Темное сердце

Что такое чары любимой женщины? Что это за неведомое очарование исходит от нее? Что это за волны приливающей энергии заполняют разум? Утро выдалось непростым. Приятного было мало, но сердце до сих пор билось в бешеном темпе при одном лишь воспоминании ее слов. Ее губы были так нежны. Он смущен, но улыбка на его лице приобрела легкую веселость и счастье. Оказывается, нужно так мало, чтобы его улыбка окрасилась чувствами. Он продолжал думать о произошедшем этим утром. Это было так неожиданно. Однако почему неожиданно? Они давно не скрывают своих чувств, за последнее время случилось так много, что каждый случай становится новым шагом к этому. Однако почему именно сейчас это было столь неожиданным. А что за реакция? Они не маленькие дети, а это простой поцелуй в лоб, это… всего лишь поцелуй в лоб. Непонятное счастье заполнило разум. Мелиодас оказался в плену этих чувств. Это смущение, это счастье, это тепло, наполняющее тело, — все это такое приятное, что он и позабыл обо всем на свете. Он был рассеян, не обращал ни на что внимание. Казалось, этот маленький поцелуй затмил все, казалось, словно Мелиодас даже забыл о важном опасном задании. Он не на какой-то там прогулке, он на важном задании, нужно найти принца Вернона. Принц Вернон… Что-то в этом человеке не давало покоя Мелиодасу. Об этом человеке он никогда не знал, кто он, что он из себя представляет. Он был озадачен известием о каком-то принце так же, как и Элизабет. Но это было всего лишь предчувствие, полностью на него полагаться было нельзя, но и не верить ему тоже нельзя. Смешанное чувство. Ее поцелуй был так горяч, даже будучи поцелуем в лоб. Сердце неистово стучит. Эмоции охватывают его, нервозность и нетерпение подгоняют. Мелиодас позволяет захватить себя в плен чувствам, он идет по краю лезвия опасности, рискуя подставить себя под удар несобранностью. Но он безусловно счастлив, ведь он немного разобрался во всей этой игре и знает, что его ждут. Но отчего-то беспокойство его не покидает. На ровне с неизмеримой радостью в его сердце бьется тревога все о том же принце. И чем больше он думает об этой тревоге, тем больше понимает ее и питается ею. Что его ждет, неизвестно. Кто его ждет, неизвестно. Когда они доберутся до места, неизвестно. Встретят ли они принца Вернона, неизвестно. Он ничего не знал в этом коротком путешествии, он отправился неготовым, и, как назло, в голове его вертелись только ее губы. Как проклятие на него пали ее чары. Она и раньше была такой?.. Такой очаровывающей? Безусловно да, но сердце его почувствовало это только сейчас. Только сейчас и именно сейчас разрывается от тревожной любви… Не верить своим предчувствиям и быть ослепленным любовью — это смерть. Это смерть для разума, а затем и для тела. Это опасно, больно и так прекрасно. Прекрасно любить и быть любимым. Но нужно выбирать моменты. И сейчас момент явно неподходящий. Дорога была изнурительной. Когда они покинули Лионес, их ждали под солнцем зной, духота и невероятное пекло. Они, сговорившись с огромным светилом, изводили путников. Тяжелые доспехи тянули тело вниз, а размякшее тело от жары с трудом могло нести эту ношу. Спутники Мелиодаса, двое молодых людей, отстали от него и растянулись колонной по дороге, что подвергало опасности всех троих. Дорога их пролегала через густые леса, где деревья своими пышными кронами закрывали небо, через необъятные поля, где трава сжарилась под постоянным солнцем без капли воды, через маленькие деревни, которые им предстоит увидеть своими глазами. А пока их дорога мирила их с тишиной и с неизбежной жарой, от которой скрыться им было некуда. Покинув столицу, они шли через просторы сочных полей, питавшиеся святой силой барьера, защищавшего Лионес, на горизонте не раз показывались зеленые холмы и мелкие деревушки, где еще шевелилась жизнь. Этот вид точно радовал глаз путников, кипевшую маленькую, но все же жизнь видеть им было до слез приятно. В последнее время слишком много плохого и мертвого доходило до Лионеса. Границы Лионеса еще не было видно, по земле тянулись спичечные коробки деревенских домов, и вскоре королевство должно было иметь конец. Духота сдавливала.  Очередная деревушка. Солнце низко висело над горизонтом, не двигаясь в сторону полудня. Их путь только начался. В очередной раз Кодей снял свой шлем, стянул повязку со лба и вытер ею горячий пот с лица. Весь путь он думает о том, как надоело ему это солнце, и скорее бы оно скрылось за облака, и тут же жалел, ведь облаков на небе не было вовсе. Он снова выдохнул, помотал головой, встряхнув рыжими волосами, прятавшимися за банданой, и огляделся. Просторы Лионеса еще не закончились. Его дикие желтые глаза блеснули на свету. Обычно его оптимистичный настрой всегда веселил его и придавал ему силы, но в этот раз ему совершенно не нравились его спутники (как и Мелиодасу), он чувствовал тяжесть на душе, ему казалось, что если он что-то скажет, это обязательно будет глупостью, и он все испортит. Он не мог заставить себя даже просто улыбнуться, ему было некомфортно. Кодей ехал сразу за Мелиодасом и, рассматривая со спины его доспех, он от чего-то выдуманного у себя в голове побаивался его. Кодей был младше всех здесь, сила молодости бурлила в нем, необузданный нрав, веселость и жажда приключений всегда толкали его с гордостью выполнять долг святого рыцаря. Так было всегда, всегда, но не сегодня, когда его же спутник навевал холод своим взглядом. Увидев утром своего