2/2
24 июня 2016 г., 17:18
С громким стоном Луи откидывается на спинку стула, вытягивая руки вверх и шевеля лодыжками. Он сидел за своим компьютером, сгорбившись, последние три часа, работая над статьей о предстоящем Чемпионате мира и сборной Англии. Около половины статьи уже готово, но ему срочно нужен перерыв, так что он может пописать и сделать себе чай.
Прошло три недели после новогодней вечеринки, и Луи погрузился в работу так, что у него просто нет времени, чтобы думать о чем-то другом. О Гарри в его красивом нижнем белье, о Гарри, сидящем на коленях, и о сонном оттраханном Гарри. О том, как он потерялся в толпе позже, прежде чем шатен взял у него номер.
Тяжело вздохнув, Луи отталкивает стул от стола и встает на ноги, отчего его колени неприятно ноют. Ему нужно выбраться из офиса. Выйдя в холл, Луи сначала идет в туалет, потом останавливается у офиса Найла, чтобы немного поговорить, а затем идет на небольшую кухню. Здесь тихо: все либо заперты в своих кабинетах, либо дома. Тихо напевая, Луи идет прямо к чайнику и включает его, потом берет кружку и роется в корзинке с пакетиками чая. Вода только начинает закипать, когда он заканчивает разбирать их, морщась и не найдя ничего хорошего.
— О, херня, — ворчит он и убирает корзинку обратно, свирепо оглядывая комнату. Они выпили его любимый чай. Он должен либо выбрать что-то еще, либо отправиться на другой этаж, чтобы взять чай в кухне другого отдела.
Луи останавливается, чтобы взвесить все плюсы и минусы, ворча из-за корзинки, набитой чаем с ромашкой, мятой и бергамотом. Кто вообще еще пьет ромашковый?
— Никто, очевидно, — тихо говорит он сам себе. — Вот почему это все, что осталось.
С многострадальным вздохом Луи выключает чайник, выходит из кухни и направляется в сторону лифтов. Он поднимается на этаж выше, а не спускается на этаж маркетинга и рекламы: Лиам работает в рекламе, а Луи не доверяет его выбору чая.
Этажом выше — бурная деятельность. Люди спешат с одной стороны офиса в другую, катят за собой вешалки с вещами, таскают мешки и огромные папки. Луи чуть не сбил женщину, которая шла, уткнувшись в свой телефон, когда парень пытался найти кухню, и он хмурится этой девушке вслед, потому что она не извинилась и даже не признала его существование. К счастью, он добирается до кухни больше без инцидентов и облегченно выдыхает. Неудивительно, что ему всегда говорили избегать двенадцатый этаж, ибо это дурдом.
Луи уже на полпути к чайнику, когда понимает, что находится на кухне не один. Томлинсон проклинает внутри себя все что только можно. Он даже не взглянул на себя в зеркало, чтобы убедиться, что не выглядит по-уродски. В животе начинают безумно порхать бабочки, и он делает неуверенный шаг вперед, набравшись мужественности, чтобы сказать:
— Приветик, Гарри.
— Привет, Луи, — Гарри застенчиво улыбается, обернув свои ладони вокруг дымящейся кружки.
Прошло только три недели с их совместной ночи, но Луи клянется, что Гарри стал еще красивее. Сейчас на его лице нет макияжа, только бальзам для губ, а на ногтях немного красного лака, но его волосы длинные и густые, а сам он выглядит свежо и красиво.
Гарри откидывается на стойку и скрещивает ноги, и взгляд Луи падает на его одежду: широкая леопардовая рубашка на пуговицах, узкие джинсы, обхватывающие его бедра так, словно пришиты к коже. Внезапно Томлинсон вспоминает канун Нового года, прозрачный кружевной лифчик, тонкие шелковистые чулки на подвязках. Он думает об этом наряде каждый день. Луи сглатывает, прогоняя из головы изображения, как он берет Гарри на этом столе, а ноги кудрявого обернуты вокруг его талии, его тела под ним, такого мягкого и гибкого.
