Привет!

Утром Лина чувствовала себя на удивление отдохнувшей и посвежевшей. Она непроизвольно улыбалась про себя и, кажется, мурлыкала какую-то мелодию себе под нос. Такое приподнятое настроение не укрылось от зоркого взгляда соседки. Она ворвалась в кухню, где счастливая Лина готовила себе яичницу, набрала полную грудь воздуха и безапелляционно заявила: — Влюбилась! — и указующим перстом ткнула в сторону подруги. Та вздрогнула и слегка покраснела. — Глупости, я же дома постоянно сижу. — Тогда чего светишься аки путеводная звезда в безлунную ночь? — Настасья полностью и бесповоротно оправдывала свое филологическое призвание, к месту и не к месту вставляя помпезные обороты. — Наверное, сон приснился хороший. Лина тепло улыбнулась и довольно беспечно взмахнула лопаточкой для готовки. Пару капель масла приземлились на стол. Она вздрогнула и рассмеялась. Настя шутливо погрозила ей пальцем и пошла ставить чайник. Сегодня у однокурсниц был законный выходной, за который можно было бы подготовиться к следующему экзамену. А можно и почитать новый роман Алисии Коул «Небесный Сад» , что с превеликим удовольствием Лина и сделала. Конечно, она не считала себя любительницей любовных женских романчиков, в которых томные девицы стыдливо дожидаются принца ночи в своих покоях, но ничего не имела против хорошей романтики. Лина была из тех, кому нравился второстепенный герой с пожизненным клеймом «лучшего друга». Ведь именно о таком предмете воздыхания она и мечтала: добрый, отзывчивый, обходительный и обязательно преданный. К ее сожалению, даже переехав в другой город из-за учебы, она еще не встретила «достойнейшего из достойных», как порой любила говорить Настасья. Лина была уверена, что сначала надо подружиться с парнем, а потом уже заводить романтические отношения. Только вот все они куда-то торопились, а потому мнимой дружбе приходил неизбежный конец. Так что последние полгода она полностью посвятила себя любимым книгам, окунувшись в мир трепетных дам и благородных оруженосцев. Полуденное солнце раскалило город, так что не спасали даже плотно закрытые шторы, и Лине пришлось подобрать волосы наверх, соорудив громоздкое подобие гнезда. — Там мог бы поселиться твой Гурд, — заметила Настя, не отрываясь от такого опасного и важного дела, как ровное нанесение лака. Гурдом она называла некий идеал парня, который создала себе Лина, вспомнив «Королевство Кривых зеркал». Настасья полагала, что будет забавно дать ему имя персонажа, которое наоборот читается как «друг». — Думаешь? — Лина внимательно всмотрелась в зеркало, висевшее на стене, и попыталась пригладить волосы. Однако ее шевелюра в мелкую кудряшку была не из тех, что поддается укладке, так что Лина бросила это неблагодарное занятие и вернулась к книге. — Не хочешь прогуляться сегодня? Настасья критично оценивала левую руку. — М? — Лина была уже погружена в самую гущу событий книги. — Там такая жара, Насть. Я лучше дома посижу, и до экзамена выходить не буду. — Ну, так не сейчас, вечером. — Угу, — она рассеяно кивнула и отмахнулась. — Все, не мешай. Время пролетело незаметно: вот Дафна только обнаружила готовящийся заговор в Алкинской гимназии, и вдруг она уже стоит на краю света в ожидании того, что злейший враг и одновременно возлюбленный скажет ей главные слова... — Лина! Прием! Взываю к гласу разума этой женщины! — Настасья стояла перед подругой и уже десять минут пыталась до нее дозваться. Уперевшись в бок одной рукой, другой она помахала перед носом Лины. — Ах! — она, наконец, обратила внимание на соседку, но в голове все еще стоял образ из книги и звучали ее мысли «Ты так долго скрывал! Говори же ей!». Легкий румянец тронул щеки впечатлительной девушки. Нахмурившись, она укорила подругу, — я же просила не отвлекать меня, когда я читаю! Тут же самый... самая развязка! — Да ты весь день просидела за ней. И еще вечер бы, если б я тебя не дозвалась, — деланно надула губы Настасья. Тут-то Лина и заметила, что ее подруга сменила домашний халатик на джинсовые шорты и белый топ, а светлые волосы убрала в высокий хвост. — Куда-то собралась? — уже миролюбиво спросила Лина, отложив книгу. — Мы собрались! — соседка воодушевленно сделала акцент на первом слове. — Ты же мне сегодня обещала, что мы пойдем гулять. Ты же... — она сделала театральную паузу и сощурила глаза. — Не нарушишь