Я тебя вспомню

— Хей, Чонин, — немного посмеиваясь, зовёт Сехун. Брюнет в ответ лишь вопросительно мычит, не желая поднимать голову, что так удобно устроилась на груди младшего. — Во-первых, если ты не перестанешь делать то, что делаешь, то, клянусь, твои воспоминания пойдут не по плану. Даже после предупреждения Чонин не перестаёт лениво целовать шею и грудь Осеха. А через несколько секунд опускает руку на живот, медленно поглаживая и забираясь под футболку. — Не будь таким бессердечным, Сех, это последние секунды, когда я могу радоваться твоему обществу, пусть это и происходит только в моей голове. Сехун нехотя пытается выбраться из-под тушки Чонина, чтобы посмотреть ему в глаза. — А во-вторых, милый, у меня есть идея, как нам справиться с этой проблемой. — Что за идея? — Чонин снова валится на Осеха, прижимаясь всем телом, и снова целует в шею. — Я серьёзно, Чонин, если ты не перестанешь, я даже не смогу рассказать тебе, — со сбившимся дыханием говорит Осех. Брюнет отрывается от своего занятия, складывает руки на груди Сехуна и, положив на них подбородок, смотрит вверх. — Слушаю. — Так вот. — Сех сдвигает челку Чонина в сторону, потому что она закрывает его глаза. — Помнишь, у тебя получилось меня притащить в комнату к тому доктору? — Конечно. — А что, если у тебя получится затащить меня в такие воспоминания, где я не должен быть, туда, где они бы меня не нашли. Чонин задумывается, покусывая губы, рассеянно смотря по сторонам. — Нет у меня воспоминаний без тебя, а те, что есть, ужасно поганые, я не хочу, чтобы ты видел мои воспоминания с другими людьми. Не смогу смотреть тебе в глаза, если ты это увидишь. — Это, конечно, очень мило, Чонин, но ты же хочешь меня оставить? Там ты бы спрятал меня, где-то, где бы они меня не нашли. Брюнет водит глазами по комнате, пытаясь отыскать в воспоминаниях место, куда бы он мог спрятать Сехуна. И тут в его воспоминаниях всплывает самое первое, которое вообще осталось в его памяти. О его детстве. О его друге детства, с которым они много проводили времени. И та детская песня, которую часто напевал его друг. Он вспоминает, как они бегали под дождем возле домика на дереве. Его друг старше Чонина на четыре года. Брюнет с улыбкой начинает погружаться в это воспоминание, и в комнате, где сидели они с Сехуном, начинает идти дождь, как и в тот день. Осех, смеясь, накрывает их одеялом, чтобы не сильно промокнуть. Тогда они ещё были беззаботными детьми и любили такую погоду. Ведь можно было бегать по лужам. — О боже, Чонин, получилось! Просто не верится. Вместо их комнаты наинают появляться деревья, большой задний двор и мощное дерево, с домиком. Брюнет стал совсем маленьким, он вернулся в свой пятилетний возраст. — Чонин, ты был таким милым в детстве, черт, жаль, что мне не довелось увидеть тебя таким. Брюнет оказывается посреди лужайки на заднем дворе, в желтом плащике с капюшоном и в резиновых сапогах. Сехун сидит рядом на корточках и умиляется маленькому Чонину. Позади них мама брюнета что-то кричит, вероятнее всего, чтобы они зашли в дом, но её очень плохо слышно из-за дождя. — Чонин, нет, ну ты только посмотри, каким милым ты был в детстве, знаешь, не особо умиляюсь детям, но ты бы видел свои пухлые щёчки и такие же губки. — Эй, хватит, а то я и тебя сделаю маленьким, — не очень внятно, детским голосом говорит Чонин. — Я не могу перестать, ты же такой милый был. — Он сгребает в объятиях маленького Чонина. В эту же секунду Сехун становится того же возраста, что и брюнет, ростом даже ещё меньше Чонина. — Я предупреждал, — хмурится Чонин. — Но как ты смог сделать меня маленьким? — теперь и Сехун говорит детским голосом, с трудом произнося слова из-за пухлых щёк. — Я видел твои фотографии, когда ты был маленьким, поэтому