Письмо от маленького мальчика

Драконорождённый уже терял сознание, когда до него донеслась фраза, сказанная его врагом: «Завтра я покончу с тобой раз и навсегда, Довакин.» Ему не снились сны, но и спокойным его сон тоже не был. Боль иногда давала о себе знать во всех частях малоподвижного тела. Вот и сейчас боль парализовала хвост, отдаваясь неприятными ощущениями. Через пару минут отпустила. Акитамг открыл глаза. Его больше не клонило в сон, а даже наоборот, несмотря на всё ещё тёмное время суток. Он уже не чувствовал спину, а боль, что была с ним всю ночь, не была сейчас на столько сильной. Довакин собрался с силами и, оттолкнувшись правым крылом, согнул левое, переворачиваясь на живот и шикнул от на мгновение появившейся боли. Послышался хруст травы. Акитамг бросил взгляд на спокойно спящего в десяти метрах от него Алдуина. Полежав так минуту, Довакин аккуратно, стараясь не шуметь, преодолевая вновь нахлынувшую боль, поднялся на ноги, хромая на правую. Прищурившись, он нашёл источник тусклого света – выход из пещеры. Акитамг, терпя вспышки боли в правой лапе, пошёл к выходу из этой злополучной пещеры. Крылья тоже ныли, но такую мелочь он не замечал – привык. Выйдя наружу, лёгкие Довакина вдохнули свежий и чистый воздух. Сейчас, примерно, было полтора часа до рассвета. Вдруг неожиданный сильный порыв морозного ветра заставил серого дракона опустить голову, пряча за крыло. Только сейчас драконорождённый заметил, что крыло было более в плачевном состоянии, чем ему показалось в пещере. Рядом с запястьем оно было разодрано, но слава богам, не насквозь. Тогда он этого просто не замечал. А ещё он вспомнил, что враг разодрал ему броню на плече. Ветер, вроде бы успокоился, и Акитамг поднял голову, осматривая повреждения на своём теле: шипы на спине, местами отупели, а некоторые и обломились, наверное, слой травы был слишком тонким. Были и другие повреждения, но они не были серьёзными. Кровь была, но уже давно запёкшаяся. Тут Акитамг вспомнил ещё и про «поцелуй» Алдуина, скривившись, раскрыл пасть, только сейчас чувствуя противный вкус несвежей крови. Он простоял так пару минут, думая куда же ему теперь лететь. Люди – давно не вариант… про них вообще забыть теперь можно. Может быть Партурнакс сможет ему чем-нибудь помочь. Ну другого варианта Акитамг не видел или просто уже не замечал. Он всё же решил лететь к Глотке мира, чувствуя нехорошие ощущения в крыльях. Аккуратно спрыгнув с обрыва, старясь не навредить своему и без того больному тело, Довакин взял курс на Глотку мира, ловя попутный ветер. Он расправил свои кровавые крылья, дыша через нос. «Надо будет найти озеро…» ― подумал он, чуть снижаясь. Драконорождённый уже чистым был в минуте от Глотки мира, когда солнце коснулась своими первыми тёплыми лучами его крыльев и всего остального мира, преображая и без того красивый пейзаж, добавляя в него краски. Ветер иногда мешался ему, сбивая с намеченного курса, летя прямо навстречу, толкая обратно. А болезненно ноющие крылья не особо-то и сопротивлялись потоку ветра. Погода в небе была не тёплая, но и не холодная, что не могло не радовать Акитамга. «Хоть что-то нормальное и адекватное есть в этом мире» Наконец прилетев к намеченной цели, Довакин спустился на холодный снег, чувствуя неприятный холод. Партурнакс, как и всегда, сидел на стене. Сейчас он дремал прямо на ней. «Разбудим» ― подумал драконорождённый, подходя, чуть хромая, к взрослому дракону. ― Эм… Партурнакс? Хех... ― громко произнёс Акитамг, смотря на просыпающегося дракона. ― Кто? ― задал короткий вопрос Партурнакс, смотря ещё непроснувшимися глазами на Довакина. ― Я Драконорождённый… Акитамг… ― Как это? ― задал первый попавшийся вопрос Партурнакс, подозрительно косясь на Акитамга. ― Хотя… В последнее время был слух, что драконорождённый был убит драконами. Значит, вот почему ходят такие слухи… ― спокойным голосом произнёс старший дракон, смотря в глаза Довакину, осматривая того. ― Кинжал, это всё из-за каменного кинжала… ― прошипел Дова, гневно смотря в сторону. «Если бы не этот кинжал, всё было бы нормально…» Партурнакс, слезая со стены, вытащил сбоку от неё белый и маленький камешек. ― Держи… Если ты драконорождённый, ― произнёс старший, отдавая камешек Акитамгу и смотря прямо в его голубые глаза. «Он говорит правду…» ― пронеслось в голове у Партурнакса. Довакин принял камень, с трудом удерживая его запястьем. «А он тяжелее, чем казалось…» ― камень и вправду был не таким лёгким как могло показаться на первый взгляд. Партурнакс, отдав камень, отошёл от Акитамга, продолжая смотреть на него. ― Найди текст и прочитай его про себя, ― произнёс старший дракон. Довакин начал разглядывать камушек, как вдруг наткнулся на какую-то надпись. Он хотел прочитать её вслух, но вспомнил, что ему сказал Партурнакс. В следующею секунду он почувствовал, как ледяная боль, холоднее той, что была ночью, будто бы молния, поразила его голову. Несколько мгновений и он ощущал, как чьи-то воспоминания освобождались от каменного плена и, пройдя путь от запястья до мозга драконорождённого, проникая в самый потаённые уголки, залезли в его собственные воспоминания. Перед его глазами начали мелькать картинки, сменяющие друг друга. Вот он видит, будто бы себя, таким же серым, как и сейчас, только гораздо моложе. Также он видел, как смотрел на людей сверху вниз, вместе с другими молодыми драконами. Люди тогда показались ему рабами, которые работали на более высших существ – драконов. ― Лаудерк, ― обратился к нему древний. ― за мной, ― сухо бросил красно-коричневый дракон. Молодой кивнул и слепо последовал за более старшим драконом, печально оглядываясь назад, медленно скользя взглядами по другим драконам. Погода тут была ясная и жаркая – горазда жарче, чем сейчас у них в Скайриме. Солнце клонилось к закату. Лау следовал за старшим, проходя мимо огромных вырытых ям и «слегка» странных сооружений и зданий. Шли они, примерно, минут пятнадцать. ― Беги, Лау, лети подальше отсюда! ― шёпотом быстро произнёс древний, толкая своим крылом серого к краю обрыва, скрытому густым туманом от ненужных глаз. ― Тебе здесь не место. Тебя могут убить в следующий раз! ― угрожающе произнёс старший дракон. ― Спасибо, ― низко поклонившись, с огромной благодарностью произнёс Лаудерк, срываясь с обрыва и раскрывая серые крылья, пропадая в тумане. Красно-коричневый дракон кивнул и поднял с земли белый камушек.