Луи прогоняет эти картинки и делает еще один шаг вперед, прочищая горло.
— Как ты?
— Хорошо, — Гарри кивает в сторону двери и говорит: — Очень занят, несколько недель до Недели моды в Лондоне. Нужно многое подготовить.
— О, да, — негромко отвечает Луи. — Могу представить.
Стайлс кивает головой и двигается в сторону, чтобы шатен мог подойти к чайнику.
— Что насчет тебя?
Луи на мгновение колеблется, а потом подходит к стойке. Гарри не шевелится, и Томмо может почувствовать тепло его тела, когда включает чайник и тянется в шкаф за кружкой. Он не подумал взять свою.
— Неплохо, — отвечает он, поднимая голову, чтобы найти коробочку чая. Ему нужно отвлечься: Гарри пахнет идеально, и запах его слишком близко. Он смотрит вверх и радуется, найдя пакетик йоркширского чая. — У нас закончился, так что я немного обокрал вас. Надеюсь, ты не против.
— Ничуть, — флиртуя, шепчет Гарри с улыбкой с очаровательными ямочками на щеках. Луи так сильно хочет заправить прядь его кудрявых волос за ухо и поцеловать эту милую улыбку. Вместо этого он делает шаг назад и разворачивает пакетик, кидая его в кружку.
В комнате не так много места для болтовни, и, когда чайник выключается, Луи надеется, что облегчение не отразилось на его лице. Он совершенно не умеет разговаривать, а Гарри слишком соблазнительный. Шатен заливает в кружку кипяток и отступает.
— Ну, — прочищает он свое горло, — спасибо за чай. Обещаю, принесу кружку обратно.
— Всегда пожалуйста, — сладко произносит Гарри с любопытным выражением лица. — Не пропадай, Лу.
Глаза Луи расширяются, и он просто коротко кивает и уходит, не зная, как еще ответить. Чего хочет Гарри? — задается он вопросом и быстро идет к лифту, стараясь ни на кого не пролить чай. Он хочет быть друзьями? Хочет ли он снова заняться сексом? Хочет ли он выйти замуж за Луи и завести с ним детей?
Луи закатывает глаза из-за своих же мыслей, когда выходит из лифта и возвращается на свой безопасный этаж.
— Не смеши, — бормочет он себе под нос. — Он не хочет жениться на мне, потому что едва меня знает.
Выдохнув, Луи ставит позаимствованную чашку на стол и откидывается на спинку кресла, качая головой. Фантазии могут подождать, пора вернуться к работе.
***
К тому времени, как Луи заканчивает свою статью, его шея ужасно затекла и в кабинете уже совсем темно, спасает только свечение от монитора компьютера. Парень в растерянности смотрит по сторонам, не понимая, куда пропал свет. И только тогда он видит часы в углу, которые показывают 7:32 вечера, и понимает, что солнце давно зашло, а он не заметил и даже не позаботился о том, чтобы включить свет. — Блять, — бормочет Луи, медленно потягиваясь, чтобы уменьшить боль в позвоночнике. Он толкает кружку на столе, хмурясь, когда видит холодную мутную жидкость на дне. Теперь, когда Луи закончил первый проект, он может поехать домой, но тогда он вспоминает, что должен помыть и вернуть кружку. И лучше сейчас, когда уже слишком поздно и он вряд ли встретит Гарри. Не то чтобы он не хочет снова увидеть Стайлса, он ничего не хочет больше этого. Он просто нервничает, и это факт. Ему нужно время, чтобы собраться с мыслями и придумать план. Встав со своего места, Луи сохраняет статью, затем собирает свои вещи, берет кружку и уходит. Ему просто нужно подняться на двенадцатый этаж, помыть и вернуть кружку, а потом направиться прямиком домой. Луи выходит из лифта, здесь темно, свет горит только в кухне и одном из офисов. Шатен направляется к кухне и радуется, что больше не сталкивается с тем хаосом, что был днем. Он кладет свой бумажник и телефон на тумбочку, а затем идет