Отвори своё сердце для печали...

Джексон припадает к нежным губам и идеально наклоняет голову на сорок пять градусов. Ему удаётся утянуть партнёршу на всю глубину своих лёгких. Когда она начинает задыхаться и вцепляется в него своими коготками, он слышит: «Снято!» Он тут же отпускает девушку и отходит в сторону, готовясь к следующей сцене. — Джексон-ши, это бесподобно! — его менеджер тут же всучивает горячий напиток и вытирает его лоб, — Всё с одного дубля! Всегда. Это конгениально. Ван садится в холодке и закрывает глаза. Потом вспоминает про кофе и не торопясь начинает цедить этот чудо-напиток. В каждом его взмахе ресниц, повороте головы и движении рук - ощущается такой шарм, такая сила страсти, что обслуживающий персонал толпятся неподалёку, забывая о своей работе. — Джексон-ши, сегодня пригласили каскадёра, вы посмотрите на него? Он ждёт. А то не знаем, подписывать ли с ним контракт? — менеджер садится рядом и заглядывает в лицо актёру, — Без вас никак нельзя. — Мне всё равно, какая разница, кто это будет, просто сделайте так, чтобы мы почти не пересекались на съемочной территории. — Хорошо…только это невозможно…вас же будут гримировать вместе. — Ладно, подписывайте свой контракт, хотя…я и сам вполне способен выполнять трюки…я же уже говорил. — Ну что вы, для этого есть профессионалы, им платят деньги за то, чтобы они калечились, а вам-то это зачем? Голос помощника режиссёра объявляет следующую сцену, Ван поднимается и идёт к партнёрше. *** Марк сидит в мягком кресле и читает сценарий. Когда он увидел свой контракт, радость разлилась в душе горячими волнами. Ему еще никогда не предлагали такие сказочные условия. Питание за счёт фирмы, страховка, оплата — каждый день. О чём ещё можно мечтать? Если он заработает много денег, удастся свозить Джинёна отдохнуть. Ещё можно будет больше не зависеть от своих родителей, проживающих в Лос-Анджелесе. Но самое главное — это перспектива на будущее, если он станет востребованным, значит дела пойдут в гору. Учёбу он уже заканчивает, а Джинёну еще год остаётся. Он, конечно, тоже зарабатывает, пишет песни и музыку, но этих денег совершенно не хватает даже на еду. Теперь Марк ухватил, наконец-то, удачу за хвост и уже точно не отпустит. — Марк-ши, сценарий вы можете забрать с собой. Если согласны, пожмём друг другу руки, -работодатель ставит чашку с кофе на столик и потирает руки, — Вас всё устраивает? — Определённо. — Ну что же, с завтрашнего дня начинайте. Вот ваше расписание. Да, я еще хотел узнать, как же ваша учёба? Одно другому не помешает? — Нет, об этом я уж точно позабочусь. — Тогда всё. Приятно было иметь дело с таким решительным молодым человеком. Они пожимают друг другу руки и Туан идёт к двери. Потом останавливается и разворачивается к мужчине. — А посмотреть сейчас можно? — Что посмотреть? — Съёмки… Марку дают пропуск и он спускается в павильон. Ему просто везёт, что съемки сегодня проходят в павильоне, а не как завтра-прямо на улице. Он подходит к стеклянному ограждению и смотрит вниз. Отсюда ему разрешили посмотреть на главных героев сериала. Темноволосый парень что-то говорит и размахивает руками, его лицо всё время меняется и Марк никак не может сфокусировать свой взгляд. Вот, навстречу ему выходит актриса, очень маленькая и худая, и неожиданно резко бьёт его по щеке. Туан зажмуривается на секунду и следит за реакцией актёра. Тот садится на корточки и закрывает лицо руками. В его позе так легко читается буря. Все его мускулы напряжены, руки нервно сжаты, он весь, как комок энергии, которая сейчас прорвётся чем-то сильным. Но вместо этого идёт обратная реакция. Тело расслабляется, пальцы разжимаются и на лице появляется чарующая улыбка. Марк ну никак не ожидает такого исхода, по его позвоночнику проходит ледяная волна. Он не может оторваться от этой сцены и приходит в себя только, когда актёр встаёт с места и идёт куда-то в сторону, и пропадает из вида. *** Джексон заканчивает работу далеко за полночь. Сил нет даже самому вести машину. Ну на то и существует менеджер. Ван падает в мягкое кресло и засыпает. Он совсем