Солнце, которое не греет.

По-настоящему важные события никогда таковыми не выглядят. Это уже потом память дорисовывает какие-то мелкие детали, которых возможно и не было на самом деле, чтобы придать всему произошедшему хоть какой-то внешний лоск. Фонг помнил отчётливо каждую минуту, которую он провёл в небольшой квартирке на окраине Милана. Почти год наедине с самим собой. Редкие походы в магазин воспринимались как наказание. Натужные улыбки соседям давались с трудом. Едва ли несколько слов за месяц. Всё свободное время Фонг проводил в медитациях, час за часом пытаясь утихомирить разбушевавшиеся эмоции. Но, как оказалось, вдали от Тсуны ему это было уже и не нужно. Не осталось никаких желаний, никаких целей, никаких привязанностей — только пустота внутри. Одиноким или несчастным Фонг себя не чувствовал. Скорее просто наконец достиг того самого просветления. Сосуд стал абсолютно совершенен, наполнившись пустотой. К сожалению, с каждым днём он начинал всё отчётливее понимать, что остаток своей жизни посвятит тому, чтобы вглядываться внутрь себя. Созерцать там истину. Год назад Фонг был бы счастлив и горд собой. Сейчас он предпочёл бы умереть, только бы не осознавать собственную никчёмность. В один из субботних вечеров Фонг внезапно распахнул глаза и понял, что его медитация медленно сжирает его самого, не оставляя места для чего-то настоящего. Он больше не хотел достигнуть просветления и познать откровение, если им предшествовала оглушающая пустота. Ему стало отчаянно жаль лет, проведённых в монастыре. Что он мог рассказать человеку, далёкому от мира боевых искусств? Чем он мог поделиться с кем-то, кого не интересует древняя история Китая и философия Будды? Что он знает о жизни снаружи? Ни на один вопрос Фонг не нашел приемлемого ответа. Топтаться на месте оказалось спокойнее и привычнее, чем идти в неизвестность. Но именно в этой неизвестности жили настоящие люди, всё время обгоняя его и уходя дальше. Где-то там уже полгода жил Тсуна. Радовался, смеялся, ошибался. Закончил школу. И всё время торопился вперёд, не страшась просто жить. Перешагнуть несколько десятилетий не просто. Отказаться от старых привычек, которые всего лишь напоминают о прошлом. Принять новые правила игры, не боясь в них запутаться. Сделать шаг навстречу собственному будущему. Он ходил в кино, с интересом проживая тысячи жизней. Он читал современные книги, поражаясь лёгкости языка и вдумчивости некоторых сюжетов. Он знакомился с музыкой — сильной, страстной и вызывающей в душе целый пожар. Он вживался в новый образ постепенно, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Ему нравилось быть частью людского потока. А ещё он часто думал о том, как сильно ему хочется поучиться быть живым именно у Тсуны. Узнать, какие книги тот любит. Посмеяться вместе с ним над каким-то дурацким фильмом. Сходить вечером в боулинг. Тысяча вещей, которые он хотел сделать впервые именно с ним. И, наверное, Фонг где-то в глубине души всё равно верил, что чудесным образом отыщется способ. Крохотная лазейка для него, дающая шанс побыть счастливым. Но от себя не убежишь. Как ни притворяйся парнем в модных джинсах и современной стрижкой, на деле ты всё тот же мальчишка из деревни, каким был когда-то. Когда в дверь постучали, Фонг как раз упаковывал вещи. Свадьба прошла на удивление гладко. Хотя, наверняка, стоит ожидать строгого выговора от Лар, как только она придёт в себя от шока. Всё же выглядели они с Реборном не лучшим образом, сбежав в самом начале. К нему теперь часто кто-то заглядывал. Соседка с пятого этажа, у которой постоянно что-то случалось в квартире, требующее срочного мужского вмешательства. Она любила короткие халатики и, кажется, была весьма падка на экзотику. Почтальон, который носил ему книги и целый ворох