Отвори своё сердце для печали...

- Мне пора. - говорит Марк и идёт к дверям. - Постой, не уходи! Ты просто не понял... - Джексон готов проглотить последнюю фразу не разжёвывая, рискуя подавиться, только бы она никогда не слетала с его губ. Но что сейчас изменишь? - Почему? Я всё как раз понял. Ты был очень красноречив… - Туан продолжает путь в коридор: «Почему эта квартира такая огромная! Тут можно заблудиться, чёрт возьми!» Ван хватает его за руки и разворачивает к себе: - Ты всё неправильно понял, Марк! - но Туан не слушает его и вырывается из крепких пальцев, -Марк! Да, чёрт возьми! Я хочу тебя поцеловать! Но я не буду этого делать. Я не притронусь к тебе. Я смогу. Ты можешь меня выслушать? Туан останавливается и поворачивается лицом: - Я не хочу! Я так искал тебя, Гага... Я так долго тебя искал... Но ты же исчез! Ни одной зацепки, ни одной ниточки... Кроме этого имени. Думаешь, это было так легко сделать? И вот! Ты появляешься... Но не слишком ли поздно? Теперь, когда уже ничего нельзя изменить. И хочешь меня поцеловать! - Марк отворачивается и пытается открыть дверь, но не знает код, - Открой! Джексон никак не может ничего понять. Всё в его голове смешалось. Ясно только одно. Его жизнь сейчас уйдёт, хлопнув дверью. - Марк! Моя голова сейчас разорвётся… - Ван опускается на пол, вцепляясь себе в волосы. Туан же пытается набрать код и даже не смотрит на парня. Потом вдруг замечает, как Джексон сидит на корточках, прижавшись к стенке спиной, закрыв лицо руками. Марк глубоко вдыхает несколько раз, как перед погружением в воду, потом прислоняется спиной к этой грёбанной двери и сползает по ней на пол… Эту тишину можно грызть зубами…можно в ней просто задохнуться… Когда сил так молчать больше не остаётся, голос Туана царапает её, словно стеклом: - Ты тогда так неожиданно пропал, Гага… Когда я на следующий день пришёл в парк, я прождал до ночи…но не дождался… Я был слишком мал, чтобы что-то попытаться предпринять. - Меня увезли тогда в Гонконг… Иен… - Джексон отнимает руки от лица и смотрит на Марка, голос почти невесом, он вползает в это замкнутое пространство и ранит каждым словом. - Ты помнишь моё китайское имя? А фамилию не вспомнил... - Ты тоже меня не узнал…мы оба изменились! - Я тебя искал…не потому, что пообещал, нет. Мне тебя не хватало... - Марк отворачивается от друга. А на Джексона вдруг наваливается прошлое. Оно прижимает его к себе и оглушает громким, пронзительным голосом: «Гага! Почему ты так долго? Я жду тебя с утра!» - высокий, худенький паренёк прыгает вниз с турника и несётся навстречу, его волосы торчат ёжиком на голове, а глаза сияют от радости… …«Гага, мы же будем всегда дружить?» …«Зачем ты целуешь меня? Мы же парни!» …«Ты никогда меня не оставишь, Гага?!» Этот голос вонзается в сердце. Ван тяжело дышит и не замечает, что плачет сейчас, громко, навзрыд, как маленький мальчик. А ещё, он не понимает, как оказывается в объятиях Марка. Тот прижимает его голову к себе и сжимает плечи. Слов не остаётся. - Это было так давно, Иен…сколько прошло? — Джексон поднимает глаза на лицо парня. Они оба сидят в гостиной на диване. В комнату очень тихо вползают сумерки, растворяя в своей синеве и убаюкивая сердца. Их тела крепко прижимаются друг к другу, Ван держит Марка за руку и ему кажется, что так было всегда. - Девять лет… - Я не отпущу тебя, трюкач… Не могу этого сделать. - Ван сжимает нежную руку сильнее. - У меня - Джинёни… Когда я думаю об этом, всё во мне поднимает крик. — почему-то Марк видит себя стоящим на обрыве пропасти, а потом земля проваливается из-под ног и он падает. Эта картинка повторяется и повторяется. Всё одним моментом - проваливается и падает, проваливается и падает…снова и снова. - Ты же про меня тогда думал, когда