кодекс чести?.. Лина знала, что подруга чуть что прикрывалась неким кодексом дружбы и потом, как самая надоедливая совесть в мире, грызла, пока несчастный не сдавался и не делал так, как она пожелает. Нехотя она поднялась с дивана и подошла к шкафу. От увиденного Лина замерла на месте. «М?» — неопределенно обратилась она сама к себе. Среди аккуратно сложенных вещей и развешанных платьев был брошен белый сарафан, словно кто-то второпях запихал его на полку. «Разве я его надевала?..» — но додумать мысль Лине не дала Настасья, уже кружившая по комнате от радости, что теперь-то погуляет. Она повесила на место вещь, которую теперь надо было гладить, и достала другую: на белом ситце был рисунок в мелкий цветочек, а само платье было чуть выше колен. Уже оценивая себя перед зеркалом, Лина освободила волосы от заколки и попыталась пригладить их руками, надеясь, что они примут человеческий вид. Однако упрямая копна осталась пышной гривой, окаймляя кругленькое лицо. Горько вздохнув, она примирилась со своей судьбой и закончила сборы. Настасья поторапливала подругу, вприпрыжку скача по ступенькам через одну. Лина, хохоча, едва поспевала за ней. Вылетев вслед за соседкой из двери, она не заметила, как перед ней резко возник какой-то незнакомец. Лина стукнулась плечом о его руку и, ойкнув, остановилась. — Ты? — воскликнул парень, на вид того же возраста, что и она. Хотя студенты все были почти одногодки. — Ничего страшного, мне совсем не больно, — с укором проворчала Лина, потирая ушибленную руку. Незнакомец, кажется, даже не заметил, что толкнул ее. Его взлохмаченные русые волосы топорщились в стороны, а глаза странно блестели. — Это же ты, да? Я тут тебя весь день жду! Лине показалось, что он с облегчением выдохнул. Позади него рукой махнула Настя, глазами стреляя в парня, мол, «ты его знаешь?». Но ей не было дела до шумных незнакомцев, которые даже не извиняются за грубость. Лина с каменным выражением прошла мимо, полностью игнорируя весь диапазон эмоций, мелькнувших на лице парня. — Насть, пойдем на другую сторону площадки. Там тенёк. — Постой! Эм... Как тебя зовут-то? — похоже, парень не хотел сдаваться просто так. Лина поежилась, не желая снова с кем-то знакомиться и чувствовать себя неловко. — Ее зовут Ангелина! А ты кто? — Настасья встряла в разговор, и Лине лишь оставалось сделать большие глаза, надеясь, что подруга поймет и замолчит. — Я.. — Извини, но нам пора, — слегка покраснев, буркнула Лина, и увела сопротивлявшуюся подружку в другой конец двора. Парень явно не ожидал, что их встреча пройдет так... неудачно. С другой стороны, теперь он знал, как зовут ночную гостью. — Ангелина, значит... Почти, как Ангел, — он усмехнулся, и посмотрел вслед уходящим девушкам. — Зачем ты сказала ему мое имя! — Лина покраснела еще больше и даже приложила прохладные пальцы к щекам. — А ты его знаешь? Он как-будто ждал тебя. Стоял там, когда я вышла, — Настасья уже, рассевшись на лавке, беззаботно покачивала ногами. — Да впервые вижу, — отмахнулась Лина. — Просто не делай так больше. — Ладно. — Подруга неожиданно быстро согласилась. — А куда ты ночью ходила? — Что? Лина крайне удивилась, помня лишь, что рано легла спать из-за головной боли. Да и всю ночь ей снился какой-то приятный сон, будто кто-то пел ей удивительные песни. — Я не спала, когда услышала, как хлопнула входная дверь. Смотрю, а тебя нет. Ну а утром ты уже была у себя, — Настя испытывающе посмотрела на Лину, но та лишь отрицательно мотнула головой. — А, еще. Может ты слышала. Какой-то чудила распевал под окнами ночью. Но потом он начал петь колыбельные, и я так быстро заснула. Прям манна небесная. Девушка мечтательно приложила руки к груди, потому что в последнее время ее мучила бессонница. — Пел? Колыбельные? Лина вдруг вспомнила, что это она надевала тот сарафан, что она действительно спускалась ночью во двор, и, самое главное, кто-то действительно пел колыбельные. Теперь, кроме мелодии, крутившейся в голове с самого утра, она припомнила и необыкновенный голос, подаривший ей спокойствие той ночью. Лихорадочно Лина попыталась воссоздать образ певца, но ничего не выходило. Лицо ускользало, словно она видела его только во сне. — Насть, ты знаешь, — она подняла на подругу горящий взгляд, щеки подались румянцем, и с жаром произнесла, — Мы должны найти того чудилу!