Отвори своё сердце для печали...

Джексон только что закончил свои съёмки. Он знает, что Иен ещё занят. Менеджер тащит кофе и улыбаясь, ставит чашку перед актёром. Ван, даже в таких местах, предпочитает пить напиток только из чашки. Это его условия и они чётко выполняются. Везде и всегда. - Джексон-ши, вы не пойдёте сегодня смотреть, как работает каскадёр, этот Марк Туан? Ван смакует кофе. Он даже глаза закрыл от удовольствия. Менеджер ждёт ответа, но так и не дождавшись, уходит, пробормотав что-то насчёт странного поведения. Марк целый день прячется от него. Значит ещё не готов что-либо ответить. Ну что же… Пусть думает… Вот уже неделю такое поведение Туана выбивает жизненные силы и подтачивает его изнутри. Джексону так хочется вмешаться. Марк глупит. Он строит из себя великомученика и терпит боль, спрятавшись за свои обязательства. Ну, пусть… Ещё один день Ван подождёт. И даст лишние двадцать четыре часа на раздумья этому мальчишке. Сперва, жизнь Кайе превратилась в какой-то отчаянный марафон, похожий на бег белки в колесе. Съёмки, уборка в квартире, поход по магазинам, душ, сон. А в голове всё время билась мысль: «Всё бесполезно!» Было ещё желание вернуться к бессмысленной и весёлой жизни, которой он жил до этого. Один раз он даже позвал одну из своих девушек и она примчалась спустя пятнадцать минут и долго звонила в дверь. Когда Ван всё же впустил её и получил временную разрядку, на сердце стало еще более пакостно, чем было. Больше Джексон не рискнул так делать. Душа не желала принимать такие дешёвые подарки. Ночами Ван не спал. Он пропадал в дорогих, закрытых клубах. Там можно было отрываться в полную меру. Напиваться до бесчувствия и искать глазами блондинистую шевелюру. Если удавалось увидеть что-либо подобное, Джексон бывал счастлив. Воспоминания о Туане давали жизненные силы и способность еще что-то чувствовать, и не сдохнуть от тоски. Меланхолия так глубоко погрузила его в себя, что сил бороться не осталось совсем. Джексону пришлось опуститься на самое дно своих негативных мыслей. И когда в его мозг поступило желание послать всё к чёрту и уехать далеко-далеко, пришло спасение. Уехать далеко-далеко. *** - Джуниор, я понимаю, что ты занят, но мы могли бы поужинать вместе? - Марк стоит перед закрытой комнатой. - Хорошо, иду. - Джинён распахивает дверь и радостно обнимает парня, - Я сделал это, Марк! Я написал! - Песня готова? У тебя получилось? - Туан тоже начинает улыбаться. - Самая лучшая. Ты не представляешь, как мне было трудно. - Представляю. Посмотри на себя. Пойдём, я тебя покормлю, - Марк уже тянет его за руку, но Джинён вырывается. - Нет, сперва ты должен послушать. Я не смогу ни о чём думать! - Хорошо. Джуниор тут же хватает руку Марка и тянет в гостиную к роялю. Туан усаживается на диван и подбирает под себя ноги. Джинён кладет свою нотную тетрадь на пюпитр и несколько секунд сидит не шевелясь, полностью утонув в своих мечтах. Потом рождается звук. Джинён поёт со всей страстью и нежностью. В голосе проскальзывают нотки бури, потом они сменяются затишьем. В конце происходит какая-то борьба и вдруг обрывается спокойствием и умиротворённостью… - Джинён…как тебе это удалось? -шепотом спрашивает Марк, - Это же…это…я даже не знаю, что сказать… - Тебе нравится? - Джуниор краснеет от удовольствия и тут же подхватывается с места и хватает Туана, припадая к его груди, - Я так боялся, что не получится. - У тебя получилось. Джинён, эта песня рождена не на продажу, я чувствую… Это был твой порыв… - Да…я обещал её одному глупому дурню… - Джуниор начинает хмуриться и поднимается с места, -Пойдем, Марк, поедим. - А для кого песня? - спрашивает Туан и подцепляет на палочки лапшу, медленно скручивая её в ложке. Джуниор приклеивает взгляд к этим рукам и задумывается. - Знаешь, Марк, - всё же говорит он, - Я когда писал её, думал почему-то о тебе… Но, вот сейчас решил, что хочу подарить её одному рыжему бездарю… Можно? - парень заглядывает