просто спроецировал в своем подсознании. — Очень забавно слышать такие слова от такого малыша, — смеётся Сехун, прикрывая рот маленькой ручкой. — Пошли, нам надо спрятаться от дождя. Чонин даёт руку Осеху, и они вместе бегут к домику на дереве. Когда они приближаются, то слышат голос ещё одного мальчишки, он напевает какую-то песню. Это друг детства, с которым Чонин много времени проводил. И он сидит в домике на дереве. Брюнет лезет наверх первым и знает, что дальше должно произойти. Но Чонин решает привести Сехуна именно сюда, хочет, чтобы он увидел. Когда старший скрывается наверху, Осех, который лез за Чонином, слышит приглушённый разговор. — Все хорошо? Зачем тебя звала мама? — Да, все хорошо, она просто спросила, все ли у нас нормально. Сехун не спешит залезать наверх и прислушивается к голосам. — Я же говорил, твоя мама меня не любит, не хочет, чтобы я к тебе приходил. — А мне без разницы, ты ведь мой лучший друг, поэтому я хочу с тобой играть. На фон всего воспоминания слышатся помехи, словно они раздаются где-то в небе. Сехун со страхам оглядывается, но потом это прекращается, и он выглядывает снизу, чтобы видеть Чонина и его друга. И именно в этот момент его девятилетний друг целует малыша в губы. Брюнет испуганно отшатывается, а старший продолжает держать его за плечи. Осех чуть не падает от увиденной картины. Так он и смотрит на этих двух парней с открытым от шока ртом. — Ты мне очень нравишься, Чонин, твоя мама, наверно, об этом знает, поэтому и не хочет, чтобы я с тобой виделся. Чонин, словно не контролируя себя, испуганно начинает отталкивать друга, но тот не пускает. — Скажи что-нибудь, Чонин. Но брюнет молчит, зато Осех совсем даже молчать не собирается. Он решительно залезает в домик и идет к парням. — Я тебе скажу за него, отойди от моего парня, быстро, мне он самому нужен, — Сехун пытается казаться грозным, насколько это вообще возможно обладателю пухлых щёк, больших глаз и маленького ростика. — Ты ещё кто? — опешил парень, а хватка на плечах Чонина сразу ослабла. — Я, конечно, подозревал, Чонин, что не я твой первый поцелуй украл, но как это получилось-то? Тебе ведь было-то всего пять лет? — Я не виноват, что с рождения нравлюсь людям, — обиженно надувает щёки Чонин. — Мне, видимо, надо было смириться с этим фактом. Сехун подходит ещё ближе, хватается маленькими ручками за куртку этого парня и начинает выталкивать его из домика. Получается плохо, разница в росте и возрасте сейчас сильно ощущается. Парень ругается и требует объяснений, с легкостью вырываясь из тисков Сехуна. Чонин заворожённо смотрит, как Сехун, уступая в росте и силе, заступается за него. Брюнет по-настоящему чувствует, как внутри что-то колет от этой картины. Тогда он подбегает, и вместе они выталкивают наглеца из домика так, что он падает на землю. Парен, крича какие-то ругательства, бежит прочь от домика. Сехун помог ему, да, так бы и поступил настоящий Осех. Он всегда был на стороне брюнета и не стеснялся заступаться за него. Как же получилось так, что их пути разошлись настолько. Да, воспоминания теперь совсем изменились. Теперь это воспоминание связано с Сехуном. О том, как он заступился за него. Они вместе звонко смеются, провожая взглядом удирающего парня. После чего Чонин подходит к окошку и, облокотившись на него, смотрит на дождь. — Кажется, теперь я даже знаю, где у тебя в жизни переломный момент произошел, после которого ты меня соблазнил. — Знал бы ты, как забавно это слышать от ребенка, — смеётся Чонин, разворачиваясь, и, проскальзывая спиной по стене, садится возле окна. Сехун садится рядом, и Чонин берет его за руку. — Теперь я тебя точно спрячу, тебя не найдут, я смогу тебя уберечь. Я не позволю отнять тебя у меня. В округе слышится скрежет, и