Снайперша

      Итачи казалось, что все его усилия заняли много часов, на самом же деле прошло максимум 3 минуты. Он ненавидел себя за беспомощность, за то, что был так груб с ней, за то, что его не было рядом в те последние минуты, когда она дышала, когда её ещё можно было спасти. Погружённый в свои мысли, он не видел и не слышал ничего вокруг, всё внимание было приковано к ней, к его маленькой глупой сестре, чьё бездыханное тело лежало перед ним на холодной земле. Сейчас оно выглядело ещё более худым и бледным, чем обычно, казалось, будто ей холодно, и ему так хотелось прижать её к себе и согреть, укрыть от несправедливости этого мира, но он не мог. Онемелые руки, будто превратились в камень, продолжая совершать надавливания на грудную клетку, он уже не мог их оторвать, ему казалось, что если он помедлит хотя бы секунду, то всё будет потеряно. Полностью уйдя в себя, он не заметил, как на большой пустой парковке возле здания приземлился вертолёт, поднимая пыль, как высокая женщина буквально вылетела на улицу и поспешила к Сасори, но тот не дал ей дойти и взглядом указал на противоположную сторону, где прибывали Учиха. Итачи не видел того, как блондинка присела рядом с ним и попыталась быстро нащупать пульс, а затем позвала его.       – Остановись, – жёстко потребовала она, но её проигнорировали.       Женщина сделала ещё одну попытку, но поняла, что всё без толку, парень её просто не замечает из-за шока. Сенджу решила действовать радикальнее.       – Итачи! – рыкнула она, с силой заряжая пощёчину.       Это помогло, через мгновение чёрные глаза брюнета посмотрели на неё осознанно, и он перестал предпринимать какие-либо действия над телом сестры.       – Расслабься, её пульс начал прощупываться, всё хорошо, – слова доходили до его сознания медленно, он поддался панике и перестал проверять наличие сердцебиения, а оно оказывается возобновилось.       Тяжёлый выдох вырвался из его уст, дрожащей рукой он провёл по влажному лицу, прикрывая глаза. «Жива» - это всё, о чём он мог думать. – Сколько времени проводился массаж сердца? – спросила она у Пейна, понимая, что от Учихи сейчас навряд ли сможет дождаться ответа.       – Три-четыре минуты, не больше, он вытащил её сразу же после потери сознания.       – Хорошо, в таком случае, возможно, удалось избежать повреждений головного мозга. Шизуне! На носилки её и в вертолёт! – скомандовала Тсунаде и тут же быстро направилась в сторону оставшейся команды, чтобы помочь с ещё одним пациентом.       – Тсунаде-сама, вы вовремя, – проговорил Акатсуна убирая в сторону дефибриллятор.       – Каково состояние? – спросила женщина, присаживаясь возле измученного бессознательного тела седоволосого парня.       – Когда мы вынесли его, я думал, что сердце не бьётся, но оказалось, что пульс прослеживался, довольно редко, но это дало основания, чтобы попробовать использовать дефибриллятор. На данный момент сердцебиение более-менее восстановилось, но состояние нестабильно, всё усложняет обильная потеря крови и пули в его теле, которые по всей видимости пропитаны ядовитыми веществами.       – Несите его в вертолёт, – скомандовала блондинка стоявшим поодаль парням. – Ты успел выяснить формулу? – обратилась она уже к Сасори.       – Да, – парень протянул ей маленький листик с аккуратными иероглифами.       – Отлично, я сейчас же позвоню в поликлинику, чтобы они начинали делать сыворотку и готовились к переливанию крови.       Всё было готово к отправлению в центральную поликлинику, Итачи поспешил в вертолёт, кинув ключи от своей машины Сасори. А дальше оставалось ждать.       