Отвори своё сердце для печали...

— Ты вообще, когда-нибудь бывал на пляже? — Югём нервничает и заглядывает на сидящего рядом парня. — Конечно, что за вопрос такой? — Джинён нагло развалился на сиденье, он чувствует себя виноватым, но никогда и ни за что не признается в этом даже себе. — Как мы его там найдём? Ты даже не знаешь точное местоположение. Мы обречены на скитание. — Я ещё ему позвоню, в конце-концов телефон же заработает и он скажет нам точное место. — А если — нет, если мы не дозвонимся? Что будем делать? — Югём снова поворачивается. — Мы его найдём… Я всегда чувствую, где он…ты просто слушайся меня… Вот сейчас мы едем неправильно! — Джуниор поднимает кресло и зло смотрит на соседа, — Там был поворот! Нужно было свернуть! — Ты мне поздно сказал. — Ким останавливает машину и даёт задний ход. Сзади начинают сигналить. — Что ты творишь? — Ты же правила нарушаешь! Мы так не доедем… — Джинён делает огромные глаза и пытается схватиться за руку парня. — Спокойно. Я всегда так делаю. Видишь, никто и близко не подъедет. Шикарная машина — это очень большой плюс. Кто же захочет в неё въехать? Разве что только камикадзе. А их почти не бывает… Я знаю только одного… — Югём улыбается и поворачивает машину направо, — Куда теперь? — Теперь едем к морю…а там разберёмся… — Джуниор вздыхает и расслабляется, — Есть вот только зверски хочется. — Что же ты молчал? В салоне огромная корзина с провизией. — Ким паркует машину на обочине, — Сейчас поедим. Джинён млеет от еды… Уже давно он не ел таких деликатесов. Он аккуратно выдёргивает влажную салфетку и вытирает губы. Потом улыбается и смотрит на Югёма, который почти ничего не ест, а только следит за другом и в глазах его застыло обожание. — Чего уставился, не видел как люди кушают? — Как люди — видел. Но ты же ко… Просто ты ел очень…необычно. Будто тебя сто лет не кормили. Я даже расчувствовался… — Ты тоже должен поесть. Иначе придётся снова останавливаться. И мы потеряем время. — Джинён берёт в руки бутылочку и откручивает крышку. Ким мнётся и хочет что-то сказать, но молчит. — Что это за напиток такой? Всё горло себе обжёг… — Джуниор с недоумением разглядывает этикетку. — Это — коньяк. Мне вот интересно, как можно было вылакать треть бутылочки и не заметить, что пьёшь? Ты идиот? — Югём улыбается и суёт ему под нос раковину с мидиями, — Немедленно нейтрализуйся. А то мы дорогу не найдём. Джуниор ставит бутылочку рядом с собой и облизывает створку раковины, высасывая моллюска. Ким забирает бутылку и прячет в корзину. — Пить ты не будешь… Думаю, тебе хватит и этого… Как себя чувствуешь? — Прекрасно… — Пак улыбается самой своей широчайшей улыбкой. А Югём делается очень серьёзным. — Неужели уже опьянел? — Ким щёлкает у Джинёна перед глазами пальцами. Тот остолбенело смотрит на друга: — Ты что? Жить надоело? Я трезв! Ты что, мне не веришь? — Пак протягивает руку и дотрагивается до носа Югёма. Тот отталкивает чужие тонкие пальцы и кричит: — Это ты свой нос должен достать и глаза закрыть. Тупица. Что мне теперь с тобой делать? — Дай мне еще немного, это нейтрализует яд. Ты же знаешь, клин — клином вышибают. — Джуниор бьет парня по плечу и стискивает его рубаху. Потом притягивает к себе, — Ты такой смешной… Чего ты глаза таращишь? Я никогда не пьянею! — Я вижу. — Югём вздыхает и пытается отцепить руки парня, но у него не выходит справиться с этой железной хваткой. «Как так? — думает Ким, — Я же здоровее его в сто раз!» Джинен же его отпускает и выходит из