немного неловкие, он словно первый раз прикасается к чужому телу. И это Чонину нравится, создается ощущение, что он совсем невинный, даже если это и не так. Поцелуи становится откровеннее, теперь в них чувствуется желание обоих и некоторая несдержанность. Только брюнет хочет проявить инициативу, как Осех отрывается от губ Чонина, жадно сопровождая их взглядом. Они оба глубоко дышат, жадно рассматривая друг друга. Сехун не может смотреть в глаза Чонина в этот момент. Слишком томный взгляд, в котором отчетливо читается его желание. От такого пожирающего взгляда становится слишком неловко. Поэтому Осех начинает целовать шею, а брюнет машинально подставляет его для горячих поцелуев, немного выгибаясь. Сехун целует и слегка прикусывает ключицы своего парня, который так откровенно подставляется под ласки. Чонин помнит, что в реальности он все это делал для Сехуна, который так скромничал. Но сейчас все иначе, и Осех проявляет инициативу. Он спускается ниже, щекоча длинной челкой смуглую грудь. Чонин резко вздыхает, когда младший обхватывает губами сосок и несколько раз обводит его языком. Обычно это брюнет заботился об удовольствии своего партнера, редко кто делал то же самое, что Сехун сейчас. Он губами спускается ниже, целуя небольшие кубики на животе, и Чонин млеет от удовольствия. Его кожа достаточно чувствительная, поэтому подобные ласки в нем отдаются блаженством. После Сехун узнал об этом и часто пользовался, чтобы доводить Чонина до грани. Видимо, все воспоминания об этом смешались, выдавая сейчас совсем другую картину. Сехун целует живот, спускаясь ещё ниже. Да, сейчас он даже благодарен привычке Чонина спать совершенно голым. Никакая одежда не скрывает его тело, и не нужно тратить время, чтобы от неё избавиться. На Чонина же находит необъяснимая паника, когда губы Осеха оказываются в такой близости от члена. Он резко поднимается с тревожным взглядом. Почему-то именно сейчас кажется, что воспоминания поменяют все, даже их положение, раз Сехун так активничает. — Не переживай, я все ещё снизу, просто хочу попробовать сделать это, мне же не хочется уступать всем твоим прошлым любовникам, — Сехун обратно укладывает на спину Чонина. Напоминание о бывших в такой-то момент неприятно кольнуло совестливой иголкой. Младший всегда попрекал его бывшими, но именно сейчас о них совсем не хочется говорить. Ведь теперь все, кто был до него, кажутся ошибками прошлого, за которые стыдно. Сехун смотрит снизу на Чонина, улыбается своей милой улыбкой, которая делает его похожим на ребенка, а правой рукой продолжает водить по члену брюнета. От такой интимной близости, когда Осех продолжает свои движения, при этом смотря ему в глаза, Чонин очень быстро возбуждается. Младший осматривает труды своей работы и улыбается ещё шире. — А я все думал, получится ли у меня. Чонин думает, что этот ребенок даже не представляет, как часто у Чонина стоял на него и каких трудов стоило это не выдавать. Сехун с внимательным взглядом, словно он на тесте по математике, раскрывает головку. Чонин сходит с ума от такой близости его члена и лица Осеха. — Надеюсь, ты сделаешь мне скидку на то, что я этого никогда раньше не делал. С этими словами Сехун открывает свой маленький ротик и пытается заглотить как можно больше. Но в него входит только головка, которую он тут же облизывает языком. Брюнет хватается за простынь над головой и сжимается внутри, чтобы не застонать. Чонин, словно в первый раз, думает, что с таким маленьким ртом он не сможет сделать что-то подобное. Хотя в реальности Сехун довольно часто это практиковал с ним после их первого раза. Но сейчас осознание того, что его маленькие, но пухлые губы, которые он так любит целовать, обхватывают его член, совершенно лишают возможности думать. Осех понимает, что при таком положении ему будет трудно взять хотя бы наполовину, поэтому он приподнимается над Чонином и пытается заглотить глубже. Брюнета пробивает током, он резко выгибается, а с губ летит громкий, умоляющий стон. Ему до этого много раз делали подобное, но сейчас ощущения совсем новые, потому что это Сехун. Потому что, когда тебе делает что-то подобное человек, которого ты так ценишь и любишь, то удовольствия намного больше. Даже от простой близости. Воспоминания Чонина все перемешались, поэтому сейчас Сехун делает все, что делал для брюнета за год их совместной жизни. Сейчас