в воспоминание прорывается голос. — Да, алло. Это я, да. Да-а-а, вообще-то случилось, не знаю, как бы правильно сформулировать. В общем, я потерял его, я не знаю, куда он скрылся от меня, он просто исчез, его сознание. Он будто прячется от меня. Да, там пробовал искать. Нет, это тоже не помогает, нет. Не знаю, возможно, это оно и было. Ощущение, что он специально прячется от меня. Не знаю, у меня такое впервые, он будто передумал и прячется от меня. Нет, нет, конечно, я знаю, процесс останавливать нельзя, иначе он превратится в овощ. Хорошо, да, я это попробую, не подумал об этом. Да, возможно, сработает, и я его найду, да. До свидания, спокойной ночи, доктор. — Слышал, Чонин, это нельзя остановить, иначе мозги зажарятся, — словно не веря в услышанное, говорит Осех. Брюнет какое-то время не отвечает, сильнее сжимая маленькую ручку Сехуна, и прикрывает глаза. — Зачем, зачем ты меня стер, Сехун? Неужели я сказал что-то ужасное настолько, что ты решил навсегда избавиться от меня? Я же тебя любил, до сих пор люблю, я тебе никогда не изменял, даже желания не было. Я пошёл на это только потому, что так зол был на тебя. — Ну прости, прости, ты же меня знаешь, я, бывает, делаю что-то сгоряча, я импульсивный, наверняка, если бы я узнал об этом позже, я бы безумно пожалел. Наверно, я настолько был зол. Где-то на фоне кричит мама, которую слышно отголосками из-за дождя. А воспоминание словно расходится по швам, постепенно стираясь из памяти. — За это я тебя и полюбил, за то, что ты такой, какой ты есть, ты был самим собой, таким настоящим, — брюнет с невероятной тоской в детских глазах смотрит на Сехуна. — Ты всегда так сильно выделялся среди всех, именно поэтому я тебя так люблю. Чонин крепко держит за руку маленького Осеха, который собирается что-то сказать, но не успевает. Он исчезает, словно проекция. В маленькой ручке Чонина образовывается пустота, отчего он только сильнее её сжимает. На глаза наворачиваются детские слёзы, и он, не сдерживая себя, воет, стуча ручками по деревянному полу. За окном идёт дождь, где-то кричит мама, а это воспоминание уходит навсегда.

***

Чонина словно от куда-то сверху выбрасывает на кровать рядом с Сехуном. Тогда Чонин читал книгу, пока Осех лежал у него на коленях и слушал музыку. Как только брюнет немного приходит в себя, он осматривается, ориентируясь, в каком же воспоминании он оказался на этот раз. — Сехун, ты снова со мной, — Чонин с невероятной силой впивается в плечи Осеха, обнимая его. Он ластится к щекам так, словно пытается слиться с ним. Так, чтобы они стали одним целым, тогда-то уж никто не сможет его забрать. Чонин, не помня себя, слишком жадно начинает целовать Осеха, ведь, возможно, это его последний шанс увидеть его, дотронуться. Все воспоминания сбились, и их стирают не по порядку, поэтому он не знает, какое все-таки будет последним. — Что ты делаешь? — Сех четно пытается хоть немного отстраниться от губ Чонина. — Нам надо бежать, я не знаю где, но я должен спрятать тебя. — Что? Куда бежать, Чонин? Я не хочу больше бежать. — Нет, нет, мы должны, я не собираюсь отдавать тебя никому, никто не поможет мне вернуть тебя. Я могу рассчитывать только на себя. Скорей, бежим. Чонин берет за руку Осеха и хочет бежать куда угодно, но, обернувшись, видит, что они на зимнем пляже, а вокруг идет снег. Все вокруг затянуто морозной дымкой, но при этом холод совсем не чувствуется. — Смотри как красиво, смотри, это же именно тот пляж, где мы познакомились, — обнимая сзади, счастливо говорит Сехун. Почувствовав, что Осех прижался к нему кожей, он резко оборачивается и видит, что они оба без рубашек. — Что? Почему нет одежды? — А ты забыл, чем закончилось то воспоминание? — почти шёпотом говорит Осех в ухо Чонину. — Нет, конечно, такое