к раковине, чтобы помыть кружку. И когда он поворачивается к сушилке, громкий голос раздается с порога: — Луи? Луи подскакивает с колотящимся сердцем в груди, грохотом в ушах, и все вокруг кружится, а чашку он так и сжимает в руках. Блять. — Гарри? — говорит он тихо, и пульс замедляется. Глаза Гарри широко распахнуты, щеки розовые, и он делает несколько шагов на кухню, вытянув руку перед собой. — Прости, я не хотел тебя напугать. — Нет, — Луи прочищает горло, пытаясь разрядить атмосферу. — Все хорошо. Я все равно опять прокрался сюда. Так что заслужил. Гарри кивает головой и улыбается. — Что ты здесь делаешь? — Могу спросить у тебя то же самое, — отвечает Луи и улыбается, чтобы Гарри понял, что он только шутит. Пожав плечами, шатен поднимает кружку, покачивая ей из стороны в сторону. — Я возвращаю кружку, которую брал. Задержался, чтобы закончить статью. — Я тоже. Ну, я работал с разворотом, и на меня нашло вдохновение, поэтому пришлось все отложить. Луи старается не думать о Гарри, пока смотрит, как кудрявый медленно приближается и останавливается прямо перед ним. Они смотрят друг на друга в тишине, и мокрая кружка играет роль барьера между ними. Луи переносит вес с одной ноги на другую, не зная, почему так нервничает, но это чувствуется так… почему-то значительно. Гарри кажется важным, и Луи не хочет облажаться, будучи слишком напористым и кокетливым, пока не поймет, как именно Стайлс относится к нему. Пытаясь прервать тяжелую тишину, Луи качает кружкой в воздухе между ними. — Я уберу это, — реагирует Гарри и тянется к посуде. Он ставит ее на сушилку рядом с раковиной, а затем прикасается кончиками пальцев к запястью Луи. Тепло распространяется от тех маленьких точек прикосновения, словно пожар, и Луи чувствует, что его губы приоткрылись, надеется, что Гарри не ощущает, как сильно ускорилось сердцебиение Томлинсона. Пульс, кажется, стучал так сильно, словно отбивал новые и новые татуировки на его груди. — Эй, хочешь посмотреть на мой разворот? Может, скажешь мнение со стороны? Не могу решить, нравится мне это или нет… — Луи кивает, не будучи полностью уверенным в том, на что он согласился. Он просто знает, что сделает все, что попросит Гарри, пока он так рядом и продолжает прикасаться к нему. В ответ Стайлс улыбается своей прекрасной улыбкой, и Луи вдыхает. — Здорово, спасибо. Это довольно большой разворот, а Вики доверила мне его полностью. Страшно. — Я уверен, что он замечательный, — говорит Луи, не задумываясь, когда идет из кухни следом за Гарри в сторону единственного офиса с включенным светом. Томмо недолго осматривается и идет за кудрявым вокруг его стола. Это крошечный офис, похожий на тот, в котором они были в новогоднюю ночь, с небольшим прямоугольным окном, столом, занимающим полкомнаты, дополнительным стулом и узким шкафом в углу. Несмотря на маленькое пространство, Гарри сумел сделать его своим, оставить свой отпечаток в комнате, так что он чувствует себя здесь уютно и по-домашнему. Он занавесил окна шарфами и украсил стену яркими, броскими рисунками. Несколько безделушек лежали здесь и там, фотографии себя и, как понял Луи, семьи и друзей Гарри стояли на различных поверхностях, и два радужных медведя сидели на подоконнике. Гарри смотрит на то, как Луи осматривается, мягким взглядом с горящим от света монитора лицом. Улыбаясь, Томлинсон обходит стол и встает рядом с кудрявым, чтобы тоже видеть экран компьютера. — Мне нравятся мишки, — комментирует Луи, толкая Гарри локтем. Он улыбается в ответ на смех Стайлса, и это приятно, что он рассмешил его. — Спасибо, — он указывает