это их первый раз, но он вовсе не неопытен. Он не дает Чонину кончить слишком быстро, быстрый темп сменяет глубокими толчками под разными углами. Чонин громко стонет, совершенно не сдерживаясь. Выгибается под ним и совершенно развратно стонет имя Сехуна. Отдается ему как в последний раз, потому что это и есть их последний раз. На утро не будет никаких воспоминаний о Сехуне, он просто бесследно исчезнет. Чонин не выдерживает той пытки узким ротиком. Он останавливает Осеха, жадно смотря на него томным взглядом, тяжело дышит через покрасневшие, искусанные губы. Сехун чувствует себя совершенно беззащитным под таким взглядом, хотя спортивные штаны все ещё на нём. Чонин быстро избавляется от этого недостатка и замечает, что младший спал без белья. Брюнет довольно улыбается и жадно сминает одну из ягодиц. Чонин переворачивает Сехуна на спину, нависая над ним. Младший чувствует себя немного неуютно, когда брюнет его так рассматривает. Но Чонин просто не может иначе, ведь он действительно любит этого глупого импульсивного мальчишку. Он всегда любовался им как красивой картиной, всегда подмечал мелкие детали, которые ему нравились особенно сильно. Сехун нерешительно раздвигает ноги, смотря неуверенным взглядом на Чонина, словно давая разрешение на дальнейшие действия. Брюнет улыбается своей фирменной ухмылкой, опускается ниже, располагаясь между разведенных, худых ног Осеха. Не разрывая зрительного контакта, Чонин проводит рукой по бедру и раздвигает ноги ещё сильнее. Он буквально может ощущать, как температура тела младшего поднимается от волнения, из-за чего у него краснеют щёки и учащается дыхание. Старший не спешит, в этот раз он спешить не хочет, как это было в реальности, теперь он может исправить все. Он медленно целует шею, при этом щекоча своими длинными черными волосами, что так красиво свисают. Одной рукой удерживает под мышкой, а второй — нежно гладит живот, бедра, нежную кожу возле члена. Сехун тяжело дышит и дергается, когда Чонин зажимает губами сосок. И срывается на стон, когда их члены соприкасаются. Брюнет обхватывает оба органа и медленно проводит по всей длине. Сехун, забыв себя, заходится в стоне, когда Чонин соединяет их головки и продолжает движения. Старший помнит, что Осех всегда с ума сходил, когда их головки терлись друг о друга. При этом нет никакой спешки, Чонин делает это специально медленно. Потому что только так можно почувствовать настоящее удовольствие. Нет, не когда все произошло наспех, лишь бы получить разрядку. Чонин узнал об этом способе только с Сехуном, потому что с ним он не спешил скорее все закончить. Его не поглощала страсть, он всегда наслаждался тем, как хорошо его Сехуну, он обычно делал это медленно, чтобы удовольствие не проходило быстро. Он всегда растягивал его, позволял получать удовольствие осознанно, а не наспех, как с остальными. — Чонин, пожалуйста, я больше не выдержу, я так быстро кончу, — совершенно задыхаясь, говорит младший. Осех долго не может выдержать подобного. Он делает попытку ускользнуть бедрами от Чонина, но тот его силой удерживает, продолжая свою пытку. Сехун извивается под ним, часто выгибаясь в спине, запрокидывая голову и поскуливая. Тогда брюнет одной рукой разводит ноги младшего сильнее. После того, что с ним делал Чонин, это его совершенно не смущает, наоборот, хочется большего, поэтому Осех и сам ему в этом помогает. Брюнет аккуратно гладит кожу возле входа, ухмыляющимся взглядом наблюдая, как Сехун задыхается, едва ли в силах открыть глаза. То, как дразнит его Чонин, только сильнее возбуждает. Брюнет гладит прекрасную задницу Сехуна, на которую засматривался столько раз. Сейчас, после года совместного проживания, Чонин успел налюбоваться ей в различной степени одетости, но каждый раз, как первый, был жаден. Сейчас он прикасается к ещё девственному Осеху, ведь он до этого интересовался только девушками и никогда не экспериментировал в этом направлении. Чонин наскоро облизывает пальцы и, ещё раз взглянув в глаза любимого, медленно начинает входить. Где самое чувствительное место Сехуна, брюнет уже знает, поэтому сразу задевает его. — Чонин! Ещё, — младший вскрикивает, приподнимая бедра. Он без стеснения приподнимает бедра, когда Чонин ласкает его там уже двумя пальцами. Пускает красивую волну всем телом от груди до паха, а Чонин в который раз любуется такими красивыми движениями. Осех