Голос королевы

— Верховный лидер, — Хакс коротко кивает огромной голограмме, пытаясь сдержать мелкую дрожь, поселившуюся в пальцах. Сцепленные за спиной руки помогают решить проблему, но лишь частично. Он замерз, устал и перенервничал. Неудивительно, учитывая события последних шести часов. Атака Сопротивления на «Старкиллер», поиски тела магистра рыцарей Рен в заснеженном лесу, разрушение станции и неудавшаяся эвакуация. Не слишком обнадеживающий набор. Хорошо хоть Рена удалось вывезти живым. Правда, цена этого оказалась слишком высокой и большая часть персонала боевой станции нашла свою смерть прямо на рабочих местах. Но об этом он думать себе сейчас запрещает. Не время и не место для скорби. Не время для демонстрации собственной уязвимости. — Генерал, — Сноук ласкающим жестом проводит узловатыми пальцами по подлокотнику трона, и Хакс ощущает, как в шею ему дышит потусторонним холодом Сила, будь она неладна. — Вы сделали все, что могли, в своей нынешней роли... Сердце пропускает удар и начинает колотиться быстро и неровно. Он пытается сглотнуть, но в горле пересохло — даже слова в свое оправдание не выдавить. «Вот все и закончилось... бесславно». — Поэтому стоит отбросить маски и вернуться к своей истинной роли, генерал. Или лучше сказать... рыцарь Рен? Второй после магистра. «Что?!» Сила сдавливает виски, отдается в затылке тупым ударом и вдруг взрывается мельтешением разноцветных кругов под закрытыми веками. Хакс не помнит, как оказался на коленях, согнувшись и прижимая руки к животу, но даже так он стоит едва-едва, бездумно глядя на пятнающую пол кровь, текущую из носа тонкой струйкой. Он вспоминает. Стертые фрагменты памяти восстанавливаются один за другим, собираясь в целостную картинку. Темный зал, укрытая плащом фигура и безумное, до головокружения острое, ощущение причастности. Парящие перед ним детали меча и матово-серые лезвия ножей, вспарывающие воздух и плоть его случайных противников. — Семь лет назад, незадолго до того, как вы получили проект «Старкиллер», генерал, — мягко подсказывает Сноук. — Ваше обучение было завершено, Сила запечатана, а воспоминания изъяты. — Да, учитель, — слова соскальзывают с языка легко, так, словно он произносил их неоднократно. Но где-то глубоко внутри, за всеми щитами, сейчас больше напоминающими битое стекло, теплится мысль о том, что он не должен преклонять колени. Что это — не его. Нечто чуждое, неправильное, царапающее, словно неотшлифованный шов. На плохо подогнанных декорациях или... иллюзии? — Теперь, когда Кайло Рен допустил ошибку, у вас есть полное право оспорить его титул. И стать магистром рыцарей Рен. Занять достойное вас место. Хакс медленно кивает, стараясь не обращать внимания на подкатывающую тошноту. Крови и боли слишком много. И у него нет никакого желания терпеть это унижение дольше необходимого. — Идите, рыцарь. Делайте, что должно, — генерал не видит лица Сноука, его понимающей, хищной ухмылки, сейчас скрытой во мраке. Но чувствует холодное прикосновение Силы, обманчиво ласково проходящейся призрачными пальцами по скуле и виску. И собственный животный страх, когда эти пальцы на миг сжимаются в сокрушающей кости хватке на горле. Голограмма тает, унося с собой чужое подавляющее присутствие в Силе, а Хакс с третьей попытки поднимается на ноги и, пошатываясь, шагает в сторону выхода. Отстраненно отмечая, что с каждым шагом растет его уверенность в правильности того, что он должен сейчас сделать. «Только вот что сделать?» — мысли путаются, воспоминания смешиваются с реальностью, а мигрень тяжело долбит в висок, заставляя жмуриться в попытке вернуть картинке перед глазами хотя бы относительную четкость. — Сэр? — адъютант, ожидающий генерала у дверей переговорного зала, меняется в лице, встретившись с ним взглядом. — Вам нехорошо, сэр? «Мне? Интересный вопрос. Скорее... странно». Хакс молча обходит адъютанта, словно тот не живой человек, а