Привет!

Этот невероятно трудный день, наконец, подошел к концу. Голова раскалывалась так, будто кто забил гвозди в виски и медленно их вкручивал. Лина решила лечь спать пораньше, подумав, что это должно помочь. Летняя духота уже окутала город, поэтому ей пришлось оставить окно нараспашку, в надежде, что хоть какой-то свежий ветерок разгонит застоявшийся воздух. Во дворе еще было полно студентов-полуночников: кто-то играл в баскетбол, на лавочках друзья что-то обсуждали, некоторые спешили домой после прогулки. Но такой привычный гомон уже не был помехой для крепкого сна, только... Лина почти коснулась той грани, что разделяет сон и явь, а головная боль смягчилась и почти отступила, как резко и бесцеремонно ее выдернули из дремоты. То был чистый ясный голос, но не похожий на тот, что она слышала бы раньше. В нем самом была какая-то странная вибрация, не мешавшая его обладателю брать верхние ноты. Голос раздавался так громко, будто рядом с ней поставили колонку и выкрутили на полную. Акустика близко расположенных домов давала удивительный эффект, если больше не было других звуков. Теперь голова снова разрывалась режущей болью, заглушая даже мысли, но раздававшийся голос был громче нее и, поневоле, Лине приходилось его слушать. Пение не прекращалось, один за другим лились куплеты разных песен, где-то вдалеке слабо аккомпанировала гитара. Кое-как взяв себя в руки, Лина поднялась с кровати и, шатаясь, подошла к окну. Ее уже начало мутить от боли, но грех было теперь не посмотреть на обладателя необычного тенора. Под окнами она увидела смутные очертания площадки и какую-то небольшую компанию на одной из лавочек. Глаза застилала болезненная пелена, очки остались на столе, и разглядеть хоть что-либо у не так и не вышло. Спать хотелось неимоверно, виски давило с такой силой, что закрывать глаза было больнее, чем держать их открытыми. Лина все еще стояла у окна, стараясь поймать слабый поток ночного воздуха, чтобы остудить жар в голове. Мысли путались, но голос снова и снова врывался в ее сознание, заставляя его хозяйку против воли слушать певца. Не помня себя, Лина проковыляла к шкафу и выудила какой-то сарафан. В душной комнате становилось все сложнее находиться, и если она сейчас не выйдет на улицу, то вряд ли переживет эту ужасную боль. Летняя пижама оказалась на полу, а легкое платье на девушке. На автомате Лина просунула ноги в сланцы и вышла из квартиры. На задворках сознания мелькнула разумная мысль, что в соседней комнате осталась подруга, и поэтому можно не беспокоиться. Время неожиданно перевалило за два часа ночи, и во дворе действительно никого уже не было, кроме четверых ребят, решивших устроить концерт. Без устали и перерыва молодой певец перебирал всевозможные песни. Казалось, будто он только разошелся, наконец, освободил свой голос. Он заполнял весь двор, просачивался в каждое открытое окно, заставлял слушать и, в то же время, восхищаться им. Оказавшись на улице, Лина на секунду замерла. Здесь действительно было прохладнее, чем в комнате, но боль все еще боролась за первенство в ее голове. Едва различая что-то перед собой, она пошла к источнику голоса. Если он сумел потеснить мигрень, то, возможно, сможет и избавить от нее?.. Со стороны одного из домов к парням шла какая-то девушка. Ее походка была странной: словно сама девушка еще спала, но что-то невольно вело ее к ним. Когда она приблизилась, певец на секунду удивленно замолчал. Девчонка перед ним была ниже его почти на целую голову, а потому ей пришлось посмотреть вверх, чтобы сказать: — Пожалуйста! Не переставай петь! Парень вздрогнул от изумления. Отчаянная просьба отражалась в светло-карих глазах девушки, ее щеки заметно пылали, а рот приоткрылся, пропуская тяжелый выдох. Лина так и не увидела того, кто пел. Как только он замолчал, боль вступила в свои права так, что она чуть не потеряла сознание. Она из последних сил выдала свою просьбу и опустилась на лавку, удачно стоявшую рядом. Лина опустила голову на прохладную деревянную поверхность и подобрала ноги. Воздушный сарафан окутал