машины, он идёт прямо в поле и радостно начинает собирать цветы. Югём закусывает губу и идёт следом. На этой пустынной трассе совсем нет машин. Вокруг простираются только поля. Трасса тонкой змейкой вьётся, уползая в бесконечность. — Эй, — кричит Ким и бежит за этим ужасным «камышовым котом», — Ты что, свой дом нашёл? Джинён вырастает перед ним, как из-под земли и протягивает яркий букет из колокольчиков. — Это тебе. Вот уже полчаса Югём ведёт машину, направляя её к пляжу. Маршрут, который он проложил по навигатору, оказывается слишком длинным. Ехать и ехать… «Только бы успеть до ночи!» — думает он и поворачивает голову к этому спящему котяре. — Проснись! Ты мне нужен тут… — кричит Югём и одной рукой тормошит соседа. Тот открывает глаза и сонно таращится вокруг. — Где это мы? — потом видит перед собой взволнованные глаза и всё вспоминает. — Ты отключился. А сперва вымотал мне все нервы. Если не умеешь пить, зачем пьёшь? — Ким отворачивается и смотрит на дорогу. — Кто бы говорил… — Скажи, правильно ли мы едем? Скоро стемнеет…как мы тогда найдём Марка? Позвони ему. Может, он уже доступен? Джуниор трёт глаза, пытаясь избавиться от головной боли. Потом смотрит на часы. — Сколько я был в отключке? — Мы едем два часа. Мы уже должны приехать… Но моря нет! — Югём снова начинает нервничать. — А что тебе навигатор говорит? — Он только перезагружается и перезагружается… Я не знаю, где мы. Джинён начинает смотреть в окно. — Ты думаешь, увидишь знакомое дерево? Или поле? — ехидничает Югём, — Звонить будешь? Джуниор вытаскивает смартфон и пытается дозвониться. — Он всё также вне зоны… Эх, если бы не этот актёришка, Туан бы был сейчас со мной. — Постой, кого, ты говоришь, он охраняет? — Ким навострил уши. — Главного героя картины. Он поехал с ним. — С Джексоном Ваном? - Я не знаю. — Эх, ты такой глупый! Что же ты мне раньше не сказал? — А ты спрашивал? *** — Здесь что, совсем связи нет? — Марк поворачивается к парню, который только что вошёл в комнату. — Обычно есть… Может, у тебя неполадки? — Джексон открывает шкаф, который вделан в стену и его совсем не видно, и вытаскивает новые наборы постельного белья. — А твой смартфон где? — Туан подходит и помогает Вану достать подушки. — Мой…остался в машине. Зачем он мне? Вряд ли я кому-то нужен. — Мне надо позвонить… Ты сможешь принести? — Марк заглядывает ему в лицо. Ван отпускает руки и всё бельё падает на устланный коврами пол. Потом выходит из дома. Молча. Туан выходит следом. Он идёт к мосткам и садится. Закатное солнце совсем низко. Море кажется живым. Оно меняется и окрашивается в такие замысловатые цвета и оттенки, что Марк забывает обо всём и впитывает в себя только эту красоту. Сразу вспоминаются вечера в его родной стране, где он очень часто пропадал на берегу океана и провожал солнце. Самое прекрасное, что можно было только придумать — это встречать и провожать свою любимую звезду. Сзади слышны шаги и Туан знает, что это актёр спешит к нему и возможно несёт свой смартфон. Этот странный человек так неожиданно предстал для Марка совсем в другом свете. Сначала он казался ему таким высокомерным, таким неприятным. Туан понял, что этот парень очень талантлив, несмотря на весь свой противный, инфантильный характер. А после сегодняшнего разговора, вдруг почувствовал, что Джексон — очень сильная натура. — Марк, вот возьми…только связи у меня тоже нет… наверное, такое бывает, просто я не обращал внимания. Мне никогда здесь не нужен был телефон… Туан принимает смартфон