деталь интерьера. Ноги сами несут командующего в сторону медотсека. Причем не главного, что было бы логично, а одного из «специальных», расположенных недалеко от жилых палуб офицерского состава и частично законсервированных за ненадобностью. В точно таком же сейчас находится Рен. Если он еще не расколотил бакта-танк в попытке доказать всему миру, что раны, полученные им в схватке — мелочь, не способная остановить последователя Темной стороны Силы. «Боги, о чем я думаю?» — генерал проводит ключ-картой по замку и буквально вваливается в ярко освещенное помещение. Кровь, текущая из носа, не желает останавливаться, и от нее промок уже не только платок, который он судорожно прижимает к лицу, но и манжет рубашки. Медицинский дройд подкатывается к осевшему на койку Хаксу, издавая раздражающе жизнерадостный писк и спрашивая разрешения приступить к лечению. Генерал выдавливает в ответ что-то условно утвердительное, запрокидывая голову. И успевает краем глаза выхватить строки, бегущие на соседнем мониторе: «Директива 66-14-беш принята к исполнению». А потом к шее прижимается холодный металл инъекционного пистолета и наступает темнота.

***

— Доклад, — Хакс не глядя протягивает руку за датападом. Медик, ответственный за состояние магистра рыцарей Рен, нервно вздрагивает и вручает генералу требуемое. Тот бегло просматривает отчеты за последние сутки и недоуменно вздергивает бровь, стараясь игнорировать очередную вспышку мигрени. Оказывается, что из бакта-танка магистра вынули около шести часов назад. Примерно тогда, когда сам Хакс очнулся в лазарете после операции по извлечению блокираторов Силы. «Досадно, Рен мог заметить изменения», — желание почесать спину постепенно становится нестерпимым, заставляя выпрямиться еще сильнее в безуспешной попытке уменьшить площадь контакта поврежденной кожи с одеждой. От двух узких полос бакта-пластыря, прикрывающих свежие шрамы, никакого толку — дергающая боль распространяется вдоль позвоночника от лопаток до самого копчика. А перспектива терпеть ее ближайшую неделю-две не добавляет оптимизма. Скосив глаза, Хакс ловит свое искривленное отражение в блестящем боку реанимационной капсулы и досадливо морщится. В таком виде являться на мостик немыслимо. Поэтому рекомендациями оперировавшего его дройда и пожеланиями Сноука пока придется пренебречь. — Сообщите мне, когда магистр очнется, — приказывает генерал. — Надеюсь, его жизнь вне опасности. — Разумеется, хотя он потерял много крови и ближайшие двое суток будет еще слаб. В остальном он вполне здоров, — капитан-лейтенант медицинской службы поджимает губы в гримасе неодобрения. — Но на устранение шрамов может понадобиться время. Три, может четыре недели, при соблюдении всех рекомендаций. — Не думаю, что они настолько дороги ему, чтобы Рен захотел их сохранить, — язвительно замечает Хакс, не слишком заботясь об уместности своих слов. Кайло достаточно редко попадает в лазарет, но пациентом является поистине ужасным, и весь персонал прекрасно об этом осведомлен. — Если магистр выскажет вам какие-то свои пожелания... — медик на секунду замолкает, скользя взглядом куда-то в сторону, и Хакс машинально повторяет его движение, обнаруживая на безупречно белой поверхности стены приемного покоя глубокую вмятину. — Я вам их обязательно передам, — сухо произносит он, мысленно обещая себе однажды высказать Рену все, что он думает о его поведении. Желательно держа при этом световой меч у его горла. «Нехарактерная для меня ассоциация. И выбор оружия...» Хакс идет к своей каюте кружным путем, выбирая малоиспользуемые коридоры и стараясь свести возможные встречи с членами экипажа к минимуму. «Неужели смена способа восприятия мира повлекла за собой изменения более глубокие, затрагивающие саму суть личности?» — коротко кивнув патрулю из двух штурмовиков, он заходит в свою каюту и первым делом наглухо блокирует дверь. Ощущение иллюзорности происходящего