не забудешь, но воспоминания смешиваются, наверно, он ускорил процесс стирания. Черт возьми, надо скорее бежать, спрятать тебя где-нибудь. Чонин только хотел дернутся, чтобы тащить Осеха за собой. Но парень его останавливает. Он прижимается широкой грудью к спине брюнета. — Зачем бежать, Чонин? Ты же слышал, ты станешь овощем, если что-то пойдет не так. Я ведь не могу этого допустить. Сехун начинает медленно целовать ухо брюнета, ближе прижимаясь сзади. Руками, он удерживает Чонина, чтобы тот не вырывался. — Прошу, давай больше не будем бежать, возможно? это твой последний раз, чтобы побыть со мной. — Точно последний, если я тебя не спрячу, — Чонин упорствует, но уже не вырывается, поддавшись любимым рукам, которые хозяйничают у него на животе. Сехун все активнее пристает, спуская руки на ширинку брюнета. Старший не выдерживает, он поворачивается и валит Осеха на кровать. Сейчас он думает, что это просто невероятное ощущение быть на пляже, зимой, не чувствуя холода, вместе с Осехом. Чонин, удерживая руки младшего над головой, нежно целует его, всеми силами стараясь запомнить все, что сейчас происходит. — Нам нельзя медлить, Чонин, воспоминание может исчезнуть в любой момент. Тогда брюнет спускается поцелуями по груди и животу. Если бы это происходило в реальности и им не нужно было бы торопиться, Чонин намного больше времени уделил ласкам. Но, к сожалению, сейчас его слишком мало. Брюнет расстегивает ширинку Осеха и замечает, что тот без белья. Да, этот мальчишка часто практиковал подобное. Чему Чонин, конечно, рад. Он целует нежную кожу низа живота и слушает, как Сехун тяжело дышит под ним. Брюнет быстро снимает мешающие штаны, попутно проходясь по всей длине ног Сехуна рукой. А они у него длинные, худые и красивые. Чонин всегда любовался ими, восхищался как первый раз. И как же приятно было осознавать, что эти ноги обхватывали только бедра Чонина, когда Сех был снизу. Гладкие, жилистые, но при этом все равно худые. И как же он прекрасно выглядит без одежды. Чистая красота, он всегда любовался тем, как Осех следил за собой для Чонина. Ревностью кольнуло при мысли о том, будет ли он так же следить за собой для той девчонки. — Чонин, нам нужно поторопиться. Сехун знает о том, что брюнет любит рассматривать его, как дорогую куклу, ему это нравилось, он видел восхищение в глазах Чонина. Но сейчас на это времени нет. Осех быстро подминает брюнета под себя, садясь сверху. — Раз уж это наш последний раз, позволь я тебе сделаю хорошо, — лукаво улыбается Сехун, располагаясь на бедрах Чонина. Блондин немного ёрзает на бедрах Чонина, совмещая их эрекции. Чонин просто смотрит, как Осех, закрыв глаза и приоткрыв рот, наслаждается этим. Он с силой вдавливается в пах брюнета. Чонин знает, как это нравится Сехуну, поэтому не останавливает, просто наблюдая, как ему хорошо. Наблюдая, как красиво он смотрится на фоне идущего снега и моря. За то, чтобы увидеть эту картину ещё раз, он отдал бы половину жизни. В том числе и потому, что это означало бы, что он снова встретится с Осехом. Чонин обхватывает широкие бедра Сеха и приподнимается. Теперь он целует ключицы младшего, потому что только до них и достаёт. Осех же продолжает движения, сидя на старшем с широко разведенными ногами. Слишком пошло при такой-то романтично обстановке. На них дует ветер, раздувая волосы, но холода они совсем не чувствуют. Чонин слегка кусает соски младшего, отчего тот издает громкий стон, и сильнее разводит его ягодицы, мечтая скорее оказаться внутри. — Как же я люблю тебя, Сехун, почему ты ушёл? — уткнувшись куда-то в плече, грустно говорит Чонин. — Не думай об этом, — Сехун в ответ обнял Чонина одной рукой. Он немного приподнимается и второй рукой направляет в себя член Чонина, целуя