Учиха с надеждой и уважением смотрел на беловолосую женщину. Он знал, что если Сузуки и Хидан сейчас дышат, то она уже не упустит их жизни и обязательно спасёт. Про эту легендарную женщину ходит слава во многих странах мира, говорят, что она лучшая в своём деле, кроме того, спектр её познаний в медицине велик, она имеет опыт работы во многих отраслях, но по диплому она является хирургом. За её плечами сотни сложнейших операций, спасённые люди, которым не могли дать и одного процента на жизнь. В 25 лет она открыла свою поликлинику, добросовестно проработала там 10 лет, а в 35 стала преподавать лекции по медицине в главном военном университете и школе страны, через 4 года стала директором заведения, тем не менее она успевает совмещать эту работу с работой в больнице, следит за порядком, принимает на работу лучших из лучших, однако сама проводит лишь сложнейшие операции, занимается, так сказать, безвыходными случаями. Сейчас ей предстоял один из таких случаев, ведь состояние Матсураши ухудшалось с каждой минутой. Как только они взлетели, женщина вызвонила Харуно Сакуру – одну из лучших учениц потока по её предмету, девочку ждало великое будущее, Тсунаде даже видела в ней свою замену когда-то, но ей нужен был опыт и больше знаний, поэтому блондинка с радостью предоставляла ученице возможность попрактиковаться и в этот раз доверила ей ответсвенную работу по разработке сыворотки. Розоволосая девушка не подвела и уже к прибытию пациентов всё было готово. Тсунаде отдала приказ подготовить операционную и отправилась вместе со школьницей на операцию, доверив Шизуне хлопоты над Сузуки.       Молодую Учиху ждали капельницы и отключка, но её состояние находилось в относительной норме, жизни больше ничего не угрожало, и, хотя Шизуне уверяла Итачи, что теперь всё будет хорошо, однако брюнету было известно, что после пережитой клинической смерти, могут последовать плачевные последствия, причём самые разнообразные: начиная от потери памяти, зрения, речи и заканчивая полнейшим обездвиживанием, зачастую человек навсегда оставался овощем. Немного успокаивало то, что жизнь вернулась к девушке довольно быстро и всё ещё может быть хорошо, но это будет понятно только после того, как она придёт в себя. Поэтому старшему брату оставалось лишь молится о здоровье сестры. Итачи не покидал больницу всё то время, пока брюнетка была без сознания, сидел возле её кровати, отходя лишь за едой и по естественным нуждам.       Род Учиха славился своей силой, умом, «холодностью» и гордыней. Итачи был скрытым, старался не показывать свои эмоции и не высказывал того, что творилось в голове, но мысленно знал, что все эти качества имелись и у него. Но где же та хвалёная гордость сейчас? Он забыл про её существование, когда понял, что может навсегда потерять сестру. В моменты, когда понимаешь, что близкий человек может никогда не очнуться, начинаешь корить себя за излишнюю грубость и пустые, никому не нужные обиды, за упущенное время, которое больше никогда не вернётся. Хочется словить выпущенные грубые слова и запихнуть их себе обратно в глотку, чтобы никогда в жизни не видеть ту вселенскую печаль в родных глазах. Когда проводишь очередные сутки у больничной койки, на которой лежит бессознательное тело дорогого человека и ты не знаешь, когда он проснётся и проснётся ли вообще, когда остаётся лишь сходить с ума от своего бессилия, именно тогда в голове всплывает один единственный вопрос: «Стоило ли оно того?».       Стоило ли ругаться? Стоило ли отдалятся? Стоило ли отпускать?

