Логгострочники

На совещании все внимательно следили глазами за кайзером. Ничего удивительного в этом, конечно, не было, за исключением того, что большая часть адмиралов с трудом сдерживала смех. Буйная грива, обычно украшавшая голову Лоэнграмма, была укрощена и заплетена в сложную косу, и все бы ничего, если бы ее не удерживал в таком положении пышный зеленый бант, а не скромная узкая лента, коей пользовались в прошлом длинноволосые аристократы. Особенно трудно не смотреть на этот подпрыгивающий от каждого резкого движения аксессуар было Биттенфельду, а Миттельмайер уже минут пять думал о том, как бы уронить под стол ручку и наконец просмеяться. Останавливала от этой гениальной идеи лишь мысль, что получится все равно слишком громко. И, судя по лицам всех остальных, не его одного. Выделялся на общем фоне лишь Оберштайн – физиономия его подколодия кривилась скорее от негодования, чем от сдерживаемого смеха. Впрочем, остальные адмиралы давно сомневались в том, что этот киборг вообще умеет улыбаться и смеяться. Тем паче по столь невинному поводу. После того, как Оскар шепотом прокомментировал, что подобные банты – видимо, новая мода, ручку таки пришлось ронять и по возможности тихо смеяться в рукав мундира. Задача оказалась на редкость трудной, так как под столом Волк оказался не в одиночестве - тремя стульями далее письменный прибор не очень активно, уткнув голову в плечо, искал Мюллер. Тайна бантика раскрылась сразу после совещания: прямо в коридоре с помощью Кирхайса обескураженный император выпутывал зеленую ленту из косы, вполголоса радуясь, что племянница для своего парикмахерского эксперимента не выбрала розовую. Вице-кайзер сперва успокаивал его, напоминая, что и сам недавно пришел с докладом, забыв снять две заколки с бабочками, а потом пошутил, предложив подарить дочери набор белых лент - чтобы с плащом сочетались. –Может, еще предлагаешь в таком виде выступить перед народом? – фыркнул в ответ Райнхард. – Ну да, особенно если обратиться к демократам - они там точно все придут в небоеспособное состояние. «Ага, хоть голыми руками бери. Вот только и наши войска, боюсь, не смогут сражаться», – подумал Волк, ретируясь поскорее из пределов слышимости. На него накатывал очередной приступ смеха. –Но ты ведь сам ей позволяешь, – резонно заметил вице-кайзер. –Кирхайс, как будто ты не знаешь, что твоей дочери отказать невозможно, – с деланной обидой в голосе ответил Лоэнграмм. Продолжения разговора Миттельмайер уже не слышал. Но он был почти уверен, что высшие должностные лица смеялись не тише, чем он сам.