Уравнение с двумя неизвестными

Нельзя сказать, что этот день был хоть в какой-то мере удачным для молодого доктора наук кафедры квантовой физики. С другой стороны, и какого-то особого западла тоже пока не намечалось. Всё было как всегда, и это-то и раздражало. Несмотря на все приложенные усилия, он — единственный из всех доцентов и профессоров их кафедры, — всё так же тянул целых пять предметов вместе с их практическими занятиями, лабораторными и тестами. Всё так же ни черта не успевал. Всё так же не продвинулся ни на миллиметр в своём исследовании, потому что смотри пункт первый и второй. И всё так же не получил необходимое ему оборудование, потому что один ленивый рыжий гад не хотел этим заниматься, считая, видимо, что возбудить элементарные частицы можно и пальцами. Беситься постоянно по этому поводу Эдику уже осточертело, но, нет-нет, а накатывало. Ну, не собирался он мириться с таким положением дел, не собирался. Вот и сейчас, просиживая штаны на одной из собственных лекций, он колебался между: «Ну, могло быть и хуже!» и «А не пошло бы оно всё по написанному на заборе адресу?» Поначалу идея снизить успеваемость по своим предметам ниже плинтуса казалась коварной и блестящей, но со временем начала терять привлекательность. Уже больше месяца он терзал студентов всевозможными тестами и контрольными по непройденному материалу, что в совокупности с абсолютно хамским и наплевательским отношением было просто обязано принести плоды, но ничего не менялось. Рыжий с отсутствующей рожей неизменно заявлялся на каждую лекцию, пофигистски просматривал статистику оценок и упрямо не сдавал позиций ни на йоту. Что ж ещё надо сделать, чтобы до этого кретина, наконец, дошло — Эдуард преподавать не будет! Быстренько просмотрев по диагонали результаты тестов с прошлой недели и с удивлением отметив несколько вполне приличных работ, Эдик со вздохом отложил в сторону все остальные. Надо не забыть внести тем ребятам пятёрки. Молодцы, постарались. Плачевные результаты всех остальных увидят свет лишь в виде отчёта для декана, а точнее, его двинутого ассистента. Ни в какие ведомости он их, естественно, записывать не собирался. Ну не валить же ребят, в самом деле? Они-то в чём виноваты? Студентов Остапову было искренне жаль. Но себя — ещё жальче. Такими темпами к концу года он сдохнет, как изжившая своё тягловая лошадь. Заранее заготовленная книга с очередной нетленкой Громыко привычно легла на колени, и Эдик погрузился в яркий и сочный мир обезбашенного авантюризма, искрометного юмора и космических пиратов. Хрюкание аськи застало его на особо пикантном моменте, когда харизматичный и немного наивный (в определённом плане) киборг просил не менее харизматичного, но уже ни разу не наивного пилота рассказать ему «за секас». — Твою мать, — прошипел мужчина, отрываясь от увлёкшей его книги и переключая внимание на телефон. прилипчивая_зараза: Привет :) Как дела? О… Только его для полного счастья не хватало! Готичный гоблиН: Зашибись. прилипчивая_зараза: Ясно. Чем занят? Готичный гоблиН: Студентов гноблю. прилипчивая_зараза: Ясно. Какие планы на вечер? Готичный гоблиН: Перестать гнобить студентов. прилипчивая_зараза: Ясно. А потом? :) Готичный гоблиН: Ты можешь прекратить всё время говорить это твоё «ясно»? прилипчивая_зараза: Почему? Готичный гоблиН: Бесит. прилипчивая_зараза: Ясно. Так, что с вечером? Готичный гоблиН: Руслан, чего тебе надо? прилипчивая_зараза: А не ясно? Готичный гоблиН: Нет. прилипчивая_зараза: Нет? Готичный гоблиН: Нет. Мы расстались, помнишь? Аптека, улица, фонарь… Ты дрючишь какого-то левого парня… Звучит знакомо? прилипчивая_зараза: Какая аптека? М-м-м… Как всё запущено… Готичный гоблиН: Неважно. Нет