***

      Прошло пять дней томительного ожидания. В первые же сутки родители начали названивать на телефон дочери, Итачи пришлось врать о том, что Сузуки без предупреждения вызвали на какую-то там подготовку по выживанию в опасных условиях и она не успела предупредить родителей, а возможности поднять телефон у неё нет, но вот материнское сердце обмануть не так просто, оно всё чувствует. В какой-то момент Микото хотела сорваться и приехать из другой страны только, чтобы убедиться в том, что с дочерью всё в порядке, поэтому Итачи пришлось выкручиваться, он написал себе сообщение с её телефона, которое она якобы успела отправить ему до своего отъезда и переслал его матери. В нём она просила передать свои извинения родителям за то, что не смогла оповестить их лично и обещала всё рассказать по приезду. Эта лож, которая, несомненно, была лишь во благо, смогла немного утихомирить взволнованную мать и окончательно убедить отца. Однако, если родителям ещё можно было навешать лапшу на уши, то с Саске этот номер не прокатил. Младший из братьев хорошо знал свою сестру и понимал, что она никогда бы не уехала не сообщив об этом, ибо слишком сильно любила родителей и не допустила бы их переживаний попусту. И уж тем более байка о том, что Сузуки отправила сообщение именно Итачи, после того, как они поссорились и не разговаривали всё это время, не внушала доверия. В конце концов, на третьи сутки, между братьями разразилась ругань. Саске заявил, что старший брат не может скрывать правду, потому что он так же является братом и имеет право знать. Младший Учиха не упустил возможности сказать о том, что он просвящён в тёмные дела их группировки, поэтому скрывать что-либо становилось вдвойне глупо. Для Итачи это не стало новостью. Он знал о подпольных увлечениях брата в хакерстве и, кроме того, никогда не недооценивал его острый ум и сообразительность, но это не доносило ему и малейшего беспокойства, Саске не так глуп, чтобы делиться этой информацией хоть с одной живой душой. В конечном итоге продолжительный спор двух братьев закончился на том, что Саске, вот уже вторые сутки, делил сидячую участь у больничной койки вместе с Итачи.       Пару раз в палату наведался сам Пейн, что, к слову, было странным явлением, что-то из раздела: «Кому скажешь – не поверят». Конан реагировала на это спокойно, без какой-либо ревности, но понимала, что рыжеволосый парень привязался к девочке, возможно, видя в ней кого-то вроде сестры. Но сам он ни за что бы в этом не признался. И лишь один раз, вернувшись домой после больницы в опечаленном состоянии он, скорее всего неосознанно, произнёс короткую фразу: «Она напоминает мне Нагато».       В тот момент для синеволосой девушки остановился мир. Она вспомнила детство, которое нельзя было назвать радужным. Хаюми Конан родилась во время войны, голода и вечной скорби. У неё не было никого, пока два мальчика не стали её семьёй. Нагато и Яхико – были всем для неё, ради них она бы пошла под пули, без сомнения бы умерла, чтобы жили они. Втроём они были патриотами своей страны, втроём прошли войну и создали организацию под названием «Акацуки», это уже потом к ним влился Мадара и забрал главенство себе, но сейчас не об этом. Её мысли занимал красноволосый улыбающийся парень: застенчивый мальчик, который был погружён в свой собственный мир и никогда не верил в себя, но он расцветал с каждым новым днём, после объединения с Яхико, а затем и с Конан. Она помнила, каким на самом деле он был добрым и сильным, с каким восхищением он смотрел на друга, и как он смотрел на неё. Она, ещё с детства полюбившая Яхико, не изменила своих чувств и будучи взрослой девушкой, Нагато же, всегда был для неё лучшим другом и братом. Однако от неё не могло скрыться то, что на самом деле испытывал парень по отношению к ней, но помочь ничем не могла. Сам же Узумаки, никогда не лез в её жизнь, не пытался отбить у друга, он слишком сильно ценил дружеские узы, связавшие его с Яхико. Но каждый раз, когда он видел счастливую пару, его сердце разрывалось на мелкие кусочки. Ей было так жаль.       Она помнила ту весну. Тот дождливый день, на который пришёлся её девятнадцатый день рождения. Помнила перестрелку и его глаза, которые совсем скоро закрылись навсегда. Яхико был серьёзно ранен, Нагато досталось не меньше, но в тот момент, когда смерть подкралась к Конан, он оказался ближе. Не думая ни секунды, парень бросился под пули, предназначенные ей. Он любил её всегда и умер, подарив ей самый драгоценный подарок – жизнь. Его смерть изменила товарищей, они замкнулись, долгие годы, не подпуская к себе никого. Нагато сменил своё имя и стал называть себя Пейном – как символ вечной боли за умершего друга. Конан углубилась в историю мифов и легенд, из которых сделала для себя открытие о том, что поделки из бумаги с древних веков считались символом вечной памяти об усопших, с тех пор она увлекается оригами, делая тысячи фигурок за год: некоторые относит на могилу друга, некоторые раздаёт детям.       Да, они оба изменились, но со дня похорон друга больше ни разу не произнесли и слова о нём. Да это было им и не нужно, они оба чувствовали боль друг друга и знали с чем она была связана, оба отвлекали себя работай и учёбой, борьбой за справедливость, ведь в первую очередь, это была его мечта, оба навещали могилу погибшего, но даже там всегда молчали. Именно поэтому, услышать имя друга впервые за столько лет, было сильным ударом по нервной системе синеволосой девушки. Сама же она не замечала сходства, наверное, потому что боялась проводить параллель между Нагато и другими людьми даже мысленно, а Яхико смог. Всё, что могла Конан в тот момент – подойти и крепко обнять его. Большего было и не нужно, он и так всё понял, увидел в её глазах все переживания, всю ту бурю эмоций, скрывающуюся внутри. Слова не нужны, когда два человека чувствуют друг друга.