в глаза Марка и видит в них понимание. - Ты скучаешь, Джинёни? - Нет! Я его ненавижу! - Джуниор бросает палочки и выходит из-за стола. Съёмки у Марка сегодня отменили. Позвонил менеджер и сообщил, что в связи с какими-то обстоятельствами, расписание поменялось и Туана будут ждать только через три дня. Ну что же, это даже хорошо. Не нужно будет видеться с Джексоном. Марк умеет терпеть и скрывать свои чувства. Он выносливый человек и для него совсем не сложно улыбаться, когда всё дрожит внутри от рыданий. Ещё с Джуниором происходит что-то странное. Он то совсем не отходит от Марка, то не пускает его в свою комнату. Туан чувствует, что парень борется с собой. Что-то его мучает и гложет… Сначала, Марк списал всё на муки творчества. Он знал, что Джинён пишет песню. Так всегда было. Только таким способом можно сотворить что-то стоящее и уникальное. Но работа закончена. Что тогда не так? - Джуниор, нам нужно поговорить! - Марк стучит в комнату парня, а потом тихо заходит. Джинён лежит на кровати ничком, утопая лицом в подушке. Худенькое тело, обтянутое футболкой, зарождает в Туане какое-то странное чувство сострадания и участия. - Я не хочу… И есть тоже не буду. - Джинён говорит глухо, не поднимая головы. - Что-то случилось? Ты сам не свой, с тех пор, как ушёл Югём… Вы поссорились? Что тогда произошло? Джинёни…расскажи… От такого нежного и ласкового Марка, Джуниору только в тысячу раз хуже. Он поднимает голову от подушки и садится в кровати, потом протягивает руки к своему парню. Марк сразу же забирает его в объятия и прижимает к своей груди. - Джинён, ты же скучаешь… Ты хочешь его увидеть… Звук телефона прорывается неожиданно и Туан тут же разрывает объятия и встаёт с кровати. «Да, это я… Что? Так съёмки же отменили… Куда? Через сколько? Машина уже в пути?» - Марк отключается и смотрит на Джуниора. - Мне нужно собраться… Я улетаю на три дня… - Как улетаешь, куда? - Джуниор тут же забывает про себя. - Сказали на съемки…я не понял куда… За мной сейчас приедут… Нужно собрать сумку… - Я тебе помогу, Марк. *** Утренние улицы Сеула затянуты пробками. Марк вздыхает, когда очередной затор на светофоре останавливает машину и ему приходится ждать. Туан чувствует себя странно. Он не совсем понимает, зачем нужно куда-то лететь так внезапно? Когда они останавливаются, наконец, в Инчхоне, Марк быстро выходит и идёт послушно за менеджером, который и забрал его из дома. - Марки-ши, мне нужен ваш паспорт. Туан подаёт документы и нетерпеливо оглядывается: - Я что, полечу один? - Конечно, нет, вас будет двое. - Ну и что это, Гага? Объяснишь мне? - Марк разглядывает довольное, умильное лицо и пытается из последних сил не улыбнуться. - Да! Это похищение! Мы едем в Шанхай! - низкий голос рушит плотину, выстроенную Марком собственноручно и тот только вздыхает. Бороться? Но разве можно устоять против таких сильных доводов. Джексон машет билетами и документами перед носом Туана. - Мы летим. И это не обсуждается. И они летят. Проведя час с небольшим в самолёте, парни немного начинают привыкать друг к другу, Джексон уже свободно держит Туана за руку и рот его не затыкается. - А помнишь, Иен, как ты меня вытащил из той ямы? - Да, ты был таким непроходимым тупицей... Всё время влипал в истории. - Марк тихо улыбается. - Нет, это ты таким был, ты всё время лез на рожон. - А помнишь, как ты стащил пироженку из окна кондитерской, Гага? - Что ты говоришь? Я никогда не был вором! - Нет, ты был. Ты был избалованным, изнеженным пацаном, ты считал, что всё в мире принадлежит тебе. - Неправда, Иен. Я никогда так не думал. - Джексон повышает тон и смеётся, сверкая глазами. - Ты и меня захапал себе. Помнишь, что ты тогда сказал? -Туан сжимает руку парня и ждёт. - Это когда я поцеловал тебя? Иен, это было так волшебно. Я сказал тебе, что ты - мой! - А каким голосом ты это сказал? Я думал, я взорвусь. Ещё никто никогда не называл меня своим…даже родители, - Марк тихо улыбается своей