и всё. прилипчивая_зараза: Точно? Готичный гоблиН: Я повторю на доступном тебе языке: …!..! … ещё раз… то… об… на… в…! прилипчивая_зараза: Ясно. Барометр настроения, и без того предсказывавший не шибко радужную погоду, упал ещё на несколько пунктов. Расставание с бывшим Эдик переживал довольно тяжело, хотя и однозначно являлся его инициатором. И в такие вот моменты, когда накатывала меланхолия и тошнило от самой жизни, жутко боялся дать слабину и принять Руслана обратно, просто чтобы не оставаться один на один со своей тоской. Аська в очередной раз хрюкнула. Господи, да что ж до этого парня так туго доходит-то? Солнышко: Привет. Что делаешь? Какое нахрен «Солнышко»? Готичный гоблиН: Сижу на паре, жую жвачку, болтаю в асе и читаю книгу. Солнышко: Я б тебя выгнал) Я б на это посмотрел… Готичный гоблиН: Я б себя тоже, но не получится) Солнышко: Почему? Почему, почему… Потому, что на задних рядах рыжеет кое-чья макушка и её обладатель, похоже, принципиально готов скорее отчислить весь поток, чем выгнать Эдика. — Маша, либо ноги скрести, либо юбку одёрни! — достали уже, Лолиты половозрелые, ей-Богу! Солнышко: И что преподаём? Готичный гоблиН: А ничего. Сижу, дурку гоню, жду, пока до одной суки дойдёт меня выгнать. Эй, ты, сука на заднем ряду, а что бы ты сказал, если бы прочёл это, а? Готичный гоблиН: Не хочу преподавать. Солнышко: Почему? А это не очевидно? Хотя… Как-то стрёмно признаваться вслух, что тебе, как малому ребёнку, обидно. Почему им «да», а тебе — кукиш с маслом? Где справедливость? Где власть народа? Долой диктатора! На кол рыжего! Готичный гоблиН: Потому, блин! Я в 32 года докторскую защитил не для того, чтоб распинаться перед безмозглыми блондинками о нафиг им не нужной теории Планка! Солнышко: Ясно. И этот со своим «ясно»… Да у вас что, слов других нет?! А может, всё же встретиться сегодня с Русланом? Что? Стоп! Откуда эти мысли вообще? Ба-а-а-лин… И так настроение ни к чёрту было, а теперь ещё и это… Готичный гоблиН: Фига ли тебе ясно? Ты кто вообще? Солнышко: Поправь меня, если я ошибаюсь, но разве доктора не обязаны преподавать? Тупой? Наивный? Издевается? Готичный гоблиН: Ты откуда такое умное, солнце? Блат надо иметь. У секретаря декана. Вот и всё. Солнышко: Ну так заводи блат. Через постель. Наивный точно нет… Готичный гоблиН: Чур меня. Ну и идеи. Солнышко: Что, рожей не устраивает? Или полом? Ну, пол стопудово правильный, тут и штаны спускать не надо, и так ясно — яйца у Рыжего на месте. А вот рожа и правда, бу-э… Хотя, если подумать… Хм, странно, и почему он раньше не обращал внимания, что сучонок-то, оказывается, ничего себе так? Сидит вон, занят чем-то, весь из себя загадочно-отрешённый, хоть сейчас Родену позировать. Интересно, чем настолько занят? Так, стоп, что за мысли? Это же ещё хуже, чем с Русланом! Готичный гоблиН: Не, рожа и пол в ажуре. Меня не устраивает скотина, к которой эта рожа крепится. Солнышко: А чисто теоретически, если бы он был геем, ты бы смог? Готичный гоблиН: Смог что? Солнышко: Лечь под него. Ради блата? Что?! Вот это-то и была та самая, последняя соломинка, что, не обладая сама по себе практически никаким весом, сломала к чёрту спину многострадальному верблюду. Настроение, перестав, наконец, колебаться, стремительно рванулось в направлении отметки «минус». И Эдик, уже не особо заботясь о лексиконе, на языке, которым Пушкин писал исключённые из школьной программы стихи, в сложных, развёрнутых, богатых эпитетами и метафорами предложениях, выдал этому «Солнышку» всё, что думал о нём самом, о его предположении и, главное, об ассистенте декана. И только закончив свой цветистый монолог, обратил внимание, что собеседник уже давно покинул сеть.