спутника, Мелиодас недоверчиво покосился на него, готовый ожидать что угодно от этого человека. До смешного странная ситуация. Увидев утром Мелиодаса, Кодей решил ни за что с ним не сталкиваться после задания. И это не из-за того, что Мелиодас возлюбленный самой королевы. Хотя это тоже имело место. Кодей выжал пот с повязки и повязал ее на лоб, а шлем сунул неудобно вперед. Он несколько раз сильно зажмурился, пальцами потер веки и снова поморгал. Ему стало безмерно скучно, он, прикрывая глаза от солнца, посмотрел на небо, в надежде, что скоро будет привал. Но он еще не скоро. Фарран шел последним. Этот рыцарь отличался от своих спутников. Мужчина этот был невысок, но и не мал; он был упитан, но и не толст; он был смуглым, но и не черным. Он вызывал крайне странное впечатление у товарищей. Фарран был простым и непримечательным и даже характером не отличался. Иногда он останавливался, подозрительно оглядываясь по сторонам. Фарран молчал. Он не говорил. Он просто не любит говорить. Но любил напевать себе под нос какие-нибудь мелодии, постукивая легонько пальцем о что-нибудь, набивая такт. Это придавало ему большей таинственности. Увидев второго спутника, Мелиодас удрученно покачал головой, стараясь не думать, откуда Элизабет таких взяла и почему именно их. — Когда уже закончатся границы Лионеса? — нудно протянул Кодей, остановившись и потянувшись, прохрустев руками и спиной.  Это были первые прозвучавшие вслух слова. Она были неожиданными. Скорее всего Кодей желал разбавить неловкую тишину, царившую здесь, или ему в конец надоело молчать, смотря в спину Мелиодаса. — А разве Лионес не закончился парой полей назад? — Мелиодас удивленно покосился назад, остановившись и развернув в обратную сторону коня. — Сэр Мелиодас, вы разве не знаете? — теперь удивился неосведомленности своего спутника Кодей, он резко подался вперед и двинулся с места. — Несколько лет назад, когда королева только начинала править, она взяла под свою опеку все ближайшие мелкие города и деревни, потому что те подвергались вечным нападениям то людей, то диких животных, то еще кого.  Мелиодас промолчал. Он не знал. Он ничего не знает о нынешнем Лионесе, но с каждым днем он встречает разных людей, которые просвещают его в последние новости королевства, считая это само собой разумеющимся. Мелиодас остудил свое внутреннее счастье, смерив сердце ровным биением. И даже не сказать, что он удивлен, на самом деле ему было не до этих политических деяний Элизабет. Хотя политических деяний не было столь много, чтобы о них говорить. Почти все Мелиодас уже видел, остальные изменения претерпела сама Элизабет. И об этих изменениях можно говорить еще вечность. — Если я правильно помню, Лионес должен был уже закончится на последней деревне, что мы проходили недавно, ну, или он закончится за тем холмом. — Кодей раздраженно почесал голову. Он действительно не помнит, где точно заканчивалось королевство. Кодею была свойственна некоторая рассеянность. Мелиодас снова ничего не ответил. Остудив пыл, он понял важную вещь, он вспомнил важную деталь, которую забыл в пылкости своих чувств. Тревога вновь забила в сердце пляс. Он смотрел впереди идущую даль и не мог оставить беспокойство не за королевство, не за Элизабет, а за них самих. Ему все не нравилось. Чтоб как-то сбить мысли, он вспомнил про свою команду. Они идут втроем, одни, среди полей и лесов.  Он ничего не знает, когда как они жили в Лионесе, возможно, с самого рождения и видели его взлеты и падения.  — А что случилось с семью смертными грехами? — Он даже не понял, как задал этот вопрос. Вопрос этот напросился вслух сам, как итог всех мыслей за последние несколько месяцев. Смешно как-то. Команда, что собрала судьба, была разбросана ею же.  — Кто?..  — Семь смертных грехов, отряд святых рыцарей, давным-давно был такой и служил Бартре… — Мелиодас это почти выдохнул, как разочарование. Как-то тихо, словно рассказывал сам себе, предавался воспоминаниям, когда его спутник, оборванец на вид, даже понятия не имеет, кто это. Грустно. — А! Понял, понял. Ну, это долгая история. Сейчас их нет. Деталей не знаю, королева строго хранит в секрете информацию о них, сейчас времена смутные. — Смутные времена, значит… Так и ехали они дальше, не обмолвившись и словом. Кодей остался при своих мыслях после такого короткого разговора с Мелиодасом. Вроде ничего необычного, наоборот, разговор оказался слишком даже обычным, несмотря на ожидания и волнение перед его спутником. Кодей был даже немного удивлен тому факту, что он совсем ничего не знает о прошедших годах. Сам Мелиодас задумался над тем, куда же делась его команда. Элизабет держит в секрете от всех, куда они ушли. Но быть такого не может, чтобы семь смертных грехов бросили ее в самые сложные для нее времена. Могла ли сама Элизабет их куда-нибудь отослать? Возможно, это все было сделано специально. Но для чего, нет причин отсылать столь сильных рыцарей и верных друзей подальше от себя, тем более, когда королевство настолько ослаблено. Мысли не давали ему покоя, смешиваясь с тревогой за предстоящий долгий путь. Мелидоасу это все совершенно не нравилось. И зародилось в нем новые думы. Теперь помимо того, что он так сильно хочет знать, что же стало с королевством и Элизабет (с Элизабет в особенности), он желает знать, что стало с его друзьями, с его дорогими товарищами, с которыми он прошел через огонь и воду. Попробуем разговорить его новых спутников, но знают ли они все, что он хочет