***

      Сузуки начинала медленно возвращаться в сознание. Когда в голове пронеслась первая осознанная мысль, девушка пожалела, что вообще проснулась, потому что пробуждение мало походило на радужное. Всё тело болело так, будто её скинули со скалы, но каким-то чудом удалось выжить, суставы жутко ломило от долгого пребывания без каких-либо движений, в голове невыносимо гудело, но самое «прекрасное» из ощущений приходилось на грудную клетку, казалось, что её лёгкие выжгли и сейчас вместо них тлеют угольки.       Учиха попыталась вспомнить о событиях, которые довели её до такого состояния, мыслительные способности, кажется, были в сговоре с потрёпанным телом, ибо при первой же попытке напрячь память, по голове будто молотком ударили. Понадобилось не меньше 10 минут, чтобы в голове начали отображаться последние события её жизни: миссия, незапланированные обстоятельства, её колебания и пришедший на помощь напарник, который спас от пуль, перестрелка, их укрытие, увядающий на её руках Хидан, подмога, пожар, она возвращается за Матсураши, тащит его к выходу, мерещится голос старшего брата, ей остаётся пройти совсем чуть-чуть, но чувство горения внутренностей и недостаток кислорода побеждают и она теряет сознание.       От досады хочется начать рвать на себе волосы – она не дошла пары метров и могла поплатиться за это жизнью, благо её вытащили, а могли ведь не успеть! Сузуки злилась на себя, на свою слабость и впервые подумала о том, что в тот момент, когда она ринулась за Хиданом, она была готова к смерти. Эта жуткая мысль, пробирала до костей, она не думала, что это возможно – принять мысль о том, что это будут её последние минуты, она просто хотела спасти друга. Хидан... Её как током ударило. Она же не знает, что с ним! Поганые мысли закрутились в голове, и девушка молилась, чтобы ни одна из них не оказалась правдивой. Нужно было узнать, что с ним, но сначала хотя бы открыть глаза. Получилось не сразу, боль в голове не давала передышек, но в конечном итоге её взору предстал больничный потолок. Комната была залита тусклым оранжевым светом, от скрывающегося за горизонт солнца. Привыкнув к положению, девушка аккуратно повернула голову, её взгляд остановился на чёрной макушке. На стуле рядом с кроватью сидел Итачи, который, по всей видимости, уснул, облокотившись на её кровать. Увидеть его было по меньшей мере неожиданно, но она была рада и это чувство приятной волной разошлось по всему телу. Он здесь. Он рядом. Он беспокоится за неё, а значит всё ещё любит. Переведя взгляд чуть дальше, молодой Учиха пришлось хорошенько прищуриться, чтобы разглядеть ещё одного присутствующего в палате, видимо её линзы сняли во избежание раздражения слизистой. Не смотря на возникшую проблему, брюнетка смогла узнать ещё одного родного сердцу человека: в углу комнаты, облокотившись о стену, мирно посапывал Саске. По молодым людям было видно, что они устали, девушка не хотела думать, сколько времени они вот так вот провели возле её кровати. Она даже не знала сколько провалялась в отключке. Сузуки сильно захотелось пить, да и просто оповестить о своём присутствии, но она не посмела нарушить сон братьев.       Прошло не меньше часа увлекательного рассматривания потолка, и периодического дрёма, прежде, чем старший брат подал признаки жизни. Итачи медленно поднялся и взглянул на сестру, остатки сна развеялись мгновенно, стоило ему увидеть ответный взгляд чёрных глаз.       – Сузуки... – такая растерянность была ему не свойственна, но в тот момент, девушка нервничала не меньше, поэтому навряд ли это заметила. – Как ты себя чувствуешь?       – Чудненько, – вырвался хриплый шёпот из её груди, и девушка тут же закашлялась.       