чарующей улыбкой, задумавшись на минуту. - Мы были такими детьми. Помнишь, нам казалось, что мы всё делаем правильно. Как будто так и должно было быть. Мы даже не понимали, что относимся к каким-то изгоям… - Джексон снова заглядывает в лицо Туана и глаза его делаются серьёзными. - Мне было так хорошо рядом с тобой… Никогда больше я не чувствовал себя таким счастливым… - А сейчас? Шанхай. Город детства и отдельный мир. Мир, в котором жили яркие воспоминания. Место, где остались два подростка, которые не знали, что делают что-то неправильное. Они просто любили друг друга. - Иен, ты представляешь, мы летели сюда час и пятнадцать минут… А вылетели в двенадцать дня. А сейчас в Шанхае двенадцать пятнадцать. Получается, что мы потратили всего пятнадцать минут. Представляешь? Это же так здорово! Эх, люблю я эти перелёты назад по часовому поясу. - Гага, но мы всё равно состарились с тобой на час. И есть хочется так, как будто прошло целых пять часов. - Ах, Иен, я же говорил тебе, надо было поесть в самолёте, а ты: «Я не голоден, я не голоден!» - Ну, кто нам сейчас-то запрещает поесть? - Марк счастливыми глазами смотрит на парня. - Да! Только сперва - едем в отель. Ты не представляешь, каково мне было забронировать места в этом самом крутом месте! - Джексон идёт к стоянке, а Марк, оборачивается к ветке, где стоят все такси. - Гага, мы что, не поедем на такси? - Нет, конечно! Когда можно взять в аренду машину, зачем нужны такси? *** Джинён чувствует себя очень виноватым. Марк уехал какой-то тихий и задумчивый. Он так странно смотрел на него, как будто жалел о чём-то… Но может, это и хорошо, что Марк уехал… У него, Джуниора, есть время, чтобы разобраться в себе. Всё так запуталось. Любит ли он Туана? Очень сильно любит. Так сильно, что готов сделать для него всё, что только сможет. Но…почему вдруг стало не хватать этого рыжеволосого болвана? Такое чувство, будто у Джинёна оторвали часть тела, без которой он не может жить… Да как он смеет! Эта наглая рыжая морда! Марк - самое лучшее существо на свете. Никто больше не нужен Паку! Никогда! Джуниор встаёт с дивана и садится за рояль. Эту песню хочется петь снова и снова. Он обманул Марка… Это было впервые. В его душе были огненные волосы. Только тогда родилась эта музыка. В голове стоял тихий и нежный голос первой баллады, которую Джинён услышал от этого засранца. Слова придумались тоже, только тогда, когда он представлял этого взрослого ребёнка… Джуниор тихо поёт, перебирая пальцами по клавишам и в душе поднимается буря… Песня такая нежная и упоительная, переходящая постепенно в поток эмоций и какую-то необузданную страсть… Она ломает границы и даёт право на вспышку храбрости и безрассудства. Джинён бросает рояль и идёт в комнату. Он ищет свой смартфон. Потом в контактах ищет бессмысленное имя - «Тупица» и нажимает на вызов. Долгие гудки убивают в нём все эмоции и с каждым «ту-ком» на него наваливается страх. - Да... - раздаётся тихий и нежный голос на другом конце Вселенной. - Я ненавижу тебя, тупица!.. Приезжай немедленно! Что это было сейчас? Он что-то сказал? Он позвал этого ненормального? Джуниор отбрасывает от себя смартфон и с ужасом пялится на потухший экран. - Если ты не откроешь, я войду в окно! - Югём вот уже полчаса стоит у входа в дом Марка и Джуниора. Дверь ему никто не открывает, но он же чувствует, что сейчас очень нужен Джинёну, это был такой крик души. Возможно, его котяре срочно нужна помощь. Может быть, он потерял сознание и валяется сейчас там… Ким бросил все дела. Звонок поймал его, когда он был на встрече с партнёрами по бизнесу, на которую отправился со своим отцом. И вот, после таких слов, бросил всё и оставив удивленного родителя, смылся, как самый глупый пацан. - Джинёна! Я всё равно войду! Я выломаю дверь, разобью окно! Ты же знаешь, починить всё потом мне не доставит никаких хлопот. И когда Югём решает всё же выломать окно, дверь неожиданно открывается. Ким видит