пульсирует в измученном мозгу в такт с волнами прокатывающейся по спине боли. «Что-то определенно сломалось, и это что-то надо срочно починить», — думать в таком ключе о собственном сознании очень странно, но другого объяснения исчезновения эмоций, ранее неразрывно связанных с экипажем «Финализатора» и персоналом погибшего «Старкиллера», не находится. Генерал открывает панель стенного шкафа, извлекая из ниши тяжелый кейс личной аптечки, и задумчиво смотрит на пустое место. После чего протягивает руку, аккуратно касаясь кончиками пальцев боковой стенки. Сила подчиняется не сразу, но невидимый толчок запускает скрытый механизм, тайник открывается, и Хакс резко выдыхает сквозь зубы, видя спрятанный там костюм рыцаря Рен. Оказывается, он до последнего верил, что это лишь еще одна проверка. Но тусклый отблеск света на армированной ткани плаща все расставляет по своим местам. «И это... мое?» — покоящийся рядом с костюмом гладкий шлем слепо глядит на своего законного владельца узкой прорезью визора, неприятно напоминая генералу все те разы, когда он пытался угадать направление взгляда магистра Рен во время их очередного спора. Нет уж, он прятать лицо не будет. Во время боевых операций шлем необходим, но на борту собственного флагмана носить его абсурдно. Взгляд соскальзывает ниже, на строгую черно-серую рукоять светового меча и висящую рядом с ним перевязь с ножами. Точно такую же, как в его видениях. Или все же воспоминаниях? «Я подумаю над этим, когда будет чем», — Хакс перебирает содержимое аптечки, прислушиваясь к собственным ощущениям. Да, примененная к нему директива гласила, что использование анестетиков в первые две недели после извлечения блокираторов запрещено, поскольку может осложнить восстановление связи с Силой. Но никакой возможности запереться в каюте и посвятить это время медитациям не было. И генерал не собирается её искать. «Сила никуда не убежит, как и магистр. А вот своим людям я нужен здесь и сейчас. А они нужны мне!» Кошмарный коктейль из двойной дозы обезболивающего и стимуляторов начинает действовать минут через десять после укола, а картинка перед глазами постепенно приобретает нормальный вид. Да, детали и мелочи все еще норовят вылезти на передний план, но теперь вещи выглядят именно так, как им положено, и не демонстрируют ни своих разноцветных двойников, ни внезапных теней. И даже спина начинает ощущаться более-менее терпимо, а не так, словно на нее плеснули кислотой. Одновременно с этим внезапно наваливается груз проблем и задач, буквально час назад казавшихся совершенно неважными. «Кажется, я начинаю понимать Рена, — мрачно хмыкает генерал, просматривая пришедшие за время его отсутствия отчеты. — Если у тебя в голове гнездо нетопырок на постоянной основе, то нормальным мыслям там просто нет места». — Капитан, вы закончили сканирование окружающего пространства? — клавиша селектора привычно чуть прогибается под пальцами, и Хаксу стоит большого усилия не вдавить её сильнее. Срываться на оборудовании — не его стиль, и пусть он собирается примерить еще одну маску, но это не повод менять себя самого. — Да, сэр. Последний шаттл мы подобрали четыре часа назад. Живых пассажиров там только двое, но они успели взять с собой часть накопителей массива данных с телеметрией... — Полный отчет мне, как только будет ясно, что там, — генерал переводит взгляд на раскрытый тайник. — И начните расчет маршрута к точке встречи с медицинским транспортом. Прыжок по готовности. — Да, сэр, — в голосе капитана едва заметная тень недоумения. Обычно командующий предпочитает отдавать подобные команды лично. Но свое мнение Менц оставляет при себе, за что Хакс ему искренне благодарен. Генерал разрывает связь и устало трет виски, неотрывно глядя на перевязь с ножами. «Надеюсь, магистр, вы успеете очнуться к моему приходу, и мне не придется решать, а не прирезать ли вас прямо во сне... Хотя соблазн, конечно, велик».