Голос будто не принадлежал ей, скорее уж старушке, которая вот-вот уйдёт на покой, но в тот момент юную особу волновало нечто другое – новый приступ боли в горле и грудной клетке, куда хуже той, что она чувствовала до этого. Кашлянув пару раз, брюнетка пришла в относительную норму, но испуганный брат этого не видел, Сузуки даже не заметила, как он подорвался со своего стула и рванул к выходу из палаты. До слуха донеслось, что он побежал за врачом. Брюнетке осталось лишь закатить глаза, удивляясь такой нервозности брата. Действия старшего Учиха навели немного шума, поэтому вскоре к кровати девушки подошёл, недовольный от подобного пробуждения, Саске.       – Хреново выглядишь, – усмехнулся он, однако не нужно было иметь экстрасенсорные способности, чтобы понять, что он переживает за непутёвую сестру не меньше Итачи.       – На себя посмотри, – прошипела брюнетка, на что брат одарил её ухмылкой. После пробуждения и сдачи очередных анализов, Сузуки больше не нуждалась в постоянных сиделках в лице своих братьев, поэтому они покинули её палату, наконец вспомнив про такой незначительный пункт их жизни, как учёба, но прежде, девушка попросила Итачи задержаться. Он подошёл к её постели и наклонился, недолго думая, брюнетка протянула к нему руки и со всей, имеющейся на тот момент силы, обняла его. Он был ошарашен подобным действием, но придя в себя, обнял в ответ. И этого было достаточно, чтобы они поняли друг-друга, чтобы прочитали в глазах слова прощения, которые не сказали вслух, и чтобы между ними снова воцарился мир.

***

      Её состояние пребывало в относительной норме, если учитывать то, что она вернулась с того света. Девушка не могла припомнить коридор с ярким светом в конце, встречу с Богом или давно погибшими родными, был только мрак и пустота, и она рада, что выбралась от туда. Она поняла, что её пребывание на грани было очень рискованным, ещё минуту-другую и она, даже, если бы и очнулась, то со стопроцентной вероятностью навсегда осталась бы овощем. Опасения врачей и катание туда-сюда для сдачи очередных анализов и прочего, не вызывало раздражения, потому что то, что она отделалась так просто, без необратимых нарушений в коре мозга – огромное везение. А вот эластичный бинт на левой ноге свидетельствовал о крайнем невезении. Девушка не могла припомнить того момента, когда травмировала ногу, поэтому вывод напросился сам собой – она умудрилась ушибить её во время падения в горящем здании. Возможно, так удачно приземлился на неё напарник, а может быть, она сама упала под неправильным углом, теперь это не имело никакого значения, но сама комичность ситуации убивала.       Ей запретили вставать и совершать резкие движения, но после того, как она узнала, что Хидан, сразу же после поступления в больницу впал в кому и до сих пор не проявлял признаков нормальной жизни, отлёживаться она больше не могла. Да и не была бы она Учихой, если бы не попыталась подняться. Поэтому, в первый же день, скрипя зубами от ноющей боли, Сузуки взяла трость, любезно оставленную в палате и медленно поплелась по больничному коридору в поисках нужной палаты. К счастью, её палата располагалась почти у самого входа в реанимационное отделение, где и пребывал её напарник, поэтому добралась она быстро, не встретив на своём пути ни одну живую душу медика. Зайдя в помещение, она замерла в нерешительности, испуганно глядя на парня. В комнате витал запах лекарств, до слуха доносился характерный пищащий звук аппарата, к обессиленному телу тянулись десятки трубочек. Она приблизилась к постели и устало опустилась на стоящий радом стул. Девушка не верила собственным глазам, из сведений врача, в больнице они пребывали пятые сутки, но по внешнему виду Матсураши, ей казалось, что он лежит здесь не первую неделю: кожа была бледная, почти белая, губы сливались с цветом лица, под глазами синяки, отчётливее проступили скулы и заострился подбородок, вся верхняя часть тела была перебинтована, в общем, выглядел он несчастно. Всё это никак не вязалось с её воспоминаниями о сильном нахальном юноше, чья ухмылка, казалось, никогда не слезает с лица. Сузуки ощутила в груди ноющую боль, и дело было не в травмированных из-за дыма лёгких, кажется, так просыпалась совесть и сожаление. В том, что Хидан пребывал в таком состоянии – было её виной. Из-за её нерешительности, боязни выстрелить в противника, она могла поплатиться жизнью, и ей повезло, что рядом был он – человек, словивший её пулю и которому она не смогла оказать достойную помощь, не смогла даже нормально вывести из здания. Учиха думала о том, что, если бы всё было наоборот, если бы ранили именно её, то Хидан спас бы её, вытащил наружу из полыхающего здания. Девушка не сомневалась – он бы смог, а вот она...       