воришка

прошла уже целая неделя, и за эту незначительную часть моего лета я успела и поседеть, и упасть в обморок, и... в общем, потратила не мало нерв. с каждым новым днём, проведённом в этой больнице я понимаю, что все мои "проблемы" до этого были не проблемы, а ерунда. домой я приходила чисто за тем, чтобы принять душ, сменить одежду и приготовить поесть, после чего вновь возвращалась в больницу и сидела рядом с Чимином. этот противный идиот отказывается от лечения и совершенно не слушает врачей, очень много смеётся и говорит, что ни с кем, кроме меня разговаривать не будет. он говорит, что я стала ему очень близка... а ещё я отлично готовлю есть, поэтому почему бы не воспользоваться шансом? ох уж его шуточки. тот поцелуй не обсуждал ни он, ни я. в общем молчании мы решили, что это не обсуждается и пускай остаётся всё так, как было. в какой-то степени я начинала себя ненавидеть за мысли, что мы могли бы быть вместе и что этот поцелуй не такой уж простой, но потом думала про то, что ему... осталось недолго. как я могу думать о таком и что-то требовать с него, когда он болен; когда он думает только о том, чтобы не умереть завтра же. я эгоистка. с родителями я так и не разговаривала. мама ничего мне не говорила по поводу моих ночных вылазок, а отца я больше так и не видела. но, знаете, сейчас меня это волновало меньше всего. — мисс Хон, можно вас? — как только лечащий врач зашёл в палату, Пак нахмурился и отвернулся в другую сторону. я вздохнула и вышла в коридор, прикрывая дверь. — что-то не так? — доктор кашлянул, после чего протянул мне бумаги. — это счёт за его госпитализацию и препараты, оплатите на первом этаже, — он поклонился и хотел уйти, но я остановила его за руку. — а что по поводу его выздоровления?.. — честно признаться, для его запущенного состояния он держится стойко. даже больше, чем просто стойко... последние снимки показывают, что опухоль остановилась и больше не распространяется. не могу сказать, надолго ли это, но... — но?.. — настойчиво переспросила я. — думаю, что мы справимся... на радостях я обняла врача за шею и начала шептать благодарности, а сама еле сдерживала слёзы счастья. неужели всё обойдётся? как только врач ушёл, я сразу же схватила свою банковскую карту из сумки, предупредив Чимина, что пойду поесть — иначе начнёт ворчать, мол, ты не должна ничего платить. денег у меня на карточке было достаточно, потому что родители откладывали на учёбу в столице, надеясь, что я поеду туда после совершеннолетия, но сейчас мне на это плевать. хотела я или нет, но ехать туда я уже не собираюсь. когда всё было оплачено и я получила квитанцию, то сразу спрятала её в карман и улыбнулась медсестре. — не думаешь, что пора бы покушать? — теребя плечо надувшегося Пака, говорю я. он так забавно дуется, что хочется только смеяться. — о чём ты разговаривала с доктором? — бурчит тот. — свидание с ним назначала, а что? — ему же минимум тридцать, на опытных потянуло? — удивлённо повернувшись, говорит Чимин. — а что? опыта-то надо набираться, а не с кем, — вздохнула я, следя за его реакцией. — итак, я сейчас разогрею тебе покушать. — ничего мне не надо. разогрей своему докторишке, — парень укрылся одеялом с головой и вновь лёг. — пф-ф, просто кто-то ревнует... — тихо пропела я, ставя еду в микроволновку. — ничего-то я не ревную! — взорвался Чимин, занимая сидячее положение. — да? ну ладно, — сдерживая смех, сказала я.