сначала на одного, потом на другого, объясняя: — Большой мишка был подарком от моего тайного Санты в прошлом году, и я подумал, что ему нужен друг. — Естественно, — соглашается Луи, глядя на Гарри, который облокотился на стол, одной рукой опираясь, а другую держа на мышке. Кудрявый смотрит на шатена блестящими глазами и шепчет: — Конечно. Молчание, тяжелое и толстое, на минуту затягивается, пока заставка на компьютере не мигает. Моргая, Гарри кашляет и отворачивается к экрану. Он немного щелкает мышкой, пока не находит то, что хотел показать. — Итак, это разворот для Недели моды в Лондоне. У нас есть готовые фото моделей, но мы будем добавлять еще фотографии с подиума, когда показы закончатся. Я думал, что мы начнем с Saint Laurent, так как они довольно популярны в этом сезоне, — он указывает на экран, где открыта фотография женщины в комбинезоне с цветочным принтом. — Видишь, это весенняя линия. Он щелкает на другие фотографии, объясняя, но Луи понимает, что смотрит не на экран, а на лицо кудрявого. И через несколько минут Гарри замечает это и замолкает, смущенно улыбаясь. — Извини, я скучный, да? — Нет, — шепчет Луи, качая головой. Он мягко улыбается, чего не может контролировать или скрыть. — Да. Ты мог бы сказать, я не обижусь. Обещаю, — прикусив нижнюю губу, Гарри отпускает мышь и разворачивается, смотря извиняющимся взглядом. — Уже поздно, и я задержал тебя. Ты можешь идти, не беспокойся об этом… Закатив глаза, Луи прерывает Гарри единственным способом, о котором успевает подумать — он сжимает бедра Стайлса и целует его. Гарри сразу поддается, поднимая руки, хватаясь за плечи шатена и расставаясь с последним воздухом в легких. Луи тонет в нем, тонет в Гарри. Он оборачивает свои руки вокруг узкой талии парня и вжимает его в стол, вставая между разведенными в стороны бедрами и целуя его так, словно кудрявый является единственным источником воздуха для него, словно он его спасательный круг. Гарри страстно отвечает на поцелуй, с таким же отчаянием, и Луи теряет связь со временем, теряет связь со всем, но ощущает тело Стайлса под своим, постанывая и цепляясь руками за его шею. Рубашка Гарри мягкая и тонкая под ладонями, но Луи хочет снять ее, хочет почувствовать кожу зеленоглазого на своей, хочет поцеловать края его бабочки — он видел эту татуировку в новогоднюю ночь на его животе — и оставить засосы на его бедрах. Шатен скользит руками по груди Гарри, цепляясь пальцами за верхнюю пуговицу рубашки, молча спрашивая. Все, что кудрявый делает в ответ, — сжимает в кулаках рубашку Луи на его спине и тянет до тех пор, пока шатен не отстраняется и не позволяет стянуть ее с себя через голову. Гарри проводит пальцами по груди Луи, пока тот возится с его верхними пуговицами, и в тот момент, когда он справляется с последней, стягивает с него одежду и проводит ладонями по рукам Гарри, он дрожит, и кожа горит везде, где Гарри коснулся его. Он так сильно желает его, что ткань джинсов натянулась на его члене. Он падает вниз и смыкает губы вокруг соска кудрявого без предупреждения, и Гарри вздыхает и изгибается в спине, а его стоны разносятся на небольшую комнату и проходят в холл. Он такой чувствительный, реагирует на каждое нажатие пальцев Луи, каждое движение его языка и зубов. Томлинсон легкими укусами добирается до другого соска, посасывая, и Гарри мягко и отчаянно стонет. Игнорируя тихие просьбы Гарри, Луи делает то, чего так давно хотел. Он толкает Гарри на стол, чтобы иметь возможность пройтись губами по крыльям бабочки, проводя языком по коже и оставляя красные следы. Он может чувствовать