знать? Ситуация противоречивая. Его новоиспеченные товарищи были при королеве все прошедшие годы, но ничего не знают. Мелиодаса не было, и он тоже не знает. А знать-то хочется. Наш отряд святых рыцарей уже несколько часов шел в сторону белого леса. Они прошли зеленые поля, благоухающие самыми разными травами и цветами, они прошли засохшие поля, испепеленные знойным солнцем, они прошли уже много деревень. Почти все они были пусты. Со стороны почти заброшенная деревня казалась жуткой. Десятки маленьких каменных домиков казались такими одинокими, опустошенными и далекими. На улице не было никого, хотя из некоторых дымоходов валил дым. Сам факт, что ранним утром в такую жару кто-то топит печь, делало эту деревню еще более загадочной. Но останавливаться в ней они не стали. Спустя еще какое-то время их путешествия, мысли, не покидающие голову Мелиодаса, стали оборачиваться новыми думами, и на сей раз они стали раздражать новыми заботами. Если до этого времени его заботила в большей степени Элизабет, то теперь его стал заботить новый герой этой истории — принц Вернон. Казалось бы, вроде мысли не уходили от него далеко, закругляясь на семи смертных грехах и возвращаясь обратно к Элизабет, но все же Мелиодас смог забыть о нем ненадолго. Он не из тех, кто любит задавать много вопросов другим, он прожил немаленькую жизнь и знает ценность вопросов, но в его голове стала колоться мысль, которую о никак не мог выкинуть прочь. Совсем недавно они проехали деревушку, в ней не было признаков жизни, словно люди все побросали, как есть, и ушли. Это была не первая подобная деревня и точно не последняя, но вот что странно: что вынудило всех ее жителей покинуть свои дома? Или куда они все делись? Это не та проблема, которая должна так волновать. Или, наоборот, должна? Одна деревня — это ничего страшного, две деревни — куда ни шло, но это не одна и не две деревни, все деревни за границей Лионеса были мертвы. Жизнь из них ушла. Но куда? Мелиодас резко вырвался из сладкого дурмана и врезался в реальность. Его стали волновать конкретные настоящие вещи, он насторожился и не мог отвести взгляд с горизонта. Тревога резко забилась в сердце с большим усилием. Он не придавал внимания тому, где они. Ничего не происходило вокруг. Тишина. Что происходит?.. — Что-то не так, — Мелиодас остановился. Он осматривался по сторонам, щурился и прислушивался. Он снял шлем, выпил воды, закрыл глаза и стал еще больше пытаться ухватиться за звуки жизни, кипящей вокруг. Но он ничего не слышал. Его новые товарищи не поняли его беспокойства. — Сколько мы уже прошли? — Ну, где-то несколько миль… — Кодей неуверенно почесал затылок, сняв шлем. — А что случилось-то? — Сколько мы прошли за это время деревень? — Мелиодас спрашивал уже более настойчиво и настораживающе. — Ну, я не знаю, где-то около пяти или восьми, может меньше… — Эти деревни были пусты, — поддержал беспокойства спутника Фарран. — Людей и животных нигде нет. Мелиодас покосился на заговорившего с недоверчивостью. В общем-то он не мог ни о чем сейчас думать, кроме этого факта. А вот Кодей изрядно удивился, услышав хрипловатый грубый голос Фаррана. — Значит, вы заметили. Все деревни пустые. Даже слабых признаков жизни я не ощущаю. Все люди и животные пропали. Не видно следов боя, следов каких-то монстров или следов магии. Куда могли исчезнуть целые населения? — Мелиодас встал на седло. — Может, они куда-то ушли? Вдруг у них переселение какое-то было или просто старая деревня слишком? — Кодей не понимал причину тревоги товарищей, но его сердце тоже было не на месте. Он и сам все прекрасно видел, но объяснить он не мог это трезвым умом. Кодей был из тех, что если трезво объяснить что-то он не может, то начинал отшучиваться, надеясь, что само все решится, глубоко в сердце понимая, что это не так. Мелиодас равнодушно покосился на паренька, обдавая холодом изумрудных глаз. — Я понял, понял. На самом деле, нигде не было видно людей, начиная от стен Лионеса. В первых нескольких деревнях были признаки жизни, где-то скот пасся, где-то дым валил из домов, но самих людей не было видно. Я сначала не придал значения, может это одна из тех мелких деревушек, где живет пять человек в свое удовольствие. А потом каждая следующая выглядела хуже прошлой. — Это плохо, здесь что-то происходит, но мы этого не видим. Мы у врага на ладони. — Мелиодас был рассержен. Как он мог допустить такую ошибку? Он сел обратно. — Приготовьтесь, нельзя дать застать нас врасплох. Нужно до темноты добраться до леса, там есть возможность скрыться от врага. И там мы должны встретиться с принцем. Нельзя задерживаться. — Сэр Мелиодас, вы знаете, что за враг нас поджидает? — голос Фаррана звучал глухо, он разрезал тишину тупо, словно спрашивал не Фарран, а кто-то другой, откуда-то позади, издалека. Мелиодас не ответил. А что он может сказать? Даже Элизабет он не смог все рассказать. — Думаю, нам стоит идти дальше, солнце уже приблизилось к полудню, скоро начнет меркнуть, а ближайший лес еще далеко, — Кодей заговорил резко, почти бормоча и теребя волосы на макушке. Напряжение росло. Вопрос оставался открытым. Рыцари двинулись дальше, все больше стремясь к горизонту. Солнце уже перекатило за полдень. Огромное светило раздражало глаз, оно надоело и уже стояло поперек горла. Когда же этот день кончится! Рыцари устали от стоящей изнуряющей жары, устали от мысли, что до назначенного пункта им еще идти и идти, устали от этого внутреннего напряжения, которое