Нахлынувшие мысли пробудили что-то глубоко в девичьей душе. В тот момент она не отдавала отчёт своим действиям и просто протянула дрожащую ладонь к его бледной, неподвижно лежащей руке. Тонкими холодными пальцами она аккуратно сжала её, чувствуя тепло, наполняющее его тело и говорящее о том, что он всё ещё жив. Она не думала, зачем прикоснулась к нему, тогда это казалось само собой разумеющимся действием. Девушка не пыталась проанализировать зарождающиеся в её груди новые чувства, которые сподвигли её к этому. Брюнетка просто хотела быть рядом с человеком, которому обязана жизнью, а остальное неважно.       Недовольная Шизуне, нашла свою пациентку спящей на стуле в палате Хидана. Сузуки не удалось избежать нравоучений, но она отступать не собиралась, поэтому проводила в палате товарища всё свободное время, отказываясь воспринимать запреты врачей, да и если подумать, не сильно то они её ограждали от него. После пробуждения она провела в больнице 4 дня, а после вернулась в общежитие к взволнованной Хинате.       Обучение шло своим чередом, тренировки пока носили попустительский характер, в связи с ушибом ноги. Оставшееся свободное время девушка проводила в палате Матсураши. Учёба начала выматывать с новой силой, не меньше, чем объявившаяся Аи. Девушка постоянно искала встреч, караулила возле классов и столовой. И если первое время игнорировать её удавалось более чем хорошо, то потом вся эта ситуация начинала действовать на нервы. Сузуки понимала, что раз уж она заключила перемирие с Итачи, то пора было бы отпустить и глупую обиду на подругу, но сделать это было не так просто. Она дорожила семьёй и простила бы родным что угодно, но вот предательство друзей принималось в разы тяжелее. Возможно, всему виной хвалёный характер, унаследованный от знаменитой фамилии, но, так или иначе, она отодвинула обиду на задний план и позволила Аи выговориться. Девушка просила прощение, признавала свою ошибку и Учиха поддалась. Возможно, она ещё пожалеет об этом, но пока брюнетка решила, что каждый заслуживает второй шанс и она предоставит его подруге.       Учиха вновь вливалась в рутину учёбы, которая постепенно начала даваться всё легче. Так прошло больше недели. В один из этих дней состояние Хидана ухудшилось. Целый день брюнетку не пускали в его палату, но она смогла пробраться туда среди ночи. Парень выглядел ещё хуже прежнего и если бы не действующий на нервы своим пиканьем аппарат, она бы не за что не поверила в то, что он всё ещё жив.       Сузуки сидела у его кровати и держала его тёплую руку в своих холодных. Этот жест уже стал привычным. В его палате она никогда не произносила ни слова, но сегодня одинокая фраза вырвалась из глубин души, развеиваясь в четырёх стенах палаты:       – Не смей умирать. Я должна тебе свидание, помнишь?.. – к горлу подступал подлый ком, глаза наполнились слезами, но девушка не посмела проронить ни единой капли.       Обычно в фильмах после таких слов, герой слабо улыбался и открывал глаза. И по правде говоря, больше всего на свете ей тогда хотелось, чтобы всё так и произошло. Она ждала минуту, час, ночь, но он так и не шевельнулся, а надоедливый аппарат показывал всё те же редкие импульсы, подаваемые бьющимся сердцем. В жизни не бывает всё так просто.       Время шло своим чередом. Постепенно Сузуки вновь сблизились с Аи, хотя проводить время вместе, как раньше не получалось, ибо брюнетка была занята учёбой и посиделками в больнице. Она бы так и проводила всё свободное время в четырёх стенах, если бы не Наруто, изредка вытаскивающий её на совместные прогулки в компании. Иногда ей доводилось сидеть в кафе с Акацуки, но подобное времяпровождение давалось ей с трудом, ибо в те моменты всё напоминало об отсутствии одного из членов команды.       