твердую линию члена Гарри, где его бедра прижаты к груди Луи, и шатен наклоняется, позволяя Стайлсу немного потереться о него, прежде чем отстраниться и отступить полностью. Он ждет, пока Гарри моргает и смотрит на него в замешательстве. Его голос такой глубокий и хриплый, когда он спрашивает: — Луи? — Что ты хочешь, милый? — Тебя, — шепчет Гарри и тянется к Луи. — Хочу тебя. Гарри выглядит так соблазнительно, голый по пояс, твердый и на своем собственном столе, но Луи не поддается. Он хочет знать, что Стайлс ждет от него сегодня, как далеко он хочет зайти. Как далеко он позволит Луи зайти. — Как? Гарри запрокидывает голову и выгибается в спине, гладя себя рукой через джинсы. Член Луи дергается, и он прикусывает губу, сжимая руки в кулаки, чтобы не дать себе его коснуться. — Внутри меня, — Гарри, наконец, выдыхает и поднимает голову, чтобы посмотреть Луи в глаза. — Хочу тебя внутри меня. Ты… — Да, — Луи стонет, прикрывая глаза, и пробует взять себя в руки. Он не хочет повторять новогоднюю ночь. Это он хочет сделать последним, ему нужно сделать хорошо Гарри. Когда он открывает глаза, парень пристально рассматривает его, нахмурив брови. Его рука все еще движется на его члене через штаны, но он кажется расстроенным, когда говорит: — Я не… У меня ничего нет. Желудок Луи падает вниз, и он почти готов расплакаться от разочарования, но с трудом произносит: — У меня есть. В моем бумажнике, — он в нерешительности закусывает губу, а потом признается: — Я начал носить их после Нового года. — О, слава богу, — выдыхает Гарри и тянется к пуговице на своих джинсах, быстро расстегивая их и глядя при этом прямо в глаза Луи. Он расстегивает ширинку, и Томлинсон, к своему сожалению, мельком замечает обычное белье. Протянув руку, он проводит линию вдоль пояса трусов и спрашивает: — Без кружева сегодня? Живот кудрявого дрожит под пальцами Луи, когда он смеется. — Не в этот раз, извини. Хотя я надену их для тебя в следующий раз. В следующий раз. Ему нравится, как это звучит. — Хорошо, — шепчет Луи, замирая от того, как выглядит кожа Гарри в сравнении его собственной — бледная, гладкая и красивая. Он все еще смотрит на живот Гарри, его член, обтянутый тонкой тканью штанов с расстегнутой ширинкой, когда кудрявый подталкивает шатена ногой и спрашивает, задыхаясь: — Лу? Презерватив? Поторопись, пожалуйста. — Да, — шепчет Луи и резкими движениями протягивает руку в задний карман, но… — Черт. Где мой бумажник? — он просматривает остальные карманы, и его руки дрожат от отчаяния, но он вспоминает. — Он на кухне. Не двигайся, я скоро вернусь. Гарри только кивает, стягивая со своих ног джинсы. А Луи бежит из офиса в сторону кухни так быстро, насколько может. Он хватает бумажник и телефон со стола, а затем спешит обратно, расстегивая по пути джинсы. Когда Луи возвращается в комнату, слегка спотыкаясь из-за джинсов, он замирает, выпучив глаза и раскрыв рот. За эти несколько секунд Гарри полностью разделся и уже сидел на краю стола со своим членом в одной руке, а другая была между ног, сам парень нахмурился, сосредоточившись на пальце внутри него. — Начал без меня? — спрашивает Луи как бы невзначай, хотя чувствует, что вот-вот взорвется. — Слишком долго, — противостоит Гарри, но легко сдается, когда Луи убирает его руки и втягивает в поцелуй. Луи целует его, пока парень не успокаивается, а затем сжимает бедра Гарри и ставит его на ноги, чтобы он повернулся. Стайлс громко стонет и нагибается над столом, укладывая голову на руки и поднимая попу вверх. — Иисус, посмотри на себя, — шепчет Луи, поглаживая парня по