говорил, что - однолюб…не про него… Я знаю это, чувствую. Я ещё тогда это понял, только не поверил себе. - низкий голос с придыханием царапает сердце Марка. - Какая разница, Гага…это теперь не имеет никакого значения. - Нет, имеет! Мы нашли друг друга, помнишь, Иен…первый поцелуй… - Если ты не прекратишь, я сломаюсь! - Оставаться с ним - это будет нечестно… Ты сможешь притворяться? - Джексон начинает злиться, он отбрасывает руку Туана и тут же снова её находит и переплетает пальцы. - Мне не выбраться из этого, Гага…я слишком крепко себя привязал… *** - Да что ты творишь! - Джуниор взрывается. Крепкая его рука вцепляется в ворот парня и откидывает Югёма в сторону. Тот же просто уходит. - Стой! А отвечать кто будет? - Джинён бежит следом и хватает Кима за руку, — Объясни-ка мне, что происходит? Ты что, думаешь тебе позволено себя так вести? Югём останавливается и поворачивается: - Ты должен меня прогонять, а не останавливать…почему ты всё время совершаешь не те действия? - Что? Да я тебя сейчас! Как ты смеешь?! Югём отбрасывает чужую руку и бежит к машине. Джинён - следом за ним. Ким понимает, что не успеет залезть в салон и делает круг, огибая автомобиль. Джуниор не отстаёт. Тогда рыжеволосый резко останавливается и ловит Джинёна в раскрытые руки. Тот, не ожидая такого, со всей дури врезается в тело парня и остаётся крепко прижатым к груди. Югём сцепляет руки в замок. Джуниор напрягает всю свою силу и злость, чтобы разорвать объятия. Но его держат крепко. Когда он, наконец, устаёт и перестаёт биться, Ким шепчет куда-то ему в шею: - Я знаю, что ты не хочешь, чтобы я уезжал. - после этих слов Джинён снова начинает дёргаться и кричать: - Проваливай! Катись к чёртовой матери! Я не держу тебя! - Конечно. Это же я тебя держу. Мне отпустить тебя? Ты не будешь меня бить? - Югём улыбается. - Ты ещё издеваешься? Попробуй отпусти. И узнаешь. - Джинён успокаивается. Объятия разрываются. Ким идёт в дом и берёт собранную сумку. Потом проходит мимо Джинёна. Тот стоит не шелохнувшись, глубоко задумавшись. Югём складывает вещи и оборачивается к Джуниору: - Я жду песню, ты не забыл? - Забуду прямо сейчас. - отвечает парень. Ким садится в машину и включает двигатель. - Ты можешь поцеловать меня, если хочешь! - слышится его голос и Джинён зло срывается с места. Югём же улыбается и жмёт на газ. Когда машина скрывается из виду, Джуниор зло сплёвывает и идёт в дом. Потом видит опустевшую комнату и вспоминает этот дурацкий поцелуй. «Чёрт! Чёрт!» Выходит снова во двор. Подлетает к одиноко стоящей красной машине и бьёт кулаком по капоту. Сцепляет от боли зубы и вдруг начинает плакать. *** - Мне пора, Гага. - говорит Марк и сильнее сжимает руку Джексона. - Ты никуда не пойдёшь… Я не хочу больше тебя терять. Это бессмысленно! - Ван обнимает Туана за шею и зарывается лицом в его волосы, чувствуя запах шампуня, этот запах кружит ему голову и заставляет дрожать руки. - Ты же знаешь, что я уйду… - Я тебя отвезу. - Джексон целует эти мягкие волосы и понимает, что скоро не выдержит и отрежет все пути отступления, - Только еще чуть-чуть тебя… Марк готов сдаться. Мысли раздирают его в клочья. Но перед глазами образ Джинёна, его расширенные от боли зрачки: «Ты не оставишь меня?» Джинёни... Сердце разрывается от горя. Почему всё так глупо? Поздно и невозможно изменить. Почему, когда ты уверен, что всё под твоим контролем, обычно в это время ты и совершаешь роковую ошибку… Ты повязал себя путами, приклеил намертво! Ты думал, что никогда не почувствуешь угрызений совести? Ведь ты жил так правильно. Ты решил, что прошлое никогда не догонит тебя? Но вот оно здесь, смотрит в твоё лицо. И что ты можешь сделать? Забыть?! Отпустить? Сломать?! Ты загнал себя в угол. Твоя непоколебимая