и пытается пробиться через все паутины сети. Но у него ничего не получается. — Похоже, мы отрезаны от мира… — огорченно констатирует он и отдаёт айпад обратно. Ван садится рядом и любуется закатом. Он поворачивает голову к парню и видит окрашенные золотыми вкраплениями волосы. Его чёткий профиль. Марк поднимает голову, не поворачивая лица и сглатывает. Джексон зачарован этим видом. Тонкая и длинная шея, идеальная линия плеч, скрытая такой несуразной футболкой. Ван отворачивается, пытаясь придти в себя. Он просто сходит с ума! Нужно принять это, как данность и забыть. Его дыхание становится почти неконтролируемым. А сердце делает забег на самую длинную дистанцию. И когда становится больно дышать и хочется презреть все законы человечества и просто притянуть парня к себе, чтобы выжить, он молча встаёт и уходит. Марк оглядывается в недоумении: «Он умеет молчать?» — Я буду спать внизу, — Туан держит постельное бельё и кивает на мягкий уголок. — Ты не понимаешь. Спать внизу нельзя. Тут всё открыто. Насекомые не дадут тебе уснуть. Для этого есть второй этаж. Там всё приспособлено для сна. Пойдём, я тебе покажу… — Джексон берёт парня за запястье и тот подчиняется. Они поднимаются по лестнице и Ван открывает люк над головой. Марк подаёт бельё и втаскивает себя. Тут и правда очень уютно. Вблизи всё кажется еще более комфортным. Матрас такой большой. Джексон расстилает постель для Туана у самого окна. А сам устраивается от него очень далеко, чтобы лишний раз не рвать свои нервы. — Я могу принять душ? — спрашивает Марк. — Обязательно. — Джексон старательно встряхивает одеяло и делает вид, что его ничего и никоим образом не может сбить с толку. Туан благодарно улыбается и спускается вниз. — Там есть полотенца. Я повесил новые. А, подожди, у тебя же нет ночного белья! — спохватывается Джексон. — Иди, я принесу тебе пижаму. Она тоже новая. Марк уже не слышит. Когда Ван открывает дверь в ванную, он нервничает так, что его начинает трясти. «Да что в этом такого! — пытается он внушить себе, — Он же парень! Обыкновенный парень! Что я там не видел?» — он нажимает на ручку и дверь распахивается. Джексон старается не смотреть. Никуда не смотреть. Он просто входит и оставляет вещи на вешалке. А сам пятится к двери и ищет на ощупь ручку. — Что ты делаешь? — вдруг раздаётся тихий, пронзительный шепот. Ван вздрагивает и открывает глаза. Перед ним стоит Марк. Он с интересом заглядывает в лицо парня и усмехается. Он не успел еще снять свои растянутые штаны и стоит голый по пояс. — Я принёс тебе пижаму… — голос Джексона так дрожит, что это чувствуется невооружённым ухом. — Ты что, меня боишься? — понимает вдруг Марк, — Если я — гей, то могу накинуться на тебя? Джексон краснеет. «Кто еще на кого накинуться хотел…» — думает он и почти перестаёт дышать. — Не бойся, я однолюб…и…я…не животное… — Марк спокойно снимает свои оставшиеся вещи и раздвигает створки душевой кабинки. А Ван застывает. Он не может оторвать взгляд от этой дивной кожи. Шум воды еще больше гипнотизирует его и он просто стоит и пялится на это тело, которое маячит перед глазами через стеклянную поверхность дверок. «Ты же плавал с ним весь день, ты видел его тело! Что происходит?» — мелькает в мозгу. Но Марк так красив, что Джексону хочется заплакать. Сердце ноет и трепыхается разбившейся птицей где-то в животе. Вана больше не существует в природе… Не разбежаться и не взлететь… Створки раздвигаются и перед Джексоном —эти испепеляющие глаза из-под мокрой