Как-то раз на Руси

Дрейк вернулся с первыми лучами солнца, когда костёр уже догорал. Молча сел на землю, прислонившись к дереву, и прикрыл глаза. Кайлен мельком посмотрел на оборотня, но ничего не сказал. Минут сорок сидели в тишине, а потом проснулись ОНИ. Как можно было быть такими бодрыми в шесть часов утра — тайна, покрытая мраком. Но, проснувшиеся братья были очень резвыми. Просто до неприличия. Поели быстро — чай, хлеб и варёные яйца — и начали собираться в дорогу. Все действия сопровождались весёлой болтовней Миши и Феди, что уже стало привычно. Но, тем не менее, продолжало дико раздражать. Дрейк искренне недоумевал, о чём ещё можно рассказать, если, казалось, обо всём на свете рассказали ещё вчера. Оказалось, что какие-то факты остались неосвещёнными. Оборотень и вампир дружно решили промолчать. Тем более, они не знали, что говорить. Собравшись, все двинулись в путь. Впереди был целый день, наполненный болтовнёй братьев и напряженной атмосферой. *_*_* День тянулся медленно, словно специально давая парням обдумать и осмыслить ночной разговор. Вот только мысли что к одному, что к другому идти отказывались. В головах по сотому разу прокучивались две истории с одинаковым началом, но разным концом. Кто прав? Кому верить? От этого все воспоминания о жизни начинали путаться, а голова болеть. Время шло. Яркое поначалу солнце и чистое небо постепенно затягивались тёмными тяжёлыми тучами. В лесу становилось душно — верный признак скорого дождя. Муравьи дружным строем направлялись к муравейнику. Увидев их, Дрейк слегка улыбнулся. Эти маленькие насекомые — настоящая, сплоченная, дружная семья. Когда он был маленький, его клан казался ему таким же. Да, забавное оно. Мироощущение ребёнка. Ближе часам к пяти небо было полностью серым. В лесу установилась почти полная тишина, даже Миша и Федя перешли на шёпот, осознав, наконец, что их бесконечные разговоры «заморских» гостей утомляют. В семь часов начался дождь. — Тут недалеко есть небольшая пещера, — сказал Миша, — мы можем укрыться там от дождя. — Зачем? Дождь, по сути, просто вода. А мы не сахарные, не растаем, — философски протянул Дрейк. Кайлен, взглянув на него, замер на месте. В нос ударил сильный запах, принадлежащий только этому оборотню. Запах заката. Дрейк стоял, запрокинув голову, прикрыв глаза и ловя губами дождь. Капельки воды блестели на его светлых волосах, стекали по лицу, шее, ключицам и убегали вниз, под рубашку. Бледная кожа вампира слегка порозовела. Да, этот оборотень был врагом, его главным противником, но (себе Кайлен не врал), он был красивым. Очень красивым, если уж на чистоту. Он привлекал, манил, обладал тем уникальным животным магнетизмом, заставляющим тянуться к нему. А для вампира, который был несколько увлечён такими вещами, он был слегка…желанен. Дрейк смотрел на вампира сквозь прикрытые веки и слегка улыбался. Вряд ли Кайлен был смущён, скорее слегка заинтересован. В этом его можно было понять и не за что было винить. Оборотни, особенно молодые, действительно обладали сильным притяжением. До ста лет контролировать его было практически невозможно, поэтому до этого возраста ни один оборотень не присутствовал в тех местах, где можно было встретить представителя другой расы. И дело было вовсе не в благородном стремлении никого не совратить ненароком. Нет, все дело в том, что первый сексуальный партнёр в этом возрасте будет приравниваться к старшему супругу. А это не есть хорошо. Дрейк был искренне рад тому, что ему сейчас далеко за сто. А то это было бы вообще печально…Хотя, заинтересованный вампир выглядел ну очень мило. — Как это зачем? Не видно же ничего почти, да и еда промокнет, — прервал размышления парней возмущённый Федя, целеустремлённо направляясь в сторону пещеры. Делать нечего, пришлось оставить свои крайне интересные мысли и идти за братьями. Через пару минут показалась та самая пещера. Это было небольшое углубление в земляном холме, которое использовалось, судя по всему, довольно часто — в нём лежали большие еловые ветки, чтобы закрыть вход от дождя и ветра. Однако, в этой