За то время, пока Хидан пребывал на опасной грани меду жизнью и смертью, Учиха выполняла задания, теперь её впихивали кому-то в напарники, давая второму отдых. Так она успела вместе с Сасори отравить какого-то наркобарона и поучаствовать ещё в нескольких мелких заданиях. Работать с ним было нетрудно, единственное – нужно было запомнить, что он чересчур пунктуальный и того же требовал от остальных. Так что все миссии начинались в строго назначенное время, вплоть до секунд, и заканчивались так же. Парень он был молодой, хотя что-то в его взгляде внешне прибавляло пару-тройку лет. Разговаривал он всегда очень мало и только по делу, но это не помешало Учихе применить свои врождённые коммуникативные способности. В итоге ей удалось немного разговорить напарника, из коротких разговоров девушка поняла, что он имел не только хорошие познания в медицине, но и отлично разбирался в травоведении, в точности имел познания в ядах и даже удосужился немного посвятить её в эту сферу, что было очень увлекательно. Сузуки довелось поработать и с Дейдарой. Они вместе заминировали и взорвали здание. С ним у них не сложилось никакого взаимопонимания, а только одна сплошная злость со стороны парня и неловкость со стороны девушки. Блондин напомнил брюнетке обиженного ребёнка, который никак не мог простить ей отказ. Может быть это было и хорошо, во всяком случае, она ясно дала понять, что никакого общего будущего у них быть не может, но с другой стороны его было жаль, да и не было особого желания постоянно терпеть его молчаливую злость.       Ещё одну миссию девушка выполняла с самим Учиха Обито. Они устранили четверых людей, девушке довелось немного помахать кулаками, но это уже привычное дело. Вообще, миссия была так себе. За время своей скрытой работы, она успела немного свыкнуться со смертями и теперь рука её не дрожала, при стрельбе, но тот день был пропитан напряжением, и дело было не в очередном приступе страха или неуверенности. Парень, являющийся ей дальним родственником, почему-то заставлял нервничать и Сузуки не могла понять, чем именно вызвано это чувство, просто вокруг него витала какая-то странная аура. Школьница смогла спокойно выдохнуть только, когда они распрощались после миссии, поэтому она была рада, что пока ей не давали возможности снова сработаться с парнем.       Так прошло три месяца, подходил к концу март. Сузуки не думала, что можно свыкнуться с убийствами, но, кажется, у неё это начало получаться, по крайней мере, она без колебаний нажимала на курок. Нельзя было не заметить, что приобретённая профессия повлияла на девушку, она стала более скрытой, молчаливой и серьёзной. Чтобы добиться хладнокровия, при выполнении миссии, нужно было научиться контролировать свои эмоции, а точнее уметь их выключать, как бы печально это не звучало, но без этого она бы просто сошла с ума. Правда жаль, что нельзя было выключить ночные кошмары, преследующие девушку ежедневно. Учиха надеялась, что рано или поздно это пройдёт, а пока оставалось терпеть. Кроме этого, всё ещё существовала «головная боль» в виде Матсураши. Брюнетка не знала, почему так переживала за него, почему каждый день, вместо того, чтобы отправляться отдыхать в общежитие, она ехала в больницу, чтобы в очередной раз просидеть у его кровати, делая уроки или читая книги, пока дежурная медсестра не прогонит её, ссылаясь на позднее время. Хотя могла ли она жаловаться? Ей и так повезло, что вообще разрешали сидеть в его палате. Но зачем ей это? Руководило ли ей чувство вины или же было что-то ещё? Сузуки знала, что ответ был близок, настолько, что можно было протянуть руку и схватить его, но она не делала этого. Девушка старалась отгонять от себя подобные мысли. Как будто у неё и без этого проблем мало.