его в макушку. Резкий толчок внутрь, и Чонин вскрикивает от неожиданного удовольствия, сильно сжимая берда Осеха. — Сехун, зачем без подготовки? — стонет брюнет. — Все хорошо, я ведь просто твое воспоминание, и я хочу, чтобы тебе было хорошо. Чонин ничего не успевает ответить, потому что Осех откидывает его обратно, смотря сверху вниз полуприкрытым взглядом, и начинает двигаться. Чонин всегда обожал смотреть в такие моменты на него. Потому что Сехун просто крышесносно двигал бедрами. Он очень гибкий, движения такие плавные. Младший всегда сильно выгибается, когда сверху. Он наслаждается, прикрывая глаза, с каждым толчком прикусывая губу, запрокидывая голову. С каждым новым толчком он стонет имя Чонина все откровеннее. Брюнет может только любоваться этим зрелищем, чувствуя жгучую боль в груди от своего бессилия. Ещё больнее становится от того, что все происходит только в его голове, что в реальности Сехун уже не помни его. У него больше нет такого теплого отношения к Чонину. Он больше не помнит, что когда-то был с парнем, теперь он будет нормальным. Чонин, может, и решил бы, что так для него лучше, если бы не был уверен, что это не так. Осех много раз говорил о том, что так, как с брюнетом, ему никогда не было хорошо. И дело даже не в новых ощущениях от секса, просто именно с Чонином он чувствовал такую близость и комфорт. Возможно, именно потому что было так болезненно представлять своего Чонина с кем-то другим, именно потому что было страшно потерять того, кто так близок, он и стер память. Лучше стереть все из жизни, связанное с этим человеком, чем мучить себя счастливыми воспоминаниями и тем, как все могло бы сложиться. Так тогда и решил Осех. Так же со злости решил и Чонин. — Интересно, прожив все это снова со мной, когда меня стирали, пытался ли ты меня сохранить, хотел ли все отменить. Как бы мне хотелось знать, сейчас сожалел бы ты об случившемся. Сехун не отвечает, он лишь интенсивнее двигает бедрами, приближая старшего к разрядке. А Чонин цепляется за Сехуна как за спасательный круг в море с акулами. Понимает, что ничего нельзя отменить, но ведь надежда всегда умирает последней. Брюнет так сильно впивается в кожу младшего, что у того на спине остаются серьёзные царапины. Но они исчезнут вместе с воспоминаниями о самом Осехе. — Не забывай меня, Чонин, — задыхаясь, шепчет на ухо младший, быстро двигая бедрами. — Прошу, прошу только не забывай, ты должен меня найти, прошу найди меня снова. Брюнет кончает сильнее, чем когда-либо, и от бессилия валится на подушку. Он не может открыть глаза, потому что всегда долго отходиn от оргазма. И как же он любил, что Сехун всегда в это время был с ним рядом, слушал его дыхание, прижимаясь к груди. В такое время, когда Осех сам льнул к нему, чувства ещё сильнее накатывали, и он понимал, как же сильно любит этого парнишку. Ни одного из его прошлых партнеров не хотелось обнимать после полученного удовольствия. Но именно с Сехуном он почувствовал такую сильную необходимость, чтобы кто-то был рядом. Нет, не кто-то, а именно этот мальчишка. Кого-то другого ему по-прежнему было и даром не нужно. Сехун наклоняется к тяжело дышащему брюнету, целуя его в лоб. — Только не забывай меня, прошу. Когда Чонин открывает глаза, Осеха уже нет. Он резко дергается, пытаясь ухватить воздух, где только что был младший, но там лишь пустота. Оглянувшись, он понимает, что находится в своей комнате, которая полностью наполнена песком с того пляжа. Он в истерике хватает покрывало, скидывая с кровати, кричит, разбрасывая песок в стороны. — Сколько? Сколько ещё раз мне нужно пережить его потерю?! — Чонин кричит во весь голос, после чего переходит на шёпот. — Я больше не выдержу, больше не хочу переживать его потерю, я больше не смогу.