Письмо от маленького мальчика

― Снова они… ― раздражённо прошипел Алдуин, услышав о нигинверах. Он надеялся, что эти существа больше не будут беспокоить его. Они ведь договорились, что больше не будут лезть к Алдуину. Жалкие подобия людей не сдержали своего слова. Как он и думал. Алдуин развернулся в другую сторону и полетел на юг. Примерно через пять минут он уже был около скрытой снегом пещеры, в которой он и познакомился с нигинверами. Алдуин пролетел сквозь снег, хоть и знал про другой, более нормальный путь. ― Хей! Приветствую тебя, мой старый друг. Давненько не виделись! ― радостно произнёс чёрный, зеленоглазый дракон. Он стоял перед недобро настроенным «Пожирателем мира» и улыбался во все клыки. В отличии от всех здешних драконов этот дракон не опирался на запястье крыльев, а на передние лапы, на пальцах которых были мощные когти. На спине и по всему хвосту были недлинные, но очень острые шипы, а на всех остальных местах были чешуйки. Нигинвер, в образе дракона, был чуть-чуть ниже Алдуина. ― Зачем ты меня сюда позвал? ― приземлившись на пол пещеры, спросил Алдуин, смотря на нигинвера недобрым взглядом. Он знал, что эти существа просто так не выходят с ним на контакт. ― Слушай, Алдуин. Ты же знаешь, что бывают случайности, верно? ― красноглазый дракон недобро сверкнул на зеленоглазого, понимая, что по их вине случилось что-то нехорошее. ― Так вот произошло… произошла ошибка в ошибке, понимаешь? ― уже невесёлым голосом произнёс нигинвер. Только сейчас Алдуин заметил, что тот что-то держал в левой лапе. ― Что у тебя в лапе? Говори, ― сузив глаза от недоброго предчувствия, угрожающе произнёс Алдуин. Он был уже очень зол только от того, что эти существа вышли с ним на контакт. Сейчас он знал, чтобы тот не сказал, его жизнь измениться. Если бы это было мелочью, то нигинверы отправили письмо или записку. ― Слушай, это было ошибкой, ― сожалеющим голосом сказал зеленоглазый. ― Но с другой стороны, именно это и спасло этот мир от бездумной тирании, ― уже более нейтрально произнёс нигинвер. Он подошёл к Алдуину и опустил лапу, в которой что-то было, перед ним. ― Не соверши и ты ошибку, ― сказал своё пожелание зеленоглазый и испарился в чёрном тумане, а вещь, что была у него, упала перед Алдуином. ― Что за чёрт… ― прошипел Алдуин, опуская свой взгляд на маленькую вещицу. Этой вещицей были чёрные, с серым узором, ножны для кинжала. ― Нет… нет, нет, ― в растерянности начал шептать Алдуин, поняв, для какого именно кинжала созданы эти ножны. Пятно… нет, не пятно, а метка. Этот след был меткой. Значит ли что Лаудерк на самом деле не Лаудерк, а… а кто? Прохожий человек? Чья-то душа? Драконорождённый… или Акитамг? ― Твою мать, ― досадно выплюнул Алдуин, прекрасно понимая желание “Лаудерка” – не уничтожать людей. “Всё это время я был с Акитамгом?! Чтоб его…” ― разозлёно подумал «Пожиратель мира». “Вот же сволочь... а он мне ведь ещё и понравился…” ― досадно произнёс про себя Алдуин. ― Убить? Нет. Зачем же его убивать? ― уже вслух сказал чёрный дракон, разворачиваясь к уже не скрытому выходу пещеры.