ягодицам, пользуясь временем, чтобы налюбоваться длинными, мягкими линями спины и сладкими, круглыми изгибами задницы. А Гарри становится нетерпеливым и шевелит бедрами, издавая одобрительные звуки. Улыбаясь себе и сходя с ума от желания, Луи открывает свой кошелек и достает пакетик смазки и презерватив. Он открывает лубрикант и выдавливает немного на пальцы, согревая, прежде чем наклониться и оставить несколько поцелуев на спине Гарри. — Готов? — шепчет он в кожу кудрявого. Все его тело дрожит, когда он кивает и отвечает: — Да, пожалуйста. Кивнув в ответ, Луи кладет другую руку на ягодицу парня и потирает скользкими пальцами дырочку Гарри, прежде чем медленно входит одним. Спина Стайлса изгибается под длинный низкий стон, вырвавшийся из горла парня, и Луи смеется, замирая от удивления. Томлинсон медленно трахает его пальцем, пока Гарри не просит еще, и Луи поддается. Он медленно растягивает его, скрещивая пальцы и сгибая их, когда все тело Гарри напряжено, а капли пота стекают по его спине. К тому времени, как Луи добавляет третий палец, Гарри сам насаживается на руку шатена, трахая себя его пальцами. — Пожалуйста, Луи, — умоляет он, непристойно изгибаясь в спине, его голова свисает между плеч, а рука медленно двигается на члене. — Пожалуйста, я готов, трахни меня. Луи хватает Гарри за руку и кладет ее рядом с головой кудрявого, а затем наклоняется, наваливаясь грудной клеткой на его спину, безжалостно попадая пальцами прямо по простате. Томлинсон прикасается губами к мягкой коже за ухом Стайлса и шепчет: — Ты уверен, что готов, милый? Я не хочу сделать тебе больно. — Да, — хнычет Гарри и поворачивает голову за быстрым грязным поцелуем. — Полностью готов. Хочу кончить. Пожалуйста. — Конечно, — успокаивает его Луи, поглаживая рукой спину парня, и встает. Гарри всхлипывает, когда Луи отстраняется, чтобы надеть презерватив, и поворачивает голову; его щеки покраснели, а волосы на висках потные и вьющиеся. Луи надевает презерватив и выжимает остатки лубриканта, смазывая себя. Затем он двигается вперед и кладет руки на бедра Гарри, чтобы успокоиться, и еще раз спрашивает, просто чтобы быть уверенным: — Ты готов? — Да, — выдыхает Гарри, опустив голову, а тело его напрягается в ожидании. Затаив дыхание, Луи сжимает основание своего члена и устраивается около входа, а затем медленно-медленно толкается внутрь. Ему узко, очень узко, но Гарри одобрительно стонет, пытается покачивать бедрами и ускорить Луи. Томлинсон крепко держит парня, потому что не хочет двигаться слишком быстро. И это ошеломляюще, он боится забыться, боится сделать Гарри больно, если начнет двигаться слишком рано. Это слишком по-новому; он не знает, чего хочет Гарри, не знает его пределы. Луи останавливается, когда входит полностью, чтобы дать Гарри время, чтобы привыкнуть, и себе, чтобы успокоить колотящееся сердце и не кончить слишком быстро. Спустя минуту он почти полностью выходит и медленно и плавно толкается. Тепло растекается в его животе, когда Гарри стонет, и шатен делает это снова немного быстрее и немного сильнее; его бедра двигаются, кожа бьется о кожу, и Стайлс выпускает непрерывные стоны, вцепившись пальцами в стол и раздвигая ноги все шире, чтобы дать Луи более удобный угол. Тихо бормоча всякую чушь, что успокаивает Гарри, Луи снова ложится на его спину и целует. Так он может только немного качать бедрами, неглубоко толкаясь, но это чувствуется так чертовски хорошо, и Гарри грубо отвечает на поцелуй, не прекращая мягко стонать, а все его тело дрожит, отчаянно нуждаясь в том, чтобы кончить. — Тише, милый, — шепчет Луи и