***

сегодня вечером будет звездопад, и это я узнала из новостей, которые только об этом и гласили. такой звездопад проходит раз в восемьдесят пять лет, поэтому я уговорила Чимина сходить на крышу, посидеть там и посмотреть, а может и желание загадать... когда Чимин хотел подняться, я вспомнила наставления доктора и сразу подкатила к его кровати инвалидную коляску. Пак чуть ли не ногой её отпихнул, но я вежливо его попросила не дурить и сесть в это чёртово кресло. он через силу согласился. когда я опустила руку, чтобы погладить его по голове, мол, хороший мальчик, его шапка случайно спала и мне открылся вид на побритую голову. из-за процедур Чимину пришлось лишиться волос, но он категорически не хотел со мной этого обсуждать, а тем более не разрешал смотреть. я подала ему шапку и сделала невозмутимый вид, покрывая того пледом, чтобы его не смущать. — у меня есть к тебе просьба, — внезапно сказал парень, пока мы ехали на лифте на последний этаж. — какая? — присев на корточки рядом с его коляской и кладя ладони на его колени, сказала я. — на крыше я буду сам ходить. я не инвалид, и эта тупая коляска мне не нужна, — я не хотя кивнула головой. Чимин конечно же мог ходить, мог прыгать, бегать и тому подобное, но врач категорически запретил ему резкие движения или самостоятельную ходьбу, потому что в любой момент он может потерять сознание. за неделю, проведённую тут, Чимин терял сознание шесть раз, и каждый раз я успевала его словить, сразу проверяя пульс, а то мало ли. доктор говорил не волноваться, всего лишь обморок, а я чуть с ума не сходила. потом привыкла. как только дверь на крышу была открыта, Пак поднялся с коляски, в руках держа плед, и, развернувшись, пнул коляску ногой. я успела отскочить в сторону, как коляска покатилась в другую. Пак выдохнул и отвернулся. агрессия с его стороны до невозможности редка, но последнее время он всё чаще срывается. и я его понимаю. я подошла к краю крыши и посмотрела на небо — по прогнозам, звездопад пройдёт через полчаса, но Чимина я вытащила раньше, чтобы точно ничего не пропустить. на мои плечи ложится плед, и Пак окутывает меня им, после чего выравнивается рядом. — я не беспомощный, не сейчас, — шепчет тот. — я знаю, — поворачивая голову, говорю я. он смотрит на меня и улыбается. мы садимся на крышу, расстелив покрывало, и долго смотрим на небо. внезапно парень обнимает меня, сидя сбоку, за плечо, и кладёт голову на мою. — вот бы так всегда сидеть, — счастливо говорит он. я поворачиваю голову и целую Чимина в щеку, просто не сдержавшись. слишком трудно находится рядом с ним и не прикасаться, а когда он делает это сам... сдерживаться становится ещё труднее. парень поворачивает голову и мы сталкиваемся носами, как он медленно наклоняет голову и прикасается к моим губам. я сразу же отвечаю. Чимин кладёт меня на покрывало и устраивается сверху, продолжая неистово нежно и мягко расцеловывать кожу. я дотронулась пальцами его щёк и погладила, улыбаясь. сейчас было так хорошо... Чимин чему-то загадочно улыбнулся, после чего стянул с себя пижамную рубашку больницы, показывая своё тело: на нём было много шрамов, ещё не заживших синяков и царапин. я на секунду замерла. парень проделал тоже самое с моей лёгкой майкой, после чего начал целовать мой живот. — тихо, молчи. ничего не говори, — как только я открыла рот, Чимин тут же приложил свой палец к моим губам. мне пришлось сразу замолчать. он стянул с меня джинсы, оставив в одном нижнем белье. Чимин был очень нежным и осторожным. каждое его движение показывало тону любви, тепла и уюта, в котором можно было легко утонуть. и почему раньше он казался таким холодным снаружи, и таким тёплым внутри?.. я полностью отдалась ему: свои мысли, фантазию; свою любовь и заботу. я отдалась ему полностью и безвозвратно.

***

Чимин лежал на мне, тяжело дыша, а я пялилась в открытое небо. как только мое зрение стало фокусировать после недавнего, я заметила падающею звезду. одну, две, десять... — смотри-смотри! звездопад! — начала кричать я, стаскивая усталое тело Чимина. парень упал на спину и начал смеяться, смотря на небо. я устроилась у него под боком и спросила: — что загадаешь? — нет смысла, — я удивлённо повернула голову вбок, смотря на его подбородок. — все звёзды давно мертвы. мы продолжили лежать и смотреть на звёздное небо. сейчас я чувствовала себя на седьмом небе от счастья, забыв про все проблемы и неприятности. он рядом со мной, я его чувствую; чувствую его тёплое дыхание, слышу красивые слова о том, какая я милая; я чувствую его всего. спустя двадцать минут, когда последняя звёздочка упала, я сжала Чимина в объятьях сильнее. — думаю, нам пора идти, иначе простудимся, — особенно учитывая то, что я успела натянуть низ и верх, а Чимин только низ. я улыбнулась, видя его упругий живот, и подняла голову, — Чимин? — я потрясла его за плечо. чёрт, он уснул. я начала его будить, но он не просыпался. что, опять обморок? я инстинктивно дотронулась до его пульса, но там... ничего не билось. — Чи... Чимин? Боже... слёзы начали капать с глаз, а я залезла на Чимина и стала бить его по груди: он не подавал признаков жизни. опустив голову на его грудь, я не услышала сердцебиение и заплакала ещё сильнее. — звёзды мертвы... — всхлипывая и целуя щёки Пака, в бреду шептала я. — как и ты.