Солнце, которое не греет.

Чаще всего они собирались по необходимости – спасти мир, преподать уму-разуму очередному безнадёжному ученику, вмешаться в политический кризис. В остальное время самодостаточно жили своей жизнью, не очень-то скучая друг по другу. Но семью не выбирают, как ни крути. Хотя Верде и лелеял надежду клонировать самого себя в ближайшем будущем, намереваясь создать себе идеального родственника. Сегодняшняя встреча должна была стать приятным исключением. Всё-таки такие как они не играют свадеб и не рожают детей. Но Колонелло всегда был бунтарём и первопроходцем, что в армии, что на гражданке. Может быть, за это и полюбила его Лар, согласившись на самую рискованную авантюру в их жизни. Аркобалено входили в церковь с видом заговорщиков, приглашённых на тайное собрание. А свадьба это так, прикрытие и ничего больше. Один только Череп сдержанно сиял, явно намереваясь разрыдаться где-то к середине церемонии. Он взволнованно крутил головой, словно именно ему предстояло через несколько минут пройти к алтарю. Реборн мысленно представил себе это зрелище, и на его лице появилась весьма довольная улыбка, которая подходила к ситуации куда больше настороженной угрюмости. Он устал от раздумий о том, что его ждёт здесь. Тсуна облегчил ему жизнь, даже не поинтересовавшись, куда отправляется аркобалено солнца, внезапно срываясь в разгар переговоров с Вендиче. Они полгода подготавливали почву, пытаясь предложить разумный вариант обмена Мукуро на некоторые весьма заманчивые предложения. И как раз за два дня до назначенного времени пришло приглашение от Лар и Колонелло. Разговоры о свадьбе ходили давно, но никто в неё не верил, кажется, включая и самих брачующихся. Они ругались по десять раз на дню. И не разговаривали друг с другом месяцами. Но всё же Колонелло умел успокаивать женщин, даже без помощи пламени дождя – через год Лар назначила дату. Реборн увидел его не сразу, хотя и находился в постоянном ожидании всё это время. И долго не мог поверить, что в этой полупустой церкви, где каждый гость виден как на ладони, можно было не заметить появления человека, стоящего почти у самого алтаря. И даже тот факт, что Фонг – мастер маскировки, не успокаивал. Видимо, не он один для начала проверял обстановку, прежде чем зайти. Если хочешь что-то спрятать, клади на самое видно место. И будь уверен, что выбрал самый достойный из возможных вариантов. Люди близоруки – они в упор не видят того, что мелькает перед глазами каждый день. Синие джинсы, чёрная водолазка и пиджак в стиле «casual» не могли служить достойным камуфляжем. Для кого угодно, кроме Фонга. Потому что он всегда был «парень в кимоно» и «мистер Китай». Думая о Фонге, вы сначала вспоминаете национальный костюм, потом косичку, а уже затем лицо, фигуру или голос, например. Куда бы ни забрасывала их жизнь, он был единственным, кто оставался неизменно надёжным и до зубового скрежета предсказуемым. Что ж, Фонг применил всё своё мастерство, демонстрируя чудеса ловкости. Выйдя за двери церкви, уже через минуту он сольётся с толпой и исчезнет из поля зрения. Скорее всего на это и был расчёт, кое-кто хотел избежать неприятных встреч и разговоров после церемонии. Реборн с трудом удержался от того, чтобы протереть глаза. День чудес продолжался – Фонг покусился на самое дорогое. Много лет он растил свою косу, которая символизировала «какую-то там ступень посвящения». И в итоге ему потребовался год, чтобы избавиться от неё. Новая причёска, так и просилась в какой-нибудь модный журнал. И новому Фонгу она шла. Перед ним стоял милый, интеллигентный мужчина, не лишённый внешнего лоска. Так бы мог выглядеть журналист какой-нибудь пригородной