не чувствует, как заботливые руки пристёгивают его и машина начинает мягко лавировать по ночной автостраде. Когда автомобиль останавливается, Джексон сразу открывает глаза и отстёгивает ремень. — На сегодня ты свободен…в отличие от меня… — он отпускает менеджера и идёт в свою любимую квартиру, находящуюся на двадцать третьем этаже многоэтажки, куда совсем недавно переехал. Квартирка ему очень нравится. Она достаточно большая, но всё же уютная и гармоничная, как и он сам. Скоростной лифт быстро доставляет его на место. Он набирает код у своей двери и слышит приятный писк, а потом двери открываются. Он идёт по широкому коридору, на ходу скидывая одежду и оставляя её там, где она упадёт. Спальня наполняется нежным голубым свечением и Джексон замечает девушку в своей кровати. «Чёрт, я совсем забыл!» — шепчет он и идёт в душ. Тёплые струи расслабляют его тело ещё больше. Он стоит так долго, задумавшись ни о чём, отдаваясь этим приятным минутам… — Эй, кто тут у нас сегодня? — Джексон ложится в кровать и девушка начинает шевелиться. — Кайе, ты вернулся? Я так долго тебя ждала… — она протягивает к нему руки, но он только целует её в голову. — Уже поздно, спи, бэби. — Ну я уже выспалась, иди ко мне. Ван вздыхает и переходит с целомудренных поцелуев на более откровенные. — Я так люблю тебя, Кайе… — девушка нежно шепчет ещё какие-то милости, а Джексон разрывается между сном и страстью. *** Марку выдают небольшой аванс и по пути домой он заходит в супермаркет. Набирает продукты и предвкушает, как сейчас придёт и приготовит своему любимому что-нибудь очень вкусное. Он закидывает в тележку всё подряд, потому что очень голоден и съесть ему хочется всё. Ещё он думает, что приготовит для Джинёна мясо. Туан гордится, что умеет хорошо готовить. Вкусно поесть он любит, а живёт отдельно от родителей с пятнадцати лет, вот и пришлось научиться, чтобы не голодать. Ну вот, тележка полная и Марк спешит к кассам. — Джинёни, Джинёни, я дома! Из комнаты навстречу выбегает его парень и кидается ему на шею, обнимая ногами и руками, как коала. Марк отпускает сумку на пол и обнимает его. — Я соскучился… — Джуниор трётся лбом о его лицо и шумно вздыхает, — Время без тебя перестаёт идти и мне всегда кажется, что я не существую… — Ну что за глупости ты говоришь. Помоги лучше мне с продуктами. Я подписал контракт. Теперь у нас будет больше денег! А сейчас я приготовлю для тебя мясо. Как обещал. Вечер неслышными шагами вползает в раскрытые окна. А два друга сидят в гостиной на диване и разговаривают. Серединки у обоих полные, поэтому настроение хорошее. — Марк, в этом сценарии очень трудные трюки. Ты уверен, что справишься? -Ну, конечно, Джинёни, я же профи. — Мне всегда страшно, когда ты исполняешь свои прыжки. Я вполне могу сам зарабатывать нам на жизнь. Разве мои песни мало приносят дохода? — Джуниор обнимает Туана и заглядывает ему в глаза. — Джуниор, я же должен тебе помочь. Мы скоро станем богатыми. — Марк, немного странно слышать от тебя такие слова…ты же и так богат. Аристократ из семьи аристократов… — Джинён улыбается и сжимает нежное, тонкое тело. — Эти деньги не мои, Джинёни, а родителей. Я и сам могу заработать. Мои предки внушили мне с самого детства, что настоящий аристократ даже если и останется без всего, сможет снова заработать огромный капитал. Вот я и решил, что хочу проверить, настоящий я аристократ или только приживала своих родителей. Джуниор обнимает своего любимого и шепчет: — Конечно, Марк, ты самый настоящий… Даже и не сомневаюсь… Джинён с самого начала их знакомства понял, что Туан аристократического рода. Стоило увидеть его породистые черты лица. Его, словно выточенные из гранита, конечности… Эти тонкие запястья, щиколотки. А этот изящный профиль! Губы, словно нарисованные яркой краской. Такие совершенства рождаются только среди таких же идеалов. — Джинён, ты о чём задумался? — Марк кладёт голову другу на колени и заглядывает в лицо. Тёмные, почти чёрные глаза ярко блестят, пробивая сумерки своим светом, — В твоих глазах сияет солнце…они зажигаются, как лучи, пробивающиеся