тянется в них еще с начала путешествия. Мелиодас устал. За полдня дороги он совершил столько ошибок, он позволил задурманить свою голову и упустить главное, а сейчас едет, забивая свою голову сожалениями. Как влюбленный мальчишка. — Лес уже близко, осталось пересечь долину и все. Наконец-то, — изныл Кодей. Он постоянно ерзал в седле. Его попа затекла, и он мечтал снять доспех. Наверное, его мысли поддерживали все, судя по одновременным вздохам. Мелиодас был нетерпелив, мысленно он уже все сделал тысячу раз в голове и уже промотал жизнь десятки раз туда и обратно, а Фарран… а Фарран напевает свои мелодии. Когда на небе уже начало смеркаться, рыцари пересекли бескрайнюю долину и приблизились к лесу, единственному препятствию на пути принца Вернона. В середине следующего дня они должны встретиться в этом лесу. На горизонте уже виднелась стена деревьев, в которой скрывалась кромешная тьма. Черная стена выглядела ужасающей на фоне сумерек. Следом за почти ушедшем солнцем вышла холодная луна, предзнаменующая звездную ночь. Мысль о том, что они почти дошли и впереди ждет ночь относительного отдыха, придавала сил. Чем ближе они становились к черной стене, тем сильнее заставляли бежать коней в надежде быстрее отправиться на отдых и насладиться ночной прохладой. Кони, не меньше вымотанные дорогой, скакали из последних сил, их ноздри выпускали пар словно пламя, а после каждого подгона, они с ржанием поднимались на дыбы и отталкивались от земли вперед, поднимая пыль на сухой земле ярым топотом копыт. Каждая мышца животного напрягалась, грива развивалась знаменем по ветру. Вскоре рыцари приблизились к лесу так, что между ними оставалось около ста шагов. Но дальше они не пошли. Что-то отбило желание кидаться сломя голову в этот лес. Они резко затормозили, поднимая лошадей на дыбы и разворачивая вдоль линии горизонта. Черная стена леса с мутной синевой где-то глубоко внутри насторожило путников. Они топтались на месте, наблюдая за лесом. Высокие стволы деревьев выстроились ровно в ряд, их мохнатые кроны устремились прямо к небу, колючие ветки опутали пространство. Было тихо. Над лесом висела белоснежная луна, но свет не пробивался сквозь листву на землю. Ветер не мог проникнуть в глубь лесного лабиринта. Лес стоял непробиваемой стеной и только внутри что-то иногда шевелилось, создавая глухой шорох и шелест сухой листвы с хрустом веток. Казалось, будто там, в этой темной коробке, что-то скрывается, но разглядеть, что именно, человеческий глаз не мог. Лишь виден был изредка проскальзывающий силуэт и блеск глаз. И стоит молиться, чтобы этот блеск глаз принадлежал животному… — Что будем делать? — Кодей снял шлем и уставился на первые тусклые звездочки на небе. — Скоро совсем стемнеет, надо что-то делать с тем, что скрывается в лесу. — У нас нет выбора, нужно идти в лес, — Мелиодас достал меч. Тишину прорезал скрежет меча, Фарран последовал за словами товарища. — Это враг. Будьте осторожны и внимательны, не подставляйте спины. Если вас убьют, ваши души сожрут, а тела разорвут на части. Кодей сглотнул. — Сэр Мелиодас, о чем вы говорите, вы знаете, кто там? — Это то, что угрожает всей Британи. Демоны захватывают земли. Возможно, это он постарался в тех деревнях, — Мелиодас был зол, он не ожидал встретить их здесь и сейчас. Он надеялся, что все пройдет без сражений. — Демоны? Вы говорите о тех, что в книгах описаны? — Кодей был растерян и напуган. Новость не поддавалась понимаю. Тело его резко забилось дрожью, ему стало холодно. — Можем, нам не стоит соваться в этот несчастный лес, давайте обойдем его и встретим принца на другой стороне? Мелиодас искоса быстро взглянул на товарища, слегка усмехнувшись его трусости. Он забыл, что подобных вещей человеку свойственно бояться и избегать. Чувство страха у него пропало еще до того, когда родился Кодей, до рождения его матери, бабушки и в целом, всего его рода. Мелиодас привык, что семь смертных грехов бесстрашны и готовы броситься в бой с любым врагом, будь это Король демонов, верховное божество или еще кто. Этим святым рыцарям все было по плечу, им не знакомо чувство страха, их дух был закален их судьбами. И видя, как затрясся его нынешний товарищ, он усмехнулся. Его усмешка была адресована не столько Кодею, как ему самому, до чего он был жалок. Ему казалось, что сегодняшняя его жизнь стала намного хуже той, что была у него раньше. Но чувство собственной жалкости его сводило с ума не от того, что он шел на бой с каким-то монстром, которого он, возможно, убьет одним ударом, а от того, что идет он в бой не с теми людьми. Никто из них не знает, что такое настоящая битва и вряд ли когда-нибудь переживет что-то подобное. Их дух слаб и не закален, их судьба мягкая, извилистая, она огибает все те ужасы жизни, что подкидывает судьба другим. Эти его новые «товарищи» никогда не увидят, что такое война, не узнают, что такое настоящие товарищи в бою. Мелиодас усмехнулся сам себе. Элизабет отправила его на задание с людьми, которые и в подметки не годятся ему. Она это и сама прекрасно знала, но скорее для собственного спокойствия, чем для реальной помощи ему, она отправила этих рыцарей с ним. — Не поддавайтесь панике и не открывайте спины врагу, держимся вместе и не предпринимаем лишних действий. Достаточно пронзить его сердце, и он умрет. Не поднимайте много шума, если он там не один, не дайте себя ранить, — он объяснял это как детям, которых выпустили поиграть в войну во дворе. — Мы точно не знаем, что там, поэтому не кидаемся в бой. Кодей еще раз сглотнул, Фарран приготовился к бою, Мелиодас мягко ударил лошадь по ляжке, и они двинулись вперед. Они медленно приближались к лесу и вот-вот пересекут эту черную полосу. Когда они вошли в лес, Мелиодас отдал приказ слезть с коней и соблюдать тишину. Они медленно продвигались в глубь леса, пока не наткнулись на него… Что-то огромное преградило путь рыцарям, с верху валились сломанные ветви и листва. Испуганные лошади резко начали вырываться и ржать. Поднялся гул, отдающийся эхом в стенах леса. Что-то огромное резко заорало противных глухим голосов, размножающимся в тишине. Красные блики сверкнули сверху, и огромная лапища ударила по соседнему дереву. Крона ели закачалась, и дерево с грохотом повалилось в сторону. Лошади вырвались в испуге из рук рыцарей и унеслись прочь из леса, Кодей резко закричал, пытаясь поймать поводья, Фарран достал второе оружие, а Мелиодас резко отступил назад, закрывая рукой голову. Вдруг неведомое существо глухо засмеялось, красные блики быстро приблизились к земле и уставились на рыцарей. Страх закрался в сердце, кровь застыла, резко наступила тишина, в которой только слышалось тяжелое дыхание, словно каждый вдох давался с трудом. Мелиодас ограждал всех рукой, чтобы держались позади него и ничего не делали. Кодей в страхе схватился за меч обеими руками. Он впервые видел нечто подобное, ему плохо удавалось держать себя в руках, в отличие от Фаррана, который уверенно держал оружие. Кодей не заметил даже капли дрожи в его руках. Монстр смотрел в упор на них. Его глаза горели красным блеском, его рот был искривлен в огромной улыбке, виднелись его грязные длинные клыки, устроенные в ряды в его большом рту. Что-то наподобие толстых рогов торчало из его огромной головы, его лапища держались за стволы елей. Демона было почти не видно, лишь черный силуэт читался в темной синеве леса. Его зловонное дыхание обжигало маленьких по сравнению с ним рыцарей. Приступы рвоты подкрадывались к горлу Кодея. Он едва держал себя в руках. Неожиданно существо искривилось в более широкой ухмылке, едва разборчиво прошептав: — Ме-ли-о-дасс… Мелиодас не сводил глаз с монстра, следя за каждым его движением. Он более нахмурился и крепче сжал меч: — Shi wa anata o matteimasu, tei akuma no akuma (1), — прошипел в ответ Мелиодас и взмахнул мечом, пересекая рожу чудища. Неожиданно резко монстр поднялся, разрываясь глухим хохотом, горячая кровь струилась по его морде. Он раскрыл широко рот, и ультразвук разрезал тонко воздух, огромный луч черной сгустка сорвался с его рта и ударил под ноги монстра. — Отходите! — надрывом закричал Мелиодас, и все бросились в разные стороны. Чудище продолжал пускать лучи, разрушая чащу леса. Рыцари спрятались за деревья, стараясь не попадаться демону на глаза. Когда он прекратил разрушать округу, монстр резко засмеялся, довольно схватившись за огромный живот, и ушел в другую сторону. Повернувшись спиной к уцелевшим деревьям, монстр шумно, обходя крепкие стволы деревьев, затопал дальше в глубь леса. В этот момент Мелиодас резко рванул в сторону монстра и в прыжке, оттолкнувшись от деревьев, проткнул сердце чудища, вырвав его. Монстр глухо повалился на деревья, ломая ветки, стволы и натыкаясь на пни. В воздухе стоял пар от горячей зловонной крови, пропитавшей землю. — Kono sekai ni modoranaide kudasai (2), — прошептал Мелиодас, приземлившись вместе с вырванным гнилым сердцем. Все затихло. Фарран и Кодей вышли из-за деревьев. С уголков рта Кодея стекала слюна. Он быстро вытер рукой ее и выступивший пот. Шлем он держал неудобно подмышкой, а меч ранее спрятал в ножны. Его до сих пор трясло, но сейчас он был не только напуган, но и шокирован силой товарища. Он смотрел на Мелиодаса с нескрываем удивлением. Он хотел что-то сказать, но ему не хватало слов. Фарран снял шлем и огляделся по сторонам. Его, казалось бы, выражало то же равнодушие, но искоса он поглядывал на Мелиодаса. Кодей еще не мог прийти в себя после увиденного. Зловонное сердце перед его глазами еще продолжало истекать кровью, ему даже казалось, что оно еще пульсирует, но это была лишь иллюзия, созданная его разумом. Пар от горячей крови скапливался в воздухе и дышать становилось почти невозможно. Кодей скорее зажал нос и рот тряпичной повязкой, чтобы меньше вдыхать эту гадость. Мелиодас был чрезвычайно спокойным, он стряхнул кровь с меча и отошел от сердца к товарищам; его дыхание даже не сбилось, более того он продолжал дышать этой вонью и паром, даже не прикрывая носа. На устах Кодея буквально застыли слова: «как?», «кто он?», "что это было?» — Пойдемте отсюда, нельзя здесь оставаться. Скоро на запах свежей крови сбегутся хищники и придут остальные монстры. — Мелиодас звучал спокойно, словно убил он не демона, а обычного животного на охоте. Его равнодушный тон звучал холодно и пугающе. — Подождите, а кони, они убежали! Как мы вернемся обратно? — Кодей быстро отошел от шока, когда услышал о том, что нужно уходить. Он вспомнил о вырвавшихся лошадях и его голову заняла новая проблема, он начал паниковать и быстро тараторить слова. — Лошади далеко не уйдут, скорее всего они будут ждать на выходе из леса. Лошади преданные, — ему ответ дал Фарран. Он уже отдалился от товарищей на несколько шагов, медленно уходя в сторону от трупа в глубь леса. Мелиодас посмотрел уходящему в спину, его удивила это невозмутимость человека, на глазах которого убили демона. Он посмотрел на