побледневшее, осунувшееся, но такое родное лицо, что не выдерживает и обхватывает парня, прижимая его к себе. Он даже не знает, что сказать, все мысли разом исчезают и его сердце грохочет так, что слышно на другом конце полушария… Он гладит щуплую спину и ощущает теплоту дыхания на своей шее. Дыхание сбивается и за это мгновение они оба теряют что-то и находят снова. Только это новое - такое непонятное, странное и пугающе - прекрасное… - Я написал тебе песню. - Джинён сидит на диване, крепко обнимая парня, не в силах отпустить руки. - Спасибо… - с придыханием отвечает Югём и потихоньку целует Джинёна в макушку, еле прикасаясь губами. - Как ты мог бросить меня? - Джуниор еще крепче прижимается к тёплой груди, ощущая, как два сердца стучат вместе, то перебивая друг друга, то объединяясь в одно. - Я не бросал… Я дал тебе время понять… - поцелуи Кима становятся всё ощутимей, Джинён уже чувствует, что его голову трогают губами. - Я люблю Марка… - Я знаю… - Югём, как ты можешь так отвечать? Ты что, не понимаешь? Я разрываюсь! Я не знаю, как это объяснить! - Пак отпускает объятия и заглядывает в опасно-влажные глаза. Он теряется в них. Они так глубоки. В них можно прочесть всё. От невыразимой печали, до глубокого обожания. - Джинёна…я тебя больше не оставлю… Я сам скажу Марку…он поймёт… - Ким протягивает руку и очень осторожно, подушечками пальцев дотрагивается до чужих губ. Потом вздрагивает, как от ожога. Пальцы на миг замирают и снова двигаются по бровям, по закрывшимся глазам. Югём почти не дышит. Вот он добирается до трепещущих ресниц и трогает их. Потом ниже…ниже и снова губы… - Я так соскучился…я бы мог умереть… Ведь это со мной впервые… *** - Иен! Иди сюда, я покажу тебе ещё кое-что. - Джексон машет рукой, а Марк отрывается от такой чудесной комнаты. У Вана определённо есть вкус. Ему нравится, что вместо отеля, он привёз его сюда, в этот маленький дом, с открытой площадкой вместо крыши. Джексон тянет его к лестнице вверх, - Смотри, мы можем туда выйти. Помнишь, мы любили смотреть на небо? Ты ещё всё время придумывал какие-то сказки, про то, что у каждого человека есть своя звезда… И что она гаснет, если человек умирает… Ты всегда был таким фантазёром, Иен, я думал из тебя получится очень хороший писатель - фантаст… А ты подался в трюкачи. Они выходят на ровную площадку, обнесённую по периметру тонкой загородкой. - Совсем скоро, когда опустится ночь, мы постелим тут матрас и будем смотреть в небо, как когда-то… - Джексон счастливыми глазами смотрит в лицо и Марк вдруг теряется и вздрагивает от нахлынувших чувств. Голос Кайе такой…нежный…такой живой…он будто живёт отдельно от своего хозяина. Он до невозможности необыкновенный… Им можно забивать гвозди прямо в сердце Туана…один за другим…медленно и изощрённо. Выдавливая капельки крови. Но оставляя его живым. - Гага…ты вернул меня сегодня в то счастливое время… Я так благодарен тебе… Я даже не ожидал, что ты запомнишь всё это так хорошо. - Марк сжимает тонкие пальцы парня и замирает. - Иен…а если я тебя сейчас поцелую, ты же не сбросишь меня вниз? Хотя, можешь сбросить… - Джексон свободной рукой сжимает затылок Марка и тянет его к себе. Глаза становятся серьёзными и угрожающе-блестящими. Марк тонет в них и, как будто это спасёт его от собственных чувств, закрывает свои. Губы Вана такие тёплые…такие мягкие…они дарят Марку себя, но забирают взамен всё остальное. Когда Джексон чувствует, что не сможет остановиться, если продолжит, он отпускает затылок любимого и шумно дышит, пытаясь привести себя в норму. «Нет, Иен, я хочу, чтобы это случилось не так! Я хочу довести тебя до обморочного состояния! Это будет медленно и долго.» - думает он. Марк, будто понимая, что нужно Джексону, сжимает его руку, переплетая пальцы, мягко жмёт кисть и отпускает. А потом идёт к лестнице вниз. - Я приготовлю тебе ужин! - кричит он спускаясь. Джексон секунду стоит задумавшись, а потом бежит следом. - Иен, ты что, умеешь готовить?