сквозь щели. Ты очень красив, Джуниор… — Куда мне до тебя… — шепчет парень и начинает перебирать пышные тонкие пряди, — Солнце внутри моих глаз лишь отражается от настоящего… *** Джексон стоит внизу павильона, где проходят съёмки. Из-за сильного ливня уличные сцены отменили. Он наблюдает, как вновь нанятый каскадёр исполняет какие-то трюки. Вот он подлетает высоко вверх и делает сальто. Потом приземляется на ноги и снова взлетает. «Ему что, не знакома гравитация? Что он творит?! Где его только откопали… Наверное — это самый лучший профессионал в Сеуле, ведь он снимается вместе со мной, Джексоном Ваном…» Через полчаса пробных съемок Марка сажают в кресло и им занимается стилист. Его лицо должно походить на внешность главного героя. С этим не поспоришь. Он оборачивается, когда в комнату входит вчерашний актёр и садится в соседнее кресло. Сначала его очередь, а потом из Туана будут делать копию. Лицо парня в зеркале очень похоже на актёра из дорамы, которую они вместе с Джуниором смотрели совсем недавно. Эти глаза, губы, только вот голоса его Марк до сих пор не слышал. — Скажите, мне ждать сильно долго? — обращается он к стилисту. Джексон вздрагивает и открывает глаза. — Нет, совсем недолго. — слышится фраза, а Ван всматривается в отражение сидящего сзади парня. Он видит его лицо и светлые пряди волос. Тут же вспоминается гейская парочка. Он слишком похож на того блондина, но Джексон пока не уверен. «Нужно познакомиться…» — думает он и снова прикрывает глаза. Как только трюк исполнен, Джексон подходит к запыхавшемуся парню и протягивает руку. — Джексон Ван. Марк не ожидает, что к нему подойдут и от этого теряется. На лице его грим и он очень сейчас похож на этого Джексона Вана. — Марк… Туан… — он протягивает руку и слегка наклоняет голову в поклоне. У него получается это скорее, как у галантного кавалера, а не как у корейца. — Ты китаец? — Ван пытается разглядеть черты лица парня за толстым слоем макияжа. Но этот голос! Его никогда не спутаешь с другим. — Да, американец…китайского происхождения… — отвечает Марк. -Я тоже китаец, на каком диалекте говоришь? — Тайваньский… — Понятно. А тогда ты был более разговорчивым… Ну что, а как поживает твой черноволосый друг? Марк удивлённо смотрит на парня и ничего не понимает: — Мы знакомы? — Теперь, да… Помнишь, кафе…вечер…туалет… — А-а-а! Ты тот самый парень? Я и думаю, чего мне так твой голос знаком… Такой голос не забудешь. — Правда? — Ван никак не может избавиться от мурашек, которые атакуют его с тех пор, как он слышит голос этого трюкача. — Правда. — Это хорошо… — улыбается Джексон самой милой своей улыбкой, — Ты уволен! *** — За что?! — кричит Туан, а Ван его просто игнорирует, — Я делаю свою работу хорошо! — он забегает вперед парня и становится ему на пути. Тот останавливается и продолжает улыбаться. — Ты слишком сильно орёшь…мне это не нравится… — Это — слабый аргумент, попробуй придумать что-нибудь еще. — Марк перестаёт кричать и говорит уже спокойным голосом. — Ещё…мне не нравится твой голос. Это сильный аргумент. — Ван меняет улыбку на серьёзное выражение лица. — Нет! Моего голоса ты не будешь слышать. Я всего лишь трюкач, без слов. — Марк сжимает кулаки и старается, чтобы это движение не добавило в его голос страсти. — Именно! А мне хотелось бы слышать! — Джексон играет роль, вычерчивая границы контрастов. — Тогда слушай. Ты меня не уволишь. Это не твоя личная студия. Ты всего лишь актёр. Нанятый, как и я. Ты возомнил себя Богом? — Я — главный актёр. И моё мнение — на первом месте… — Джексон даже не повышает голос. Он говорит ровно, на своих любимых басах. — Тогда иди и скажи, что ты меня увольняешь… И найди аргументы получше. — Просто я не люблю геев… Но я дам тебе шанс. Ты слишком хорош…как профессионал. — Значит я не уволен? — Марк опускает кулаки и вытирает тонкими пальцами лицо, размазывая грим. Джексон ловит это движение и прослеживает за этими руками. — Я даю тебе испытательный срок. Один месяц. — За месяц я должен буду изменить свою ориентацию? — Нет, перестать действовать мне на нервы своим ужасным голосом.