чёлки. — Ты не ушел? Что с тобой? «Что со мной?» — Вана хватает только на то, чтобы отвернуться и уйти. Когда Туан поднимается наверх, Джексон уже смирно лежит на своём месте. Комната освещается только слабым ночником и лунным светом из окна. Марк ложится и закрывает глаза. — Трюкач… — вдруг зовёт его Джексон, — Ты любишь звёзды? Вопрос такой неожиданный, что Марк молчит, тихо улыбаясь в подушку. Ван тянется к ночнику и вырубает свет. Туан поворачивается и смотрит в окно. Он ложится удобнее, чтобы видеть небо. Звёзды манят. Они подмигивают ему и зовут. — Марк…ты мне не ответил… — после долгого молчания он продолжает, — Когда я был маленьким, любил смотреть в ночное небо… Мы жили вдали от городской жизни и я всегда любовался звёздами. Родители работали круглосуточно и мне было очень страшно оставаться одному. Тогда я придумал для себя сказку, будто эти ночные огоньки — живые светлячки… Я ложился так, чтобы мне было видно небо… И засыпал с улыбкой. Это была моя тайна — эти яркие и красивые небесные светила… Мне было хорошо и страх проходил… Туан тихо вздыхает и подмигивает этим далёким мирам. — Спасибо тебе, Джексон. — вдруг шепотом произносит он. - За что? — тут же несётся вдогонку шелестящий звук. — Просто… Марк просыпается и в недоумении смотрит на незнакомое окно. Потом резко садится и оглядывает комнату. Джексона уже нет. Только его постель аккуратно сложена ровной стопочкой. Снизу, через люк, пробиваются очень аппетитные запахи. «Он что, уже завтрак готовит?» — думает Туан и поспешно поднимается. Пижама немного великовата и штаны просто пытаются свалиться с него при каждом неудачном шаге. А где он оставил свою одежду? Марк вспоминает, что всё осталось в ванной. Тогда он начинает сворачивать свою постель, одной рукой придерживая сбоку штаны. Спускается вниз и заглядывает на кухню. Джексон стоит возле плиты, лицо его, одухотворённое и серьёзное, вызывает улыбку. Он делает взмах сковородкой и блин, который он жарит, переворачивается в воздухе. «Профессионал…» — шепчет Марк и идёт в ванную. Ван его не замечает. В ванной его одежды нет. Тогда он выходит наружу и невольно замирает от восторга. Перед ним открывается такая красота, что в груди разливается какое-то трепещущее чувство, какое можно испытать только в детстве. Когда ещё существовали в мире сказки… добро и… светлячки. — Марк…ты проснулся… — Туан оглядывается и теряется от нежного взгляда и от этой чарующей улыбки. «Ван превратился в добрую фею?» — думает он. — Я ищу свою одежду… Помнится, я оставлял её в ванной, но не нашел. — А-а-а. Я ее постирал… Просто закинул вместе со своей в стиральную машину. Скоро она будет готова, уже высушенная и разглаженная. — Хм…вот не думал, что ты способен быть таким заботливым… И что мне прикажешь делать? Эти штанины всё время сползают… — Марк, я думал, ты спасибо скажешь? — Спасибо… — Туан обходит парня и направляется на кухню, потом кричит,  — Твой блин сгорел! Джексон обгоняет его где-то на середине пути. А потом внезапно останавливается. — Я же уже закончил… Трюкач! Ты сейчас у меня получишь! — Ван разворачивается и устремляется в погоню. Марк бежит очень быстро по песку и поддерживает руками спадающие штаны. Оставляя следы босых ног. Со стороны это смотрится очень комично и Джексон начинает смеяться. Он обессиленно падает в горячую, жёлтую крошку, зарываясь по плечи и начинает валяться. Марк останавливается и бежит к нему. Падает рядом. Они балуются, как дети и чувствуют, как невидимые преграды рушатся.