ее почти невесомым одеялом. Парни озадаченно переглянулись. — Кир, ты знаешь, кто это? Гитарист ткнул пальцем в девушку, придерживая гитару за гриф. — Вообще-то, — Кирилл подошел к ней, — впервые вижу. Он присел на корточки перед Линой и отодвинул густые каштановые волосы с ее лица. Ее щеки все еще горели, поэтому, мучимый догадкой, он приложил руку к ее лбу. — Да у нее жар... Эй, может ты заболела? Кирилл легонько потряс ее за плечо. «Почему он не поет? Почему перестал петь?» — мысли Лины бились внутри головы, отскакивая друг от друга. Она с трудом приоткрыла глаза и прошептала одну единственную просьбу. — Просто пой и все. Так... легче... Парень оглянулся на друзей, но те лишь развели руками, мол, тебя же просят. Раздался первый аккорд, но Кирилл уже узнал эту мелодию. Миша, его друг и по совместительству гитарист-самоучка, ободряюще кивнул. По всему студенческому городку раздался ясный голос, снова наполняя чашу двора единым звуком. Ночь обняла нас своим одеялом Звезды зажгла, разогнала все тучи. Вспомни, как в детстве тебя укрывала Мама, протянув свои добрые руки. Если не спится тебе, иль сон потревожил Давай посчитаем небесных друзей: Вот Близнецы друга на друга похожи Как две капли воды, что разлил Водолей. Распушил свои перья Павлин совоокий И Заяц, стремглав, посетил небосвод Чуть ниже Дельфин проплыл синебокий, Ведя за собою Корабль Арго. Ну, что, засыпаешь ли, милая? Пусть сохранит твои сладкие сны Теплая ночь чернокрылая Ты только спи... Колыбельная лилась ровным потоком, остужая раскаленную голову Лины. Она слышала каждое слово отчетливо и ясно вопреки бушующей боли, и постепенно последняя стала отступать. Режущее чувство сменялось мягким ощущением, будто кто обложил ее голову ватой. Жар отступал, сменяясь долгожданной ночной свежестью, дыхание выровнялось и, наконец, Лина тихонько облегченно выдохнула и улыбнулась во сне. Кирилл увидел, что девушке лучше и закончил последнюю колыбельную. — Похоже, у нас получилось. — Певец задумчиво потер ладонью затылок. — А что теперь делать? — Ну, Кир, жаль, что ничем не можем помочь. Это твоя муза. Ребята прыснули, и поднялись с лавки. Начинало светать, так что ночной концерт можно было считать завершенным. — Хорошо спел, Кир. — Миша хлопнул друга по плечу, другой рукой придерживая чехол с гитарой на спине. — Говорил же, стоит только освободить голос. Друзья быстро ретировались, не дав парню и шанса на возмущение. Во дворе больше никого не осталось. Кирилл горестно вздохнул и присел рядом с девушкой. — Эй, спящая красавица, нам домой пора. Он осторожно провел ладонью по кудрявой макушке. Девушка потянулась, грозясь свалиться с не такой уж и широкой лавки. Парень быстро подхватил незнакомку. Почувствовав мимолетное падение, она чуть приоткрыла глаза и с неохотой спросила: — Что случилось? — Тебе бы домой пойти, — отчего-то прошептал Кирилл давно заготовленные слова. Сам он с удивлением смотрел на сонную девушку перед собой, так беспечно доверившуюся чужому человеку. Его сердце пропустило один удар, а скулы тронул легкий румянец. Лина слабо понимала, что происходит вокруг, и почему она вдруг лежит на скамейке. Голос разума откуда-то подал сигнал, что неплохо было бы вернуться домой, потому что становилось прохладнее, а одеяло бы не помешало. Спать хотелось так сильно, что она с трудом открыла глаза, но еще не в силах была сфокусировать картинку перед собой. Какой-то человек перед ней что-то говорил, но его голос был ей не знаком. Лина перевела свое тело в вертикальное положение и облокотилась о спинку скамейки. — Надо домой... да... Девушка невнятно бормотала себе под нос, а ее глаза бессмысленно обводили взглядом двор. Кирилл снова подумал, что ей нездоровится и приложил ладонь ко лбу. Девушка будто с укоризной посмотрела на него. — Спать хочется... Поднялась с лавки и, не обращая внимания на опешившего парня, она поплыла к своему подъезду и скрылась за дверью. Кирилл с недоумением посмотрел ей вслед, а затем перевел взгляд на свою руку. — А ведь жара у нее уже не было. Просто спать хотела?..