пещерке было очень, очень мало места — едва хватило для них четверых и небольшого костерка. Конечно, по закону Всемирного Западла, который действовал всегда и везде, Кайлен и Дрейк оказались рядышком. Напротив сидели весёлые братья (причём они всегда были настолько весёлые, что Дрейк и Кайлен пару раз втягивали носом воздух, по запаху пытаясь определить, а не курят ли эти парни чего-нибудь. Выходило, что нет, но кто их знает…). Это ой как раздражало! Причем не столько бесконечные разговоры и улыбки, сколько вынужденная близость к врагу. — Мирено аутрим, — шепнул Дрейк. Люди мгновенно погрузились в сон. В пещере установилась тишина, нарушаемая только потрескиванием горящих дров. — Зачем? — через какое-то время поинтересовался Кайлен. — Надоели, — буркнул Дрейк. Снова замолчали. Минут двадцать слушали лишь костёр и шум дождя. — Кому-то из нас рассказали неправильную версию событий, — наконец сказал Кайлен, глядя на огонь. — Или нам обоим предпочли чего-то недоговорить, — хмыкнул Дрейк. — И что…будем делать? — через минуту спросил вампир. — А что нам остаётся? Только понять, как вернуться, и вытрясти из родственичков правду, — ответил оборотень. — Тогда на повестке вечера две проблемы. Как попасть домой, и как всё-таки что-то узнать. Есть идеи? — Магия перемещения не работает, я уже пробовал, — задумчиво протянул Дрейк. — Мы не в нашем мире, а переход может открыть только Хранитель. Но тогда не понятно, как и зачем мы попали сюда. И почему именно мы, а не кто-то другой. А насчёт узнать…Не знаю, как поступишь ты, но я поговорю с роднёй. Если не скажет отец — разбужу деда. Не скажет дед — прадеда. Он не скажет — подниму всех, кого смогу. Это теперь дело принципа. — Какого принципа? — удивлённо спросил Кайлен, переводя взгляд с огня на оборотня. — Не переношу, когда мне лгут. А в этой истории есть только три варианта событий. Первый — лгут мне. Второй — тебе. Третий — нам обоим. Хотя, есть ещё и четвёртый — никто из наших предков вообще не знает правды. А я хочу знать историю своего клана. Правдивую историю. Чтобы знать, что я ненавижу кого-то заслужено. Что сражаюсь за правду. Вампир смотрел на Дрейка и понимал, что это очень умный оборотень. Целеустремлённый, уверенный, твёрдо знающий, что хочет. А ещё он был очень…тёплый. Кайлен не прижимался к Дрейку, даже не касался его, но сидел довольно близко, чтобы ощутить жар этого парня. Для вампира, который всю свою жизнь провёл в холоде, Дрейк был обжигающим. — Расскажи о себе, — вырвалось у Кайлена прежде, чем он успел хорошо подумать. Дрейк удивленно взглянул на него, слегка улыбнулся и кивнул. — Хорошо. Но взамен — ты расскажешь о себе. Кайлен, помедлив, кивнул. Дрейк прикрыл глаза, откинулся на стену пещеры и начал рассказывать. — Ну, думаю, что основные моменты моей биографии тебе известны. Родился 21-го августа семьсот девяносто девять лет назад. В высшей ветви нашего клана. Имя Дрейк было дано мне в честь отца матери, погибшего, когда она была ещё совсем ребёнком. Я почти не видел родителей, они постоянно были заняты. Учили меня наставники, старшие братья, иногда — очень редко — дядя, ещё реже — отец. И вообще, чтобы поговорить с родными, мне, зачастую, приходилось либо совершать что-то экстраординарное, либо записываться на аудиенцию. Возможно, именно это так повлияло на моё желание лет так в восемьдесят сбежать из дома. А оборотни, как ты знаешь, до ста лет плохо контролируют свою силу. И то, что я потомок великого Уильяма, ничуть не делало меня каким-то крайне особенным. Конечно же, едва сбежав, я сразу нашёл неприятности себе на задницу. Причём, в буквальном смысле. Знаешь, первым, кого я встретил, был представитель расы акарионов. Ну, такие высокие, с длинными руками, слегка фиолетовой кожей. Сейчас, когда его вспоминаю, урод-уродом, хотя для своего народа наверняка красавчик. Но тогда у меня было буйство гормонов, хотелось весь мир во всех смыслах и позах, и этот парень казался очень красивым. Я даже не очень хорошо помню, как остался без одежды. В реальность я вернулся только тогда, когда меня держали мои пять наставников и дядя. А того парня вежливым матом просили уйти. Потом на меня долго орали, читали нотации, предлагали представить, что случилось бы, если бы нашим кланом управлял акарион… В общем, после этого меня до ста пятидесяти лет не выпускали за пределы поместья вообще. А за каждую попытку подойти к забору, был чуть ли не расстрел на месте. Это я сейчас, конечно, понимаю, что это было правильно, но тогда было обидно. Потом была первая охота и первый бал. Охота понравилась, бал — нет. Возможно, всё дело было в том, что на охоте я сам что хотел, то и делал, а на балу мне представили мою невесту… Не знаю. Танцевать, конечно, довольно интересно, но только с тем, с кем действительно хочется. А тут вдруг бац! и невеста. Мне вот только-только двести лет исполнилось, а уже пора жениться. Помню, скандал после этого бала был конкретный. Тогда-то и выяснилось, что потом во главе клана встану я. У нас ведь как: не по старшинству, а по силе. И если до бала я был третьим, уступая братьям, после него я стал первым. А поместье ещё полгода восстанавливали. Но своего я добился и жениться буду обязан только в тысячу лет. А это ещё целых двести лет свободы! В триста лет мне сообщили, что у вампиров появился мой возможный противник. Ты, то есть. Если честно, я тогда не сразу дорубил, как это так: мне уже триста, а ты только родился. Хотя, как потом мне рассказали учителя, твой приход в мир был фееричным. Начиная от полного лунного затмения, заканчивая криком, расколовшим несколько континентов. И меня начали учить. Учить убивать вампиров. Учить убивать тебя. Отныне все мои тренировки были направлены только на это. И это… дико раздражало. Знаешь, мне с детства вбивали мысль, что во всех мировых бедах виноваты именно вампиры. Говорили, что они достойны только ненависти. Ну, я и ненавидел. А что? Я ребёнок, которому что-то упорно втирают. Послушай такое каждый день — поверишь во что угодно. Вот только когда тебя заставляют ненавидеть недавно родившегося мальчишку, который ещё ничего сделать не успел в своей жизни — это было слишком. Но что мне было делать? Попробуй заикнуться, что не хочешь ненавидеть — объявят врагом народа. И не посмотрят, что ты будущий предводитель. Мы вообще клан довольно жестокий. Я это понимаю, но от этого никуда не денешься. Прогибайся под них, потому что они не прогнутся под тебя. И если один поймёт и поможет, то пять — уже задавят. Все боятся говорить то, что они думают. Боятся принимать решения. А мне просто не дают. Следят чуть ли не за каждым шагом. Я ещё с детства прославился своим свободолюбивым нравом. Когда убежал, когда не женился. Были ещё разные случаи. Меня бесит, когда кто-то пытается мной управлять, решать за меня. Это не моё, я имею свою голову на плечах, я уже достаточно взрослый, чтобы принимать решения и нести за них ответственность. А мне просто не дают. Возможно, мы оказались здесь не случайно. По крайней мере, я. Мне это было нужно. Глоток свободы. Независимость в своих решениях. Возможность самому выбрать себе дорогу. Это важно. Очень важно. Для меня. Дрейк замолчал, открыл глаза и внимательно посмотрел на Кайлена. Тот слегка порозовел под этим взглядом, только сейчас осознавая, что оборотень вообще-то старше его. Причем почти в два раза. Это несколько…смущало. А ещё, теперь надо было самому рассказать о себе, но Кайлен всё никак не мог собраться с мыслями. В голове продолжал звучать мягкий, спокойный, такой приятный голос оборотня. Его рассказ, его мысли… Всё это ещё не улеглось, ещё кипело в голове, душе, сердце. Как сейчас что-то рассказывать? — Пойду на охоту, — внезапно сказал Дрейк. — Что? — удивился Кайлен. — Сейчас? Зачем? — Мясо хочу, — просто ответил оборотень, — ты посиди пока, я быстро. И он выскользнул из пещерки. Под дождь, охотиться, чтобы дать вампиру время. — Спасибо, — тихо сказал Кайлен. Действительно, Дрейк был поистине удивителен. И кто бы мог подумать, что всё обернётся так? Что рука, занесённая для удара, будет почти касаться его руки. Что ноздри поймают его запах. Что сердце, возможно, замрёт на секунду.