наклоняет голову, чтобы поцеловать изгиб плеча кудрявого. — Ты такой хороший, любимый. Мой прекрасный мальчик, — Гарри выпускает мягкий довольный стон, и Луи опускает одну свою руку на его член. Он проводит ладонью по головке и размазывает предэякулят по стволу, а затем сжимает его крепче, двигая рукой в ритм своим толчкам. Стоны Гарри превращаются в стоны имени Луи, и, когда шатен проводит подушечкой большого пальца по чувствительной влажной головке, Стайлс резко кончает, судорожно выдыхая. Он сжимается вокруг Луи, когда достигает оргазма, и Томлинсон приподнимается и наклоняется, имея больший диапазон движений, и сжимает бедра Гарри, делая быстрые и резкие толчки. Он уже был на грани, низкие стоны Гарри и то, как он сжимался вокруг Луи, с каждым толчком приближали его оргазм. Он кончает с именем Гарри на губах, опускается и мягко кусает парня за плечо, чтобы заглушить стоны. Измотанные, Гарри и Луи остаются в этом положении еще несколько минут, пока их пульсы не замедляются, а тела — не остывают. Луи рассеянно целует плечо и затылок кудрявого, зарываясь носом в его волосы и проводя кончиками пальцев по бокам вверх-вниз. Спустя какое-то время он понимает, что сперма Гарри на его руке, липкий пот испаряется и мышцы начинают болеть. Томлинсон совершенно уверен, что под его другой рукой скомканная бумага, а в кудрявых волосах как-то запуталась скрепка. Луи медленно выходит, отлепляя себя от Стайлса и делая все как можно более нежно. Он стягивает с себя презерватив и кидает его в мусорное ведро, затем помогает Гарри: поворачивает его и ищет на столе салфетки, чтобы протереть кудрявого. — Прости за твой стол, — хихикает Луи, разглядывая, что они натворили: сырые, скомканные бумаги под телом Гарри и полосы его спермы на краю, немного впиталось в ковер. Клавиатура свешена со стола на кабеле, подставка для карандашей лежит на боку, а ее содержимое разбросано по полу. Гарри вяло машет рукой. — Я уберусь позже. Его зрачки все еще больше, чем обычно, щеки возбужденно-красные, а волосы потные и спутанные. Он выглядит подавлено, но намного красивее, чем когда-либо еще. И Луи вдруг радуется, что решил вернуть кружку, он обнимает кудрявого и прижимает его к своей груди. — Хей, — шепчет Гарри, положив руки на грудь шатена. — Ты в порядке? Луи молча кивает и прячет лицо в кудрях. Он не совсем уверен, что случилось, но он провел три недели, ожидая встречи с Гарри, и пока не готов позволить ему уйти сейчас. Это начинается в его животе — желание держать Гарри рядом, удержать его в своей жизни. Ощущение медленно пробирается по груди к горлу, и он не может ничего поделать, когда произносит: — Пойдем со мной на свидание. Гарри затихает и немного отстраняется, чтобы посмотреть на Луи. — Что? — Свидание, — повторяет Луи, недовольный озадаченным лицом Гарри. Томлинсон готов умолять, если Гарри откажется. Стайлс просто смотрит на него в полной тишине, и Луи ждет ответа. — Тебе потребовалось довольно много времени на это, — Гарри качает головой, широко улыбаясь и толкая Луи в плечо. — Идиот. Мы могли бы делать это уже три недели. С облегчением выдыхая и вне себя от радости, Луи зарывается пальцами в волосы Гарри и целует все его лицо, пока кудрявый хихикает и хватается за бока шатена, чтобы не упасть. — Луи, — он задыхается между взрывами смеха. — Что ты делаешь? Это просто свидание! — Ты. Очень. Сильно. Нравишься. Мне, — объявляет Томлинсон между поцелуями в лоб, подбородок, щеки, веки и виски. — Ты тоже нравишься мне, — хихикает парень. — Перестань, щекотно! Просто поцелуй меня, дурачок. И Луи делает именно это.