***

Алдуин только что приземлился на камни пещеры. Он был очень нехорошо настроен на встречу с самозванцем несмотря на тёплую погоду и солнце, очень близкого к горизонту. Алдуин, с нехорошими намереньями, зашёл в пещеру – некое подобие гнезда. Лаудерк – как бы несколько минут назвал его Алдуин, умиротворённо спал на траве. Сейчас ещё не прошла та боль, вызванная обидой и гневом, и красноглазый дракон решил, что виновник должен быть обязательно наказан. Он медленно подошёл к Довакину, оттягивая сладкий момент, и в последний раз посмотрел на это милое умиротворённое лицо, потому что, в следующий миг, Алдуин резко переворачивает спящего Акитамга с живота на спину, тем самым пробудив его ото сна. Довакин не понимает, что происходит и пытается вырваться из железной хватки «Пожирателя мира», но у него ничего не выходит. В следующую секунду он пытается вырваться с помощью крыльев, но Алдуин придавливает их, куда более мощными, собственными. Акитамг пытается вырваться при помощи задних лап, но броня Алдуина слишком крепкая, чтобы хоть что-то прочувствовать через неё. Хвост извивается от избытков эмоций, нервов, по траве, но никак не может помочь своему хозяину – уж слишком он неповоротливый. Чёрный дракон наклоняется к искривлённому, от испуга, лицу Довакина, и теперь полностью придавливает его своим сильным телом к полу. Он несколько секунд смотрит в испуганные, широко открытые глаза драконорождённого. ― Что происходит? ― безысходным, будто не своим голосом, выговорил драконорождённый, практически полностью обездвиженный своим давним врагом, у которого глаза горели от переполненной злобы, причиной которой Довакин мог только догадываться. ― Ничего, ― шипит Алдуин после пару секундной паузы, резко проникая в рот драконорождённого, царапая клыками, не обращая внимание на протест. Кровь струйками начала течь изо рта бывшего человека. Через мгновенье Довакин уже чувствует, как что-то твёрдое упёрлось ему прямо под хвост. Страх начал переполнять Акитамга, вынуждая возобновить попытки сбежать. Отвратительный холод пробежался по всему телу, заставляя ещё не полностью проснувшийся мозг раскалываться в сильных муках от неожиданных ощущений и эмоций вкупе с болью и страхом. Он понимал, что Алдуин гораздо сильнее его физически, и что он никак не сможет противостоять ему кроме, как только с помощью криков, но сил сейчас даже на них не было. Мерзкое ощущение понимания, что именно сейчас произойдёт, выедало его изнутри. Алдуин оторвался от «поцелуя» и, устроившись поудобнее между ног драконорождённого, медленно начал протискиваться внутрь, раздвигая узкие стенки. Довакина накрыла новая, более мощная волна боли, исходящая изнутри. Его мышцы устали сопротивляться и теперь он просто лежал на траве, понимая всю свою беспомощность во всей её красе перед Алдуином. Внутренности жгло от резкой, сильной и острой боли, отдаваясь эхом по всему обездвиженному телу. Акитамг зарычал, моля о пощаде зверя. Но Алдуин не обращал на это особого внимания и, перестав медленно входить в него, резко вошёл на всю длину, заставляя Довакина вскрикнуть и потерять голос. В глазах Акитамга потемнело от разрывающейся боли внутренностей. Алдуин начал трахать обездвиженное под ним тело грубо и жёстко. Серый хвост уже не извивался так резко и часто. Алдуину теперь не требовалось крепко удерживать Довакина. У Акитамга сильно болели мышцы крыльев, за которые Алдуин и фиксировал его на одном месте. Но это крохотное неудобство никак не могло сравниться с той маленькой частичкой боли, что причиняет ему сейчас Алдуин. Он вколачивался в драконорождённого равномерно, получая бешеное удовольствие. С каждым толчком проникать было всё легче. В какой-то миг Акитамг почувствовал, как по бёдрам потекла тёплая кровь. А может кровотечение началось ещё несколько секунд – минут назад. Точного ответа на этот вопрос Довакин не знал. Сейчас он лишь чувствовал разрывающиеся адской болью внутренности, максимальное унижение, натёртое о камень левое крыло, теперь тоже истекающие кровью драконорождённого. Мягкая трава уже была вся слипшаяся кровью Довакина. А пристальный взгляд Алдуина пугал его больше, чем уже в ряд ли осуществимый план. «Пожиратель мира» продолжал вбиваться в податливое и почти бессознательное тело драконорождённого. Когда Алдуин с громким рыком кончил, оставляя укус на Довакине, даже прокусывая его толстую и прочную броню на плече, то у того уже не было никаких мыслей. Только голая реальность и убивающая боль ниже пояса. Зверь слез с бездвижного тела и, отойдя на несколько метров от него, лёг. ― Завтра я покончу с тобой раз и навсегда, Довакин, ― угрожающе произнёс Алдуин, практически выплёвывая последнее слово.