***

— Я думал, что «спящий рыцарь» только слух, а вот оно как... — из-под повязки на лице Рена виден только один глаз, сейчас задумчиво прищуренный. Кажется, магистр не слишком удивлен новостями. Или не способен им удивляться в силу своего состояния. Впрочем, в коконе больничного одеяла и под седативными он вообще выглядит странно... разбитым, опустошенным. Слабым. Словно огонь, сжигавший его изнутри и заставлявший упорно идти вперед, невзирая на доводы разума, почти погас. — Разочарованы? — яда в голосе генерала хватит, чтобы отравить десяток хаттов. — Нисколько, — Кайло опускает ресницы и чуть заметно улыбается. — Так даже забавнее, второй-из-Рен. Хакс стискивает челюсти, подавляя желание потянуться к закрепленным на поясе ножнам, сейчас скрытым наброшенной на плечи шинелью. Потянуться рукой, Сила пока не настолько послушна. «Подарок» Сноука нарушил устоявшееся положение вещей, и теперь будет куда сложнее вернуть все на свои места. А ведь есть еще другие рыцари, о которых он знает прискорбно мало. И очень сомневается в их полезности. — Мое место среди Рен, — холодно произносит генерал, — никоим образом не влияет на мои полномочия как представителя высшего командования Первого Ордена. Проще говоря, магистр, «Финализатор» все еще не ваш. — Охотно верю, что вы не отдадите единственную оставшуюся у вас игрушку просто так, — Кайло все еще улыбается, явно наслаждаясь бледным видом оппонента. — Кстати, дайте угадаю, Хакс. Верховный лидер намекал вам на возможность занять мое место? — Вряд ли это можно назвать намеком, — генерал чувствует, как начинают краснеть кончики ушей, и ненавидит себя за это. Не за саму реакцию, а за невозможность контролировать такую элементарную вещь. — Скорее приказом. Рен удивленно вздергивает бровь и тут же кривится от боли. — Через два дня мы обсудим ваши и мои полномочия еще раз. В тренировочном зале, — глухо произносит он. — Вы слишком рыцарь, Рен, — Хакс складывает руки на груди, незаметно касаясь пальцами рукояти ножа. Поглаживая холодный металл и позволяя себе на секунду поддаться тому, что всегда жило где-то на дне его души. Той самой «Темной стороне», которую он предпочитает звать рациональным мышлением. — Если думаете, что я буду ждать так долго. «Базу можно было спасти. Вы могли ее спасти. И не сделали ничего из того, что стоило сделать. Поставили личное над общим не в то время и не в том месте. Не обольщайтесь, Бен Соло, я всегда буду об этом помнить». — Будете, — Кайло снова щурится, разглядывая генерала с заметным интересом. — Ведь если вы убьете меня сейчас, то вам придется устранить и других рыцарей. Ума и изворотливости вам для этого хватит. Но вот как вы будете объяснять Сноуку столь бессмысленную трату ресурсов... Чужая Сила заставляет пальцы сжаться до боли. И одновременно охватывает мягкой петлей горло, намекая на возможный исход противостояния. — Вы при этом... уже не будете присутствовать... — шипит Хакс, подрагивая от напряжения в попытке вывернуться из невидимого захвата. Но Рен пока сильнее не только физически, но и в Силе. А значит, следует найти другой путь. Раз уж магистр сам признал... его таланты. — Кто знает? — Кайло смотрит не мигая, постепенно усиливая давление. И вдруг отпускает, заставляя генерала сдавленно охнуть и отшатнуться, едва удержав равновесие. Причина этого становится ясна через секунду, когда распахивается дверь. — Сэр? — заглянувший в палату лейтенант прижимает к груди портативный голопроектор. Вздрагивает, наткнувшись на ледяной взгляд командующего, и поспешно добавляет. — И... сэр. — Что у вас? — Хакс, снова натянувший привычную маску идеального командира, произносит