Кодея, застывшего с зажмуренными глазами, из которых стекали слезы. Правда слезы эти были от того, что ядовитый пар, исходящий из крови демона, начинал медленно жечь глаза и вызывал сильнейшее раздражение. — Идем, нельзя здесь стоять дальше, скоро яд проникнет в организм и начнет отравлять тело. А вернемся в Лионес либо с принцем, либо… — он не договорил — пешком они дойдут, с принцем ли приедут или лошади все-таки их дождутся — его это слабо волновало, главное вообще остаться в живых. Мелиодас развернулся и последовал за Фарраном, успевшим уже уйти вперед. Кодей нехотя и с сожалениями поплелся за ними, обходя сердце и труп за несколько шагов. Вскоре три рыцаря уже пробирались через лес все вместе, стараясь двигаться максимально тихо, не привлекая внимания. Фарран шел первым. Мелиодасу выдалась отличная возможность рассмотреть товарища со спины. Его спина была широкой, крепкой, с горбинкой. Фарран шел осторожно, заботясь о товарищах позади, придерживая ветки низких деревьев или кустов, чтобы ими не ударило следом идущего Мелиодаса. Кодей шел последним и все время молчал. Он ничего не говорил не только потому, что говорить сейчас было лишним и опасно, но и потому, что все произошедшее ранее запало ему прямо в душу и закрыло его в себе. Он шел, размышляя о многом. Он был не готов к такому и даже не столько в физически, сколько морально. Это все было безумным, ненормальным. И Мелиодас был ненормальным. И смерть демона была ненормальной. И вообще все это было ненормальным. Страх в голове Кодея сменился на глубокие раздумья. Они коснулись монстров, его товарищей, его самого, вплоть до того, что Кодей почувствовал себя жалким и ничтожным как рыцарь и как смертный человек. К слову, шли рыцари уже достаточно. С момента нападения прошло уже какое-то время, они ушли глубоко в лес, где стояла сплошная темнота, и только кое-где на земле были островки света, прорывающегося между кронами деревьев. Вдруг они остановились, Фарран оглядывался по сторонам, а Кодей прислонился к стволу ели. Мелиодас открыл фляжку, сделал несколько глотков и, запрокинув голову назад, уставился наверх, где ветви деревьев переплетались, крепко державшись друг за друга и не пропуская ни лучика света. — Мы уже достаточно далеко ушли, когда выйдем из леса, устроим привал и будем ждать принца. — сказал Мелиодас, не сводя глаз от нависшей паутины ветвей и задумчиво прошептал, — надо оглядеть лес сверху и понять, где мы. Как бы пробиться сквозь ветви без шума… лишний свет точно привлечет внимание. — Давайте пойдем по верху? Надоели эти ветки и кусты, мы идем очень медленно, по верху быстрее… — Кодей устало выдохнул и, отслонившись от ствола дерева, попытался размять мышцы, но у него это плохо выходило в грубых доспехах. — Я вижу впереди просвет, там можно перейти наверх. — Фарран снял шлем и огляделся, а затем указал пальцем в сторону просвета. Кодей и Мелиодас повернулись в сторону, в которую указывал Фарран, но оба ничего не увидели. Впереди была такая же кромешная тьма, как и с других сторон. Мелиодас посмотрел на Фаррана, чтобы точно проследить за его взглядом, но его заняло другое явление — глаза Фаррана светились. Фарран двинулся снова вперед по указанному направлению. Его товарищи двинулись за ним. Они пробирались в ускоренном темпе, чтобы быстрее выбраться на поверхность. Когда они наконец добрались до просвета, все трое остановились. Первым наверх поднялся Кодей, за ним пошел Фарран. Мелиодас выждал несколько минут, осматриваясь по сторонам. Он хотел точно убедиться, что за ними никого не последовало и в округе в целом никого не было. Такая мера была не излишним, поэтому Мелиодас посчитал нужным немного задержаться. Никого подозрительного он не заметил и поднялся так же наверх, где его уже заждались остальные. Поднявшись на верх, им открылся неведомой красоты простор. На небе стояла ясное забросанное тысячами звезд небо. Под ногами далеко вниз уходила кромешная тьма леса. К удивлению рыцарей, они недалеко ушли от входа в лес. До противоположной окраины леса им оставалось пройти почти втрое больше прошедшего. Осматривая просторы леса, Кодея не покидала мысль, почему они не могли обойти лес. — Нам нужно идти в ту часть леса, — Мелиодас указал на северо-западную окраину леса. — давайте поторопимся. После того, как путь был намечен, рыцари не теряя времени понеслись к пункту назначения. Они двигались вместе, не разделяясь. Они быстро перескакивали с макушки на макушку, приближаясь к окраине леса. Пересекая леса по верху, они быстро прибыли на место, не встретив ни одного препятствия. Однако Мелиодас несколько раз останавливался, оглядываясь назад и прислушиваясь ко всему. В отличии от полной несобранности утром, сейчас он был чрезвычайно мнителен, сосредоточен и насторожен. Его волновало все, что было вокруг, вплоть до его спутников, от которых повеяло странным духом после битвы с демоном. И даже не столько Кодей выделился, как этот Фарран. Кто он такой? И что за силу Мелиодас почувствовал в нем в то мгновение? Мелиодас старался не зацикливаться на этом вопросе, чтобы снова не уйти в собственные мысли. Он сконцентрировался больше на окружающем мире и пресек все лишние мысли, оставив только товарищей, лес, демона и принца. В конце концов, когда они прибыли на место, то есть на самую окраину так, что перед ними показался обрыв, внизу которого скрывалась черная земля, рыцари остановились и выждали несколько минут. — Нам нужно спуститься здесь и войти снова