газетёнки, решивший написать репортаж о свадьбе бывшего командира из специальных войск и её ученика, вымахавшего во всемирно известного инструктора по выживанию в горячих точках. Не сенсация, но домохозяйки с удовольствием повздыхали бы над фотографией Колонелло, во фраке походившего на кинозвезду с этой его блондинистой шевелюрой и голливудской улыбкой. И позавидовать Лар, которая постоянно одёргивала простенькое белое платье, в котором она выглядела ужасно хрупкой и тоненькой. Счастье ей к лицу. Им обоим. Фонг поймал заинтересованный взгляд и слегка кивнул в ответ, мгновенно одаривая наблюдателя вежливой, натренированной улыбкой, ровно на четыре секунды, словно по инструкции из учебника*. Он совершенно по-американски заложил в карманы по три пальца, по-пижонски постукивая большими пальцами по кожаному ремню. Замечательная демонстрация. Любой профессиональный конфликтолог увидел бы в этой позе откровенный посыл. Фонг был раздражён, и причиной стал именно Реборн. Или возможно он просто боялся, что натолкнётся здесь ещё на кое-кого. Год не такой уж большой срок. Если бы Реборн захотел, то нашёл бы Фонга, как бы тот ни прятался. Но Тсуна такого приказа не отдавал, полностью погрузившись в свои новые обязанности. Он не вспоминал о нём. Не говорил о нём. Вот только каждую свободную минуту проводил чуть ли не в обнимку с книгами, которые Фонг так и не забрал. Иногда, наблюдая за этим молчаливым самоистязанием, Реборну хотелось притащить Фонга назад, затолкать их в одну комнату и закрыть, положившись на милость судьбы. Им нужно было поставить точку или же найти путь дальше, в чём он лично очень сомневался. Многоточия оставляют слишком большой простор для фантазии. Из реального человека получается идеальный образ, а из непростых отношений приукрашенная версия, о которой приятно вспоминать. И чем дольше носиться с этим, тем сложнее отказаться от них в пользу чего-то реального. Реборну казалось, что давным-давно пора двигаться дальше. Иллюзий на свой счёт он не питал, давно научившись отгораживаться от собственных чувств, постепенно затухавших. Фонг ощущал изучающий взгляд, но продолжал, улыбаясь, слушать священника, упорно притворяясь всего лишь гостем на свадьбе. Он не злился – не на что было. Он отчаянно боялся того, что может произойти. Уговаривал себя, что всё давно в прошлом. Но проводил часы, выдумывая варианты беседы с Тсуной, неизменно напоминая себе, что мальчику нечего здесь делать, а значит, домашние заготовки не понадобятся. И даже почти поверил сам себе, но всё равно испытал жгучее разочарование, причудливо перемешанное с облегчением, когда действительно не увидел Тсунаёши в церкви. Значит, и правда конец. И Реборн явно не обрадовался, увидев его здесь. Точно так же ждал, до последнего не зная, чем же всё кончится. Они всё-таки похожи. Просчитывают наперёд, но в самый последний момент, позволяют эмоциям вмешаться. Можно обойтись без этого, но они привыкли потакать себе. Реборн мог не ехать сюда, отговорившись занятостью. Фонг мог сделать вид, что не проверяет электронную почту – ведь последний год никто не знал его местоположения. Решение прийти сюда далось ему непросто. С одной стороны, Фонг надеялся, что теперь сможет просто улыбнуться и спросить, как дела. А затем развернуться и уйти, не испытывая прежней боли. Но в глубине души знал, что если увидит Тсуну, то не отпустит его уже никогда. Вопьётся в него, разом забывая все доводы рассудка. Но судьба распорядилась иначе, сжалившись над обоими мужчинами. Фонгу не нужно было ничего решать и ни с чем бороться. А Реборн мог спокойно наслаждаться церемонией и, хотя бы на ближайшие двадцать минут, выбросить из головы прошедший