ответственность. Ты хотел этого?! Возьми же теперь. И распишись. Руки Джексона неожиданно сжимают тело Марка и он забывает про всё. Ван же, как будто чувствует, что Туану сейчас нужно. Он ищет его губы, которые сводят с ума. Нет большего счастья на свете, чем прижаться к ним и получить свой кислород. Остановиться невозможно. Джексон почти теряет сознание. Сколько раз в своих мечтах он делал это. Губы податливые и сладкие. Упоительные. Ускользающие… Марк разрывает поцелуй и встаёт с дивана. - Нужно остановиться. Если всё зайдёт далеко, мне не вернуться. - Иен…ты и так уже не вернёшься…даже если уйдёшь. - Джексон шумно дышит, переживая шок от нахлынувших чувств, - Ты уже - МОЙ! - Как вы любите всё присваивать... - Туан непонятно из-за чего вдруг злится. - Марк! Кто это - вы? - Пойдём, ты отвезёшь меня…или нет, я сам! - Туан нервно трёт лицо. Руки его дрожат и он боится смотреть на Джексона. - Я отвезу тебя… Когда машина Вана останавливается на пустыре перед красивым двухэтажным домом, Марк сразу открывает дверь, но Ван тихо говорит медленно подбирая слова: - Я не буду на тебя давить… Иен… просто знай, что я тебя жду…я не устану этого делать…как только ты поймёшь, что я тебе нужен и разберёшься со своими чувствами, ты дай мне знать. И мне всё равно, будет тогда глубокая ночь или же раннее утро. Просто вернись. Марк выходит из машины и с силой захлопывает дверь. Жизнь кончилась. Началась распродажа. Туана пугает тишина в доме, когда он заходит. Его никто не встречает. Он ищет Джинёна, но его нигде нет. Тогда он идёт в свою комнату и находит его тут. Он, видно, долго ждал Марка и уснул, случайно прикорнув на кровати, так и не сняв с ног тапки. Марк с нежностью рассматривает родные черты и поднимает взгляд на картину. Парень на ней вызывает в нём желание его защитить, но его взгляд, такой спокойный и умиротворённый гасит жалость в зародыше. Этому герою не нужна защита. Он неуязвим… Взгляд Марка снова опускается на лежащее тело. И его сердце наполняется умилением. Спит, сладко посапывая и вздрагивая во сне. Лицо чем-то озабочено. Милые щёточки-бровки хмурятся и глаза двигаются под тонкой кожей век. Губы плотно сжаты. Они превратились в тонкие линии… Туан не выдерживает и прикасается. Джуниор тут же раскрывает глаза и с испугом глядит на Марка, потом приходит в себя и начинает улыбаться. - Как ты долго…я так сильно соскучился... - Джинёна…почему ты тут? И где Югём? У тебя всё в порядке? - Туан замечает опухшие и покрасневшие глаза парня. - Ким уехал, он оставил тебе машину…на время, не насовсем. У него появились какие-то дела… Ты хочешь есть, Марк? - А? Нет, не хочу, я ел…Пойду ополоснусь… Ты здесь будешь спать? - Нет, я просто смотрел на картину и уснул, не хочу тут оставаться. Мне не нравится его лицо. - Джинён протягивает руку к картине. - Почему, Джуниор? - Марк останавливается возле двери и оборачивается. - Он смотрит так, как ты…когда печалишься… - Какие глупости. Пошли. Я спою тебе колыбельную. Когда они оба укладываются и Марк уже хочет спеть, Джинён вдруг смотрит ему в глаза и спрашивает. - Скажи, тебе хорошо со мной? Марк вспыхивает и внимательно смотрит на парня, понимая, что чуткость - врождённая черта Джуниора. - Да. Мне очень спокойно. А это - самое главное в семье. Душевное спокойствие и надёжный тыл… - Марк… Ты люби меня, ладно? Даже если не сможешь…люби… - Хорошо… Что тебе спеть сегодня? Просто колыбельную или какую-то особенную песню? - А ты знаешь, про глупую девчонку и голубого попугая? Когда Джинён засыпает, Марк долго смотрит на него, а потом идёт в ванную. Холодные струи помогают унять боль. Они маскируют её за колючими пупырышками на коже, за побелевшими губами, за прожилками тонких вен… Маскируют, но не могут убить. Боль знает своё дело, она возвращается сразу, как только вода перестаёт бежать. Туан выходит из кабинки и смотрит на себя в большое зеркало. Кто этот человек? Мокрый, испуганный…такой жалкий… Зачем в жизни что-то искать, когда в конечном итоге оказывается, что это не твоё? Врать себе? Врать самому замечательному человеку за стенкой? И ждать! Что когда-нибудь время излечит. Надеть на себя белые одежды и повесить ярлык: «Ангел!» А может, лучше тогда написать большими буквами у себя на спине: «Не влезай! Убьёт!» Чтобы никто и никогда не смели приблизиться. В глазах щиплет, хочется упасть и заплакать, как в детстве, грозя кулаком невидимым врагам. Это так просто. Упасть и плакать. Марк вглядывается в свои глаза, почерневшие от боли и тоски. Самое главное - это выдержать завтрашний день. Туан отмеряет себе мысленную планку - один день. Потом планка будет сдвигаться вверх - еще один и еще…и так нужно будет жить день ото дня, уговаривая себя потерпеть еще немножко, всего лишь сутки. Таким образом можно будет протянуть годы…еще долгих девять лет, потом еще. Когда-нибудь это пройдёт… И останется только выжженная трава… *** Джексон спокоен. Он сидит на своём балконе и слушает тишину. На самом деле её нет. Город шумно дышит во сне. И создаёт впечатление, что Ван не один. Одиночество - это не страшно. Главное, найти человека, которого так долго помнишь. Найти и…потерять? Джексон не собирается ничего терять! Плыть по течению - это не про него. Отказаться от Иена? Смешнее ничего не придумать. Судьба сама сталкивает их постоянно. И каким надо быть идиотом, чтобы закрыть на это глаза и сделать шаг в сторону. Кому нужны жалость и ложь? Пытаться жить по дурацким правилам? Честь! Совесть! Обязанность! Стечение обстоятельств! А не лучше ли тогда привязать себя к перилам вместе с теми красивыми замочками. Джексон ставит на стол чашку с кофе и рассматривает звёзды у себя над головой. Всё же так просто, Иен! Вот оно, настоящее. Пойди и возьми! *** Утром Джинён просыпается первым. Марк лежит на спине и хмурит тонкие брови. Под глазами залегли тёмные круги. Нужно как-то дать ему отдохнуть. Нужно самому побольше работать. Когда он в последний раз брался за музыку? Вдохновения нет? Да сколько угодно. Стоит только прислушаться. Джуниор улыбается и бредёт в ванную. Тёплый душ. Завтрак для Марка. И скорее за работу. Может, этот рыжий дурачок будет рад, если ему подарят песню… Будильник был занудой. Он всё пиликал и пиликал над душой. А Марк не мог пошевелиться. «Джинён! Убей этого китайца! Перекрой ему кислород!» Ответа нет. «Джинён! Я сейчас тогда ему внутренности выверну наизнанку!» Нет ответа. Туан открывает глаза и осматривается. Будильник орёт. Никого нет в комнате. Тогда он выдёргивает подушку и швырят в этого «болтливого зануду». Будильник падает, но не замолкает. «Ащщ!» - Туан стекает с постели и ползёт на четвереньках к этому "неубиваемому кошмарику". - Марк, что ты делаешь? - Джинён останавливается в дверях и эта картина голого Марка, который ползёт с закрытыми глазами навстречу пиликанью, выводит его из равновесия. Он падает рядом и начинает смеяться. - Хёёёёён! Это так забавно. Ты меня улыбаешь... Можно, я тебя сфотографирую? - Исчезни, извращенец! - кричит Туан и давит на кнопку сверху. Пиликанье прекращается, а смех Джуниора нет. - Может ты уже перестанешь ржать? И дашь мне одеяло? Джуниор не перестаёт смеяться, но одеяло даёт. Марк подминает под себя валяющуюся подушку и укрывается, свернувшись клубочком и радостно вздыхая. - Сладких снов, Марки. Только на работу не проспи… - Что? - Лицо Туана, испуганное и измятое сном, выглядывает наружу, — Сколько время? - он смотрит на будильник, а потом на улыбающегося Джинёна, - Кажется, мне снова нужно будет воспользоваться гоночной машиной...