это чуть резче, чем обычно, что заставляет связиста еще раз дернуться. — Сообщение для магистра, сэр, — сообщает лейтенант, показывая голопроектор. — С Набу. Мы не смогли расшифр... — Давайте и вон отсюда, — обрывает его Рен, Силой выдергивая устройство из рук посыльного. Связист оказывается достаточно сообразителен, чтобы последовать приказу незамедлительно. С невнятным ругательством магистр садится, устраивая голопроектор на коленях, и включает воспроизведение записи. Над пластиной передатчика появляется фигурка женщины в вычурном наряде, после нескольких явно ритуально-вежливых жестов начинающей говорить на неизвестном Хаксу языке. Но о чем бы ни шла речь, Кайло с каждым словом мрачнеет все больше. А ощущение надвигающейся грозы становится настолько явным, что генерал ловит себя на желании отодвинуться подальше. — Курс на Набу, — магистр не просит, он приказывает. И это совершенно не нравится Хаксу. — Потрудитесь объяснить, зачем вам вдруг туда понадобилось? — нейтральным тоном интересуется генерал. Разумеется, он ожидал, что Рен попытается воспользоваться его изменившимся положением. Но чтобы так скоро... — На нынешнюю королеву Набу, Нилам, вчера было совершено покушение. Она жива, но в тяжелом состоянии. И я должен узнать, кто за этим стоит. В противном случае, клан Наберрие полностью прекратит все поставки плазмы, как нам, так и прочим заказчикам, до конца расследования, — Кайло переводит взгляд на Хакса. — Надеюсь, вам не надо объяснять, что это значит. — Разумеется нет, — генералу хочется добавить еще пару слов, но он сдерживается. Гнев Верховного лидера, разом утратившего не только базу «Старкиллер», но и главного поставщика плазмы, представить нетрудно. А вот пережить куда сложнее. — Но что связывает вас, королеву и Наберрие? Магистр смотрит на него, как на слабоумного. — Клан, конечно. Я подписывал предыдущий договор о поставках от имени Наберрие. И именно потому, что я — часть клана, Первый Орден и получил... столь выгодную цену. «А почему я об этом узнаю только сейчас? С учетом моего уровня допуска? И того факта, что все разрешения на поставки на «Старкиллер» шли через меня», — Хакс мысленно проговаривает длинную тираду на хаттском, но легче не становится. Ведь он только что едва не отправил на тот свет единственного человека, которого послушают эти заносчивые набуанцы. Точнее, могут послушать, поскольку в дипломатические таланты Кайло генерал не верит ни секунды. Как и в его способность провести полноценное расследование инцидента. — Когда именно произошло покушение? — уточняет Хакс, пытаясь поймать мысль, вертящуюся на краю сознания. О том, что куда проще и дешевле было захватить планету и добывать искомое безо всяких посредников, он старается не думать, поскольку тут все снова упирается в Кайло. Любимого ученика, ради которого Сноук пренебрег жизнями десятков тысяч людей, не успевших эвакуироваться вовремя... Его людей. — Через шесть часов после взрыва базы «Старкиллер», — сообщает Рен. — И об этом вы тоже доложите учителю, генерал. — Что? Магистр... — Хакс всем своим видом демонстрирует вежливое недоумение. Разумеется, сообщать Верховному лидеру о всех важных событиях — его прямая обязанность. Но если уж дела с Набу были завязаны на Кайло, то ему о них и рассказывать. — Вы. Доложите. Сноуку, — четко произносит Рен. — Рыцарь. Генерал разворачивается на каблуках и вылетает за дверь с такой скоростью, словно за ним гонятся все демоны Лаары. Кайло с удовлетворенной ухмылкой разглядывает лопнувший от неконтролируемого выплеска Силы потолочный светильник и укладывается обратно на подушку. Жизнь определенно становится все интереснее.