в лес, но не уходить далеко. — Объяснил Мелиодас. — Разжем костер и устроим привал, здесь будем ждать принца. — Понял. А как долго нам его здесь ждать? — Воодушевился Кодей. Его усталость в миг прошла, мысль о привале придавала ему сил на последний рывок вперед. — По хорошему, пол дня. В любом случае, нам остается только ждать. — Малиодаса не радовала мысль о привале нисколько. Его мало, что могло сейчас обрадовать. Он реагировал на все холодно. Затем они все вместе спустились и начали продвигаться обратно в лес. Они не ушли далеко, пройдя около десяти шагов от начала. Они нашли хорошее место и устроили привал. Фарран отправился на осмотр территории вокруг и собирать хворост, а Мелиодас и Кодей остались разжигать костер. Тихая ночь. В небе еще медленнее солнца катилась белая луна, принесшая свежесть и прохладу в лес. Высокие ели тянулись ближе к ночи. Густая тьма окутала корни деревьев, скрывая безобразия черной земли. Под ногами хрустели ветки деревьев. Этот хруст разрезал пронзительно тишину и привлекал больше внимания, чем следует, как единственный звук в лесу. Не слышно было птиц или животных. Это придавала больше мрака и загадочности и так не очень привлекательному лесу. Здесь не было ничего красивого, все отдавало холодом, одиночеством и опасностью. Стволы деревьев, днем кажущиеся могучими и сильными, ночью превратились в синие уродливые лица, тянущиеся к небу. Они стали частью этой тьмы и казались необъятными… Мелиодас сидел на поваленном каком-то дереве. Ветки его обломало, кора местами прогнила, как и сам отчасти ствол. Но это дерево казалось более живым, чем все остальные. Небо закрывала листва, а вокруг ничего не было видно уже на пять шагов. В костре скрипели угольки, которые контролировал Кодей, устроившийся на другом поваленном дереве. Они сидели уже без доспех. Кодей был очень эту рад. Он сидел в легкой хлопковой рубашке, тряпичных штанах, которые были перевязаны ниже икры до самой щиколотки. Он был очень доволен своей легкости и, отстав от костра, достал фляжку с пойлом. Мелиодас тоже снял доспехи. Он также был в рубашке и штанах. — Будете? — Кодей протянул фляжку Мелиодасу. Ответа быстрого не последовало. Мелиодас перевел тяжелый взгляд с непослушных, извивающихся, как змеи, языков пламени на юного рыцаря, принял фляжку, сделал пару глотков и вернул обратно ее и свой взгляд на огонь, внимая каждому его движению. — С вами все хорошо? Мелиодас опять ничего не ответил. Наблюдая за пламенем, он дал себе волю расслабиться и дать себе подумать обо всем. Сейчас он казался в глазах Кодея совсем другим человеком, словно это не тот, кого он встретил этим утром. Почему-то сейчас весь вид Мелиодаса, его образ вызывал в сентиментальном Кодее жалость, но он прекрасно знал, что ничем помочь не может. И все равно, это уставший вид, тяжелое дыхание, печальный взгляд, полный горечи, будили в нем неясную обиду и волнение. — Сэр Милиодас, откуда вы прибыли в Лионес? — это была неудачная попытка разбавить молчание. Но неожиданный вопрос все-таки достал Мелиодаса и тот встрепенулся. От удивления он искренне ответил, не скрыв свою грусть: — Я был на задании некоторое время… — О, это многое объясняет. Понятно, почему вы ничего не знаете. — Кодей оживился, словно его ответ объяснил истину бытия и смысл жизни. Теперь все решено. Однако ничего не изменилось, истины пока никакой не открыто, ничего не решено: Мелиодас еще больше поник от реакции юного глупца и больше ушел в себя. Атмосфера накалилась, и Кодей тут же понял, что совершил ошибку и сказал лишнее. — Извини, это, наверное, очень больно, отсутствовать столько лет там, где хотел быть больше всего. Не видеть эти изменения в жизни важных тебе людей… С каждым последующим словом Кодей становился тише и грустнее. Он вновь почувствовал в сердце колющую боль и ком в горле. Он вспомнил и понял, что испытывает Мелиодас. Кодей замолчал и больше никто ничего не говорил. Но это был фальш. Кодей хотел говорить, говорить все и много. Он хотел рассказать все, что произошло с Лионесом, он хотел, чтобы Мелиодас узнал эту историю, а Мелиодас очень хотел это знать. Но никто не решался начать этот длинный рассказ. — Что все-таки стало с семью смертными грехами? — вдруг тихо спросил Мелиодас. — Я, честно, знаю, не больше вашего. Да и никто больше меня, наверное, не знает. Когда королева Элизабет заняла трон, в Лионесе оставались леди Мерлин, сэр Гаутер и леди Диана. Сэр Бан и сэр Кинг покинули Лионес еще при правлении прошлого короля. А кап… — Кодей осекся. Он забыл… — то есть вы отправились на задание лично от короля Бартры. Мерлин и Гаутер оставались здесь недолго, потом они покинули Лионес. Кажется, они ушли в Камелот, к королю Артуру. Вроде король Артур и леди Мерлин были близки, и она оставалась здесь, пока решала какие-то вопросы с сэром Гаутером. По поводу леди Мерлин мало кто что знает. А леди Диана просто пропала в один момент. Королева Элизабет ничего не говорит по этому поводу. Но это все произошло до экономического разлома… Мелиодас слушал не очень внимательно. Он почему-то предполагал такой ответ на этот вопрос. Но его вдруг привлек другой момент, ответ на который ему очень не понравился. — Экономический разлом?.. Кодей очень удивился этому вопросу, ведь вся Британия знала об этой трагедии королевства Лионес, но рассказал эту историю подробно, без упущений. Кодей был свидетелем этой трагедии, за что вспоминал с болью это, а Мелиодас наполнялся злостью. В конце рассказа