год. Самое главное теперь, успеть первым. Быстро пожать руки, вручить букет, бросить парочку дежурных фраз и снова исчезнуть, надеясь, что это не выглядит позорным бегством. И ему почти удалось. Колонелло, всегда чуткий к другим, не стал его задерживать. А Лар с трудом не падала в обморок, на неё накатило понимание содеянного. Но уже в дверях, раздался голос Реборна – спокойный и немного насмешливый, как всегда. Он явно решил не размениваться на вежливость и прочую ерунду и сразу ринулся к выходу, перехватывая Фонга. Вряд ли сам понимая, зачем. - Давно не виделись, - протянул Реборн, чуть заступая дорогу. Он всё ещё держал в руках букет, который создавал между ними своеобразный барьер. - Год, - уточнил Фонг, останавливаясь. Без широких рукавов кимоно было ужасно непривычно. Непонятно, куда люди девают руки в разговорах. Фонг первое время терялся, чувствуя себя неуютно. Но ко многим вещам пришлось привыкнуть за этот год. И джинсы не самая худшая из них. Реборн внимательно разглядывал его, напрочь забыв о том, что хотел поговорить. Слов не осталось абсолютно. И стало совершенно очевидно, что здесь и сейчас должен быть Тсуна. Что нельзя ломать себя так сильно, только чтобы забыться. Стать новым человеком непросто, но они оба отчаянно рвались вперёд, торопясь превратиться в кого-то другого. Тсуна надеялся, что сможет догнать свой Ураган. Никогда не говорил об этом вслух, но свято верил, что дело только в боевых искусствах, количестве изученных техник и пройденных тренировках. А Реборн не спешил его разубеждать, потому что сам не знал, где начинается правда и заканчивается ложь. Фонг же наоборот надеялся повернуть назад. Он хотел перестать быть мастером. Ему надоело быть воплощением восточной мудрости. Это не принесло счастья. Обманывался долгие годы, однажды проявив слабость. А теперь хотел просто жить. - Как дела у Тсунаёши? - спокойно спросил Фонг, выражая вежливый интерес. Хотя на самом деле жадно ждал ответа и боялся. Вдруг Реборн сейчас усмехнётся и обтекаемо даст понять, что они оба давно стали друг для друга чем-то большим. Фонг почти видел это, множество раз в своих снах. Так глупо. Он оказался таким безнадёжно ревнивым. - Лучше не бывает. Занимается переговорами в Италии. Вырос на пять сантиметров, - саркастично отозвался Реборн, похлопывая букетом себя по руке. И с огромным трудом удержался, чтобы не ударить Фонга по голове несчастными цветами. Да каким же нужно быть идиотом, чтобы спрашивать подобное, если даже простое упоминание его имени вызвало такую бурю эмоций. - Это замечательно, - кивнул Фонг, сам не понимая, что в этом замечательного. Он глубоко поклонился Реборну, намереваясь прощаться. Услышанного оказалось достаточно. У Тсуны всё прекрасно. Он сделал самую необходимую вещь – оставил прошлое в прошлом. Теперь и ему можно вздохнуть спокойно и шагать дальше. Только понять сначала, куда именно. – Заботься о нём и дальше. Реборн фыркнул, отшвыривая букет в урну. Выудил из кармана сигарету, провожая Фонга взглядом. Вот уж теперь он точно чувствовал себя той самой «злобной стервой», которая есть в любом романе. Ну ничего. Исправить в этом мире можно что угодно. Даже покойнички иногда с того света возвращаются. - Хибари, где там Тсуна? – мрачно спросил Реборн, неспешно прогуливаясь среди хорошеньких домиков, в которых наверняка жили милые семейные парочки. Интересно, Колонелло и Лар тоже поселятся где-нибудь в таком месте? Голос хранителя облака как всегда оставался ровным и безразличным, но сам Реборн не смог удержаться от удивлённого возгласа, когда услышал последние новости: - Что значит, он исчез сразу после моего отъезда? *Читала где-то о таком. Было занимательно.