журналов каждую неделю. Пару раз Фонг даже приглашал в дом каких-то христианских сектантов, но те всегда быстро сбегали, сталкиваясь с непробиваемой бронёй. А потом и вовсе перестали стучаться к нему в дверь, чтобы поделиться словом Божьим. Звон дверной цепочки, щелчок поворачиваемой ручки. И стойкое желание захлопнуть дверь, чтобы не стоять столбом, ощущая, как земля уходит из-под ног. А на лице, наверное, спокойная улыбка, до омерзения приевшаяся даже ему самому. Он бы хотел хоть как-то выразить свои эмоции иначе. Но чем дольше думал об этом, тем сильнее начинал успокаиваться, почти впадая в транс. Ураганный шквал обрушился на гостя мгновенно, проносясь по коридору с гулким рокотом. Глаза ещё даже не успели охватить Тсуну целиком, а внутри уже всё взвилось на дыбы. Дышать через раз больно. Лучше вообще перестать вдыхать, чтобы не сойти с ума. Просто застыть и превратиться в статую. — Ой, — только и успел сказать Тсуна, с трудом удерживаясь на ногах. Он торопливо пригладил растрёпанные волосы и скромно улыбнулся, придерживаясь рукой за дверной косяк. Фонг зеркальным жестом впился пальцами в деревянную панель чуть выше руки Тсуны, потому что иначе схватил бы его, сминая до синяков. Неважно. За плечо, за шею, за запястье. Лишь бы покрепче. И застыть в таком положении навсегда, чтобы не нужно было говорить, думать, действовать. Прижаться лбом к тёплому плечу, позволяя гладить себя по голове бесконечно долго. Целую вечность, желательно. — Гокудера себе такие же купил, — внезапно сказал Тсуна, рассматривая джинсы, в которых длинные ноги казались убийственно идеальными. Он никогда не видел Фонга в такой одежде. А кимоно, оказывается, скрывало слишком много важных вещей. — Кого? — Фонг ошарашено вздрогнул от неожиданности. Все мысли разбежались от такого поворота событий. Словно Тсуна забрёл к нему на чай. И ничего не было. Всей этой чертовщины год назад. А они просто добрые приятели. — Ну джинсы. У Гокудеры-куна очень придирчивое отношение к одежде. Я не ношу такие вещи. Мне не идёт, — с некоторым сожалением протянул Тсуна, с трудом отрывая взгляд от стройных бёдер. Потому что это становилось уже почти неприличным. И каким-то глупым. Он ведь проделал свой путь сюда, как будто по Европе, захваченной фашистами. Таился от собственных людей, передвигаясь перебежками. Психовал до зубовного скрежета и нервной икоты. А теперь вот решил поговорить о моде. Лучше не придумаешь. Фонг перевёл свой взгляд на джинсы, которые, кстати, не очень любил, считая их худшим изобретением человечества. После сырного мороженого и сотовых телефонов. Внимательно всмотрелся в синюю ткань, прикидывая что-то в уме. И не выдержав, рассмеялся. — Чай? — озорно блеснув белозубой улыбкой, спросил Фонг, по привычке притрагиваясь к плечу, где обычно лежала коса, которой давно нет. Но тело пока помнило этот успокаивающий жест очень хорошо, ища в нём утешения. — Кофе, — вздохнул Тсуна, заранее предвидя лекцию на тему вреда кофеина. Но ему просто необходимо сейчас выпить чего-то покрепче. Да и кофе делать гораздо дольше, чем чай. А ему нужно время, чтобы придумать, что сказать. Нельзя же в лоб вывалить всё, что накопилось в душе. На кухне пахнет розмарином и ромашкой, от чего у Тсуны закружилась голова и немного начали дрожать ноги. А ещё тут так тесно, что Фонг оказался буквально на расстоянии вытянутой руки. Можно внимательно рассмотреть по-хулигански торчащую из-под пиджака рубашку. Собраться с духом, чтобы подобрать правильные слова. Хотелось бы заглянуть для начала в глаза, чтобы увидеть там, не зря ли Тсуна рванулся в такую даль, как только появился небольшой намёк на местоположение Фонга. Не впустую ли потратил множество часов, собирая информацию через подставных лиц. Бросил всё ради крохотного шанса, сказать ту