он еле сдерживал гнев. Кулаки его были белыми, пальца хрустели. Еще немного и он готов был уничтожать. За долгое время он впервые почувствовал столь сильный гнев… гнев на самого себя. Он проклинал все на свете и тот день, когда отправился на то несчастное задание, забравшее его на столько лет. Ярость не утихала его долго. Он не находил себе места. Он сильнее вжался в дерево, словно боялся, что гнев унесет его ветром, и он начнет разрушать. Кодей, рассказав эту историю, замолчал и увидев распирающие чувства Мелиодаса, посчитал нужным оставить его одного, поэтому отошел в туалет. Его не было недолго, вернувшись на место, он обнаружил только столб серебристого лунного света, падающего на Мелиодаса. В лунном свете он видел как блестят пылинки, а в ровно прорезанном кругу в листве виднелась зловещая луна, превратившаяся в кровожадный оскал. Кодею показалось, словно она усмехается над гневом Мелиодаса. Пораженный до глубины молчания, Кодей сел рядом с Мелиодасом и вернувшимся Фарраном. Кодей молча снова разжег костер и снова достал фляжку. Фарран сидел тихо. В этом молчании слышался только скрежет меча, который начищал рыцарь. Он сосредоточенно чистил и точил свое оружие, словно держал в руках нечто дорогое, чем просто меч. Кодей поднес фляжку ко рту, чтобы сделать глоток, но остановился, слегка пролив пойло на себя. В тишине раздались тихое напевание Фаррана: — Время — быстрая река, Никого не обойдет, Жизнь стремится к небесам, Ждём мы часа своего, — Фарран пел спокойно, протяжно. Песня разносилась в блеске лунного света завыванием, которое захватило все в свой плен. — Время — быстрая река, За собой нас унесет В облака к звезде ночной, Дева-ангел плачет там. — Слова Фаррана разносились глухо, но все его слышали, словно песня разносилась у них в голове. Басистый голос проникал глубоко в душу, закрадывался в самые чертоги разума. Фарран на несколько секунд замолчал, продолжая чистить меч. Кодей подумал, словно у старика какой-то порыв, а Мелиодаса и вовсе это не зацепила. Но затем Фарран неожиданно начал петь с особенным пристрастием. Глаза его светились, он вызывал непонятный страх: — Глаз ее прекрасных блеск Убаюкивает смерть, Только быстрая река Неподвластна ей. Чернь стремится умертвлять, Отнимает святу жизнь, Солнце скрытое от глаз, Продолжает дальше жить. Ангел-дева против всех, Бьется насмерть с темнотой, Поднимаем мы доспех Из крови наших врагов, — Мелиодас незаметно для себя поддался вперед к певцу и поймал себя на мысли, что стал внимательно его слушать. Тем временем Фарран перешел на тон загадочности. Своей песней он пробудил в сердцах интригу и тревогу. Голос Фаррана внушал отчаяние и опасность. — Время — быстрая река, Никого не обойдет, Жизнь стремится к небесам, Там, где дева нам поет. Воспеваем песню мы, — Фарран снова сменил темп и тон. Он стал петь медленнее и равнодушнее, так, как поют люди смерившиеся о смертью, на последнем вздохе: — Смертный хор войну ведет, Поднимаем мы мечи, На груди скрестим клинки. Не боимся смерти мы, Жизнь летит вперед с войной, Души наши заберет Блеск прекрасных глаз ее. — Он снова затих. Кодей не мог ничего придумать, чтобы объяснить значение песни и этих странных слов. Он просто слушал и пил. А Мелиодас понял все. В его душе поселился страх и внушенное отчаянием. Он вспомнил прошлое и в разуме всплыло выдуманное будущее, словно песня пророчила ему прямо в голову, туда, глубоко-глубоко в сердце, где все давно не имеет своего места. Фарран начал дальше петь, начиная тихо, почти шепотом. В голосе впервые почувствовалась грусть. — Время — быстрая река, К нам приблизился наш час, По следам шагает смерть, Скоро к нам придет она. Мы врага скорей убьем, Ангел-деву воспоем, Что нам жизни бережет, За кого мы все умрем. Смерть пришла за нами в час, Деву нам пришлось покинуть, Вознеслись мы все туда, Где врагу нас не достать. — - Снова многозначительное молчание. Кодей несознательно напрягся, он больше не хотел это слушать. Но казалось, словно от этого глубокого басистого, слегка грубого, голоса никуда не денешься. Мелиодас окончательно закрылся в себе. Слова песни влетали в его сознание, и все больше ему казалось, словно будущее уже не там впереди, а сейчас. Фарран продолжал тянуть песню. — Время — быстрая река, Никого не пощадит, Ангел был оставлен в час В серых облаках один. Только юноша врага Оказался не убит Рядом с девой пресвятой, Чья любовь его сгубит. Кровь сольется в битве рас, — Фарран начал петь неожиданно также быстро, добавляя отчаянного давления в слова, произносимые с большим усилием. А затем его голос перерос во что-то большее, выходя за рамки песни. Мелиодас не сводил с него глаз, вдруг певец поднял взгляд на него, прекратил чистить, и свет его глаз засветился еще ярче. Голос стал выдавать песню, как завывание зверей, как хор, словно обрекал на что-то. — Возродится новый клан, Кровь врага и кровь святой Нову жизнь подарят в мир. Время — быстрая река, — голос стал затихать и вернулся в первоначальный тембр. Он медленно протянул конец песни, возвращаясь к своему делу. — Никого не обойдет, Жизнь стремится к небесам, Ждем мы часа своего. — песня закончилась, луна скрылась за листвой, и все погрузились в темноту. Мелиодас остался со своими страхами, отчаянием и непонимаем наедине… 1)死はあなたを待っています、低悪魔の悪魔 (Shi wa anata o matteimasu, tei akuma no akuma) — смерть ждет тебя, низкосортный демон. 2)この世界に戻らないでください(Kono sekai ni modoranaide kudasai) — не возвращайся в этот мир.