одной рукой держится за шею, закрыв глаза и кусая губы, а вторую запускает брюнету в волосы. В этот раз Чонин не скупится на подготовку, наслаждаясь таким открытым видом своего парня. Он выглядит слишком развратно с так широко разведенными ногами, с сильно возбужденным членом, жмущимся к животу. — Войди, войди, Чонин, прошу. — Осех выглядит так, словно он уже на грани измученной смерти. И брюнет убирает пальцы и, припав губами к шее, начинает входить. Сехун царапает смуглую спину, обхватив ногами узкие бедра. Младшему все равно немного больно, но он ногами притягивает бедра Чонина к себе, торопя его. Потому что теперь, когда он так возбужден, ему плевать на дискомфорт и скромность. Теперь хочется почувствовать Чонина в себе как можно скорее. В реальности брюнет казался Сехуну настоящим искусителем со своей ухмылкой и полуприкрытыми глазами. Но сейчас младший совсем забывается в удовольствии, когда Чонин начинает двигаться и даже не может смотреть на брюнета. Чонин проводит рукой по бедру младшего, когда тот сильно выгибается бедрами и чувствует, как дрожат у него ноги от напряжения. Осех сам сильно поддается бедрами на движения Чонина, отчего у последнего все-таки срывает крышу. — Не оставляй меня, Сехун, прошу, не уходи, — Чонин шепчет на ухо Сехуну, чувствуя острую боль внутри от осознания, что теряет его прямо сейчас. Он понимает, что с каждой прожитой секундой в своем воспоминании он приближается к своему прощанию с Сехуном. — Я здесь, я всегда буду с тобой, я никогда не покину тебя, — самозабвенно шепчет ему на ухо Сехун, слегка прикусывая мочку уха. — Нет, нет, глупый мальчишка, ты уйдешь от меня, сотрешь память обо мне, ты ведь уже даже не помнишь обо мне. Обещал мне, что никогда не оставишь меня, а сам ушёл, покинул меня навсегда. Как ты мог сделать такое, Сехун? Чонин входит в Сехуна, шепча ему такие болезненные для самого себя слова. Он безумно хочет запомнить все, что сейчас происходит, хотел украсть эти воспоминания у самого себя. Сколько бы между ними ни было подобного, брюнет всегда оставался жадным к этому мальчишке. Он начинает резко входить, приподнявшись на локтях над младшим. И небольшой кулон, что свисает на серебряной цепочке со смуглой шеи, ударяется о щеку Сехуна при каждом толчке. Чонин улыбается, потому что вспоминает о том, как часто потом Осех зажимал этот кулон в губах, чтобы не бился об его щёку. Но сейчас Чонин делает это сам, он ухмыляется и закусывает кулон меж белых зуб. Брюнет ластится к щеке Сехуна, прижимая его все ближе к себе. Ощущение, что если он будет держать его так крепко, то никто не сможет его забрать. К горлу подступает ком, от которого становится вдвойне тяжело дышать. Он ускоряет движения внутри и рукой на члене Осеха. И словно в бреду повторяет, чтобы Сехун не исчезал. А Осех ему без конца шепчет, что никогда не уйдет от него. И от этих слов Чонину ещё больнее, ведь он не сдержит обещание, он уйдет. И не просто уйдет, а сотрет воспоминания о нем навсегда. Полностью вычеркнет его из жизни, так, словно этот прожитый вместе год ничего не значил. Перед тем, как кончить вместе, Чонин успевает вытащить и прижимает свой член к органу Сехуна, продолжая движения. Их вместе накрывает оргазм, а брюнет при этом трётся своей такой чувствительной в этот момент головкой о сехуновскую. Младший от такого сильного удовольствия сильно выгибается бедрами, ещё сильнее разводя ноги и прижимаясь к Чонину. Ощущение длится дольше обычного, и все это время он зовёт смуглого брюнета, что совершенно свел его с ума, цепляясь за простыни. Тела обоих дрожт от сильного напряжения мышц, а дыхание, кажется, сбилось безвозвратно. — Сехун, как же ты мог сделать такое, как же я поддался на подобное, черт, я так был зол на тебя, — брюнет сильно прижимает к себе мокрого Осеха, цепляясь за его волосы на затылке. — Ну, что ты говоришь, Чонин, как я смог бы от тебя уйти? — Сехун мило улыбается, смотря снизу на брюнета, и нежно гладит его по щеке. Чонин грустно улыбается, и в этот момент Сехун исчезает из-под брюнета, оставляя его в постели одного. — Как оказалось, очень легко, — Чонин трёт защипавшие глаза. — Оставьте, оставьте хотя бы это воспоминание, всего одно, прошу, оставьте его, пусть оно мне помнится сном. Брюнет сидит один, на своей кровати, прижимает руку к глазам, а за окном начинается новый день. Но в нем уже нет Сехуна.