самую заветную фразу, на которую теперь имел все права. — С сахаром? — будничным тоном спросил Фонг, разливая кофе по кружкам. Он уже почти спокоен, небольшая передышка позволила ему взять себя в руки окончательно. — Я люблю… — быстро выпалил Тсуна, вскакивая со стула. — С сахаром, — закончил за него Фонг, не оборачиваясь. Если сейчас он посмотрел бы назад, то они бы столкнулись почти нос к носу. Глаза в глаза. Слишком опасная близость. Тсуна любит сахар. Фонг тоже его любит. Сахар. Но вместо того, чтобы стушеваться и отступить, Тсуна начал злиться. Он слишком долго шёл к этому. Часы в тренировочных залах, сотни поединков с Хибари, десятки книг. Он двигался по выбранному пути, чтобы стать истинным Небом Вонголы. Закипающий гнев толкнул его вперёд, не оставляя времени на размышления. Пусть Фонг уже посмотрит ему в глаза. Почему он так упорно отворачивался всё это время? Ответ нашёлся сам собой — в дрогнувшей от напряжения спине, в разлитом кофе. И вместо того, чтобы ринуться с головой с обрыва, Тсуна лишь тихонько согласился: — Да, я очень люблю с сахаром. Спасибо. Тсуна действительно стал тем, на кого Фонг бы мог опереться. И теперь он просто понял, что если надавить ещё немного, Ураган может разворотить всё вокруг от бешеных чувств, едва сдерживаемых. В этом была когда-то причина их расставания. Она была препятствием и сейчас. Когда ты долго всем сердцем хочешь чего-то, то, получая это, никогда не можешь сразу поверить в реальность происходящего. Тебя одолевают сомнения. Невнятные подозрения. Ты начинаешь колебаться, даже если обычно тебе это и не свойственно. И чем сильнее желание, тем сложнее осознать собственное счастье. Фонг отрешённо вслушивался в тишину за спиной, рассматривая кофейную лужу на столе. Усталость, на место которой в любой момент может прийти ярость, гнев, безудержное буйство. Фонг и сам пока не знал, чем закончится сегодняшний день. Тсуна с замиранием сделал последний шаг, отделяющий его от мужчины. Рука осторожно легла на спину, легонько поглаживая плечи. В этих ободряющих прикосновениях почти интимная близость, какую Тсуна не испытывал ни с кем и никогда. Безумная вольность, которую едва ли можно себе позволить. Но появилась твёрдая уверенность, что именно Фонг не готов к большему. Если сейчас слишком близко подойти, то он сбежит, боясь взрыва. Не поверит, что Тсуна знал, на что шёл. Не сможет закрыть глаза и упасть, чтобы быть подхваченными. Кажется, им нужно заново познакомиться. Фонг ещё ничего не знал о Нео Вонгола Примо, в которого Тсуна превратился за год. И тот тоже, в свою очередь, должен привыкнуть к тому, что перед ним не мастер и не аркобалено, а влюблённый мужчина. — Можно, я останусь переночевать? — понижая голос почти до шёпота, попросил Тсуна. Сегодня он планировал не спать всю ночь. Так много хотелось рассказать. Фонг быстро кивнул, прикрывая глаза. Ещё немного и он бы растворился в той нежности, которая просто расплавляла его изнутри. Такое никак не высказать словами. Невозможно подобрать нужные. Но скорее всего, их просто не существует ни в одном языке мира. Есть немного другие. Любовь. Привязанность. Верность. Фонг пока боялся попробовать их на вкус. Они слишком сильные. Они пробуждают магию, не подвластную никаким кольцам и коробочкам. В которой Фонг пока ещё совсем новичок. — На равных, — пробормотал Фонг, осторожно оглядываясь через плечо. Тсуна уже успел перевернуть сахарницу и теперь пытался устранить беспорядок, отчаянно сгребая песок руками. Они наконец-то на равных в самом начале долгого пути, который им предстоит пройти. Небо усмирит ураган. Опыт сгладит былые раны. Но это будет ещё нескоро. А пока нужно просто идти вперёд. Шаг за шагом. Фонг улыбнулся. И больше не нужно бояться пустоты внутри. Потому что есть кому её заполнить.