***

      Сузуки сидела на последнем уроке, со скучающим видом наблюдая за проплывающими за окном облаками. Аи сегодня осталась дома, кажется приболела, поэтому было немного скучновато. Порой, она чувствовала себя лишней в классе. Она ни с кем не ругалась, но и не общалась ближе, чем «привет-пока». Правда, после её ссоры с Итачи, парни из класса начали проявлять к ней внимание, но она обрубала всё на корню, ну а девочки, как-то особо не тянулись к ней, возможно видя в девушке конкурентку. Однако, её не задевал тот факт, что из класса она дружила только с Аи, в конце концов, она хорошо ладила с классом Саске, там её и вправду приняли как свою, именно поэтому на переменах она часто зависала с ними. А вот что касается её профильной группы – тут всё гораздо сложнее: её вроде как приняли, и относятся хорошо, и ни с кем она особо не ругалась, не считая неразделённую симпатию Дейдары, семейную драму с Итачи и постоянные бессмысленные срачки с Хиданом, но вообщем к ней относились хорошо. Одна лишь проблема – она была самой младшей среди них, к тому же девчонкой, её не воспринимали всерьёз, не питали каких-то надежд и ждали момента, когда она наконец сдастся и уйдёт. Осознавать это было обидно, но такое отношение давало особое стремление двигаться дальше и доказывать свою дееспособность, как полноценного члена Акацуки. От мыслей девушку отвлекла вибрация её телефона. Убедившись, что преподаватель не смотрит в её сторону, она быстро начала читать пришедшую СМС от Харуно Сакуры.       «Привет, сегодня у меня практическое занятие по медицине в центральной больнице. Есть новость: Хидан очнулся. Вы поступили в больницу в один день, да и ты периодически навещала его, так что я подумала, ты захочешь об это узнать.»       Сердце брюнетки забилось в груди намного быстрее обычного. Мысли путались, и чётко осознавалось лишь одно – очнулся. Она не хотела думать о последствиях трёхмесяцевой комы и о других угнетающих вещах, важно лишь то, что он пришёл в себя, а значит самое страшное позади. Радость охватила каждую клетку тела Учихи. Брюнетка еле смогла усидеть на месте, чтобы дождаться окончания урока, поэтому, как только раздался звонок, она подорвалась с места и рванула из класса. Давненько она не путешествовала по городу в такой спешке, благо хоть не забыла написать Итачи и попросить того отмазать её перед Мадарой, ссылаясь на плохое самочувствие, её совсем не волновало то, что ей всё равно придётся отрабатывать. Школьница выскочила из автобуса на нужной остановке и максимально быстрым шагом направилась в сторону больницы. Ей повезло, ведь сегодня дежурила та самая медсестра, с которой никогда не возникало проблем по поводу посещения больного. Женщина средних лет пропустила брюнетку, сказав, что врач ушёл совсем недавно, оповестив, что пациент находиться в стабильном состоянии, осталось лишь дождаться результатов анализов и добавила, что сегодня его ещё никто не навещал. Сузуки поблагодарила медсестру за информацию и направилась в конец коридора, нервничая от нетерпения.       Оставалось пройти каких-то пару шагов, как в её груди будто осел тяжёлый камень, вся радость улетучилась в миг, стоило ей задуматься на счёт того, что она делает. Зачем она так спешила сюда? Почему так переживала за него? И чего она хотела добиться, рванув в больницу: ну зайдёт к нему, поприветствует, а дальше что? С чего она вообще взяла, что он будет рад её видеть или оценит то, что она приходила к нему в палату каждый день, просиживая всё свободное время? Возможно, это станет очередным поводом для подколов и издёвок с его стороны. С каждым новым шагом по направлению к палате, сомнения всё больше одолевали девушку. Она остановилась у самой двери, схватившись за ручку и намереваясь всё-таки зайти внутрь, не зря же она стремглав бежала сюда! Сузуки почти потянула ручку вниз. Почти собралась с духом. Почти выбросила сомнения. Почти. «Дура» – отчётливо пронеслось в её голове, и она резко развернулась, делая шаг по противоположному направлению от его палаты.       Всё, чего ей хотелось – как можно скорее попасть в общежитие.