Снайперша

      Страх – чувство, которое невозможно перепутать ни с чем иным. Он растекался по всему телу, заполнял собой мысли, заставлял вздрагивать от любого звука. Мы тихо продвигались по тёмному тоннелю. Пока за нами не было слышно погони, видимо, никто не увидел куда именно мы спрятались, но я знала, что это лишь вопрос времени. Они нас найдут, конечно, мы бы ещё успели застрелить пару человек, но не более, у нас не было и малейшего шанса на выживание, мы в ловушке, из которой нет выхода и нет спасения.       Я слишком много думала о смерти, которую принесу людям, меня съедала совесть за проделанное мною убийство и за те, которые ещё будут, но я слишком мало думала о собственной гибели. Это смешно – переживать за каких-то ублюдков и совсем не беспокоится о себе. Возможно, если бы я думала именно об этом каждый день, а не о своей вине, то тогда смогла хотя бы немного морально подготовиться, а не трястись на грани истерики. Кто же знал, что всё может так обернуться. Мне всегда казалось, что смерть меня не коснётся, да, я боялась за свою жизнь, при первой миссии и при встрече с плохой компанией, но даже тогда это казалось таким отдалённым. Я привыкла надеяться на кого-то, на чью-то защиту: Итачи, Саске, Шисуи, теперь и Хидан опекали меня, поэтому я и думала, что могут умирать лишь окружающие меня люди, а меня же впереди ждёт долгая жизнь. Но сейчас, стуча зубами не от холода, а от сковавшего страха, я поняла, что ничем не отличаюсь от тех тысяч людей, которые издают последние вздохи каждый день во всех уголках мира. Поняла, что с лёгкостью смогу пополнить их состав сегодня. И стало так жутко от одной лишь мысли о том, что сегодняшняя миссия действительно может стать моим концом. Я поняла, что, по сути, ничего не достигла, слишком часто откладывала дела на потом, думая, что у меня ещё будет время. Будет время заняться самообразованием, прогуляться с друзьями, сходить в поход, съездить в небольшое путешествие, посмотреть фильм, который всё время откладывался на «потом», попробовать любимый шоколад с новой начинкой, позвонить родным, сказать им о своей безграничной любви и благодарности за жизнь и воспитание, признаться в симпатии. Но времени больше нет. И что я имею сейчас? Огорчение в бесполезно прожитой жизни и в неспособности сказать родным и друзьям самое важное. Я ведь не смогу даже попрощаться с ними... Только сейчас я осознала, что не осталось и капли злости на Итачи. В эту самую минуту отчаяния я действительно смогла понять его правоту, это, конечно, не поменяло бы моего выбора будущей профессии, но важно ведь не это. Я бы хотела так много ему сказать, за столько всего поблагодарить, и мне так жаль, что я не поняла этого раньше. Все эти мысли оседали на душе неподъёмным грузом, и я бы опустила руки, перестала бы бороться, но ОН не позволил. Частичка уверенности в Хидане, в его словах о хорошем конце, породила надежду, хрупкую, еле ощутимую, но всё же существующую. Я смогла довериться ему, поверить в него, я знаю, он понял это по моему взгляду.       Пока я прижималась к единственному живому человеку, который мог спасти меня и крутила в голове великие думы, Хидан, что-то быстро набирал в своём телефоне. Я заметила это совершенно случайно, когда он уже отправлял сообщение, пытаясь встать под нужным углом, чтобы уловить связь, которая, по закону подлости, здесь практически не ловила. Я успела быстро пробежаться глазами по напечатанному в телефоне, содержавшему всего пару строк:       «Гуаншень 35, заброшенный завод по переработке металла, справа от чёрного входа люк – пока сидим здесь. Их около 10-ти, вооружены, успел задеть двоих. Я ранен. Она не сможет.»       – «Она не сможет» – проговорила я мысленно.       Он понял. Конечно понял, увидел мою заминку. Я не выстрелила, когда обязана была это сделать. Было обидно от того, что Матсураши уже не надеялся на мою помощь, но волновало меня тогда отнюдь не это.       – «Ранен» – повторяла я мысленно раз за разом и в панике резко отстранилась от него.       Я была так увлечена самобичеванием и страхами, прижимаясь к напарнику, как будто он сам Бог, спустившийся на землю, способный и вправду всё без проблем разрулить. Я была настолько занята собой, что просто на просто выронила из памяти момент ранения друга. Друга? С каких это пор я так считаю? Но этот вопрос потерялся среди мыслей, так и оставшись без ответа. Я обратила внимание, как малиноглазый крепко сжимал рукой своё правое плечо.       – Когда это произошло? – еле слышным шёпотом спросила я, красноречиво окидывая взглядом раненое место.       Отложив все свои переживания в дальний ящик, я начала судорожно искать в небольшой набедренной сумке остатки от аптечки. Мы были в конце туннеля, за крутым поворотом, подальше от входа, тешась тем, что это отложит нашу участь на доли секунд. Мой вопрос парень, видимо, предпочёл оставить без ответа, но я так просто сдаваться не собиралась, уж слишком странным мне показалось то, что он решил отмолчаться. Догадка о том, что его ранили в момент, когда он спас меня, навевала злость на саму себя, на недееспособность.       – Садись, – скомандовала я и он, как ни странно, послушно уселся на сырую землю, согнув одну ногу в колене и придвинув к груди. Свет от экрана его телефона, брошенного на пол рядом с хозяином, блекло осветил наши тела.       – Снимай, – указала я на верх его одеяния.       Он попытался, но острая боль не дала возможности справиться самостоятельно, поэтому я помогла стащить с него одежду. Куртка, защитный жилет и водолазка уже вскоре были сняты. Оголённый торс покрылся мелким холодным потом, представленная моему взору рана выглядела, мягко говоря, не очень, кожа вокруг неё покраснела, где-то даже приобрела фиолетовый, чуть ли не чёрный оттенок, а сама она, казалось, пульсировала. Я сама не так давно пережила подобное, поэтому могла себе представить какую боль он ощущает. Я быстро достала всё необходимое и потянулась уже было к нему с перекисью и ваткой, как тут же отпрянула назад, завидев то, что меня ничуть не обрадовало. Внизу живота (ближе к паху), уходя к бедренной кости тянулась кровавая полоса из разорванной плоти моего напарника. Чёртов жилет явно был выбран не его размера, раз ничерта не может его защитить! Но потом я вспомнила, что он был расстёгнут, какого хрена, спрашивать не хотелось, всё равно не ответит. Вновь устремив свои мысли к парню, стала размышлять о том, что подобная рана могла появиться у него в двух случаях: либо он, убегая, по неосторожности, на что-то напоролся и разодрал себе кожу, либо его настигла ещё одна пуля, прошедшая по касательной. Я склонялась ко второму варианту. Между тем, пепельноволосый заметно побледнел и я, опомнившись, начала обрабатывать раны, замечая то, что первое ранение оказалось сквозным, что также не прибавляло энтузиазма, пришлось создать вакуум для раны с помощью пакетов из-под стерильных бинтов. Чтобы обработать вторую рану, пришлось собрать всю свою решимость в кулак и немного приспустить напарнику штаны. Моё смущённое состояние не могло скрыться от внимательного взгляда парня, но он, как ни странно, промолчал. Приступая к обработке, руки начало трусить. Разорванная плоть, постоянно кровоточила и выглядела, скажем прямо - ужасно. До сегодняшнего дня мне не приходилось видеть подобные раны вживую и уж тем более принимать участие в оказании первой помощи. Меня подташнивало, но я изо всех сил старалась сохранять хладнокровие, если я не помогу ему, то буду винить себя всю оставшуюся жизнь, даже если она закончится сегодня...       Кровотечение всё не прекращалось, Хидан заметно ослаб, а цвет его лица напоминал свежепобеленную стену. Даже, не имея особых знаний в медицине, я поняла, что без швов не обойдётся. Мой взгляд тут же переместился в аптечку, где имелась иголка и медицинская нить, я качнула головой из стороны в сторону, будто прогоняя наваждение.       – Не ссы, просто сделай это, – раздался бас у меня над ухом.       Кажется, сейчас меня прочесть проще, чем раскрытую книгу. Парень поспешил всадить себе укол, недалеко от места ранения, скорее всего обезболивающее. Матсураши настроен решительно, а вот я нет! Просто зашить рану живого человека, пребывавшего в сознании. Да мне смотреть на эту рану страшно, как же я смогу проколоть кожу вокруг неё иглой? То ли охватившее безумие, то ли отчаянное желание спасти жизнь тому, кто совсем недавно спас мою, завладело мною, но уже вскоре я держала в руках обработанную иглу с продетой медицинской нитью. Хидан зажал между зубов ткань своей водолазки, я же изо всех сил старалась унять дрож в руках. Действовать нужно было быстро, пока ещё хоть малая часть решимости сохранялась во мне, поэтому, отложив все свои страхи на задний план и погрузившись в мысли о спасении напарника, я сделала первый шов.       Было невыносимо ощущать, как от боли напрягались все мышцы парня, как он со всех сил сжимал челюсти и тихо постанывал, чтобы нас не услышали. Я обработала зашитую рану и поспешила наложить сверху повязку и перевязать торс бинтами. Тело парня била мелкая дрож, от лица и дальше по груди и спине скатывались капли пота, а сам он, казалось, горел. У него был жар. Он полулежал на земле и опирался на мои колени, глаза прикрыты, губы сведены в тонкую полоску. Я вытерла с него пот и поспешила одеть его, после чего он вновь завалился ко мне на колени. Я же, никак не могла прийти в себя, то, что я сделала, раньше и представить бы себе не смогла. Да, со стороны, это возможно, и кажется сущим пустяком, но в реальности, сохранить самообладание довольно трудно. Так что, я рада, что этот кошмар закончился.       Я слышала, как там, наверху, кто-то рыщет, что-то кричит, роняет. Нас ищут и не понятно, когда именно найдут. Кажется, что с каждой минутой, внешние звуки подбираются всё ближе, а может быть, это всё самовнушение, сейчас нельзя сказать наверняка. Ожидание вперемешку с осознанием безвыходности, сводили с ума. Я напряглась каждой мышцей своего тела, в правой руке, крепко сжимала пистолет, а левой, горячую руку Хидана. Здесь и сейчас, он казался самым родным и нужным человеком, тем единственным лучом надежды, который продолжал тлеть где-то глубоко в сердце.       – Ставлю на то, что мы выберемся от сюда живее всех живых, – раздался тихий голос       Матсураши, который из последних сил попытался натянуть на себя подобие улыбки. Даже сейчас, находясь в полуобморочном состоянии и изнывая от боли, он умудряется делать попытки меня приободрить.       – Я обязана тебе жизнью, – говорю тихо, надломно, совсем не по теме, но чувствую, что должна успеть сказать ему самое важное. – Спасибо тебе.       – На прошлой миссии ты отвлекла преступника, если бы не сделала этого, я мог погибнуть, так что мы квиты.       – Нет, то, что сделал ты сегодня, не идёт ни в какое сравнение с тем случаем.       – Эй, чего трагедию разыграла? Не нужно.       – Нет, правда, я не знаю, как тебя отблагодарить...       – Одно свидание, – с натянутой ухмылкой произносит он, немного приоткрывая глаза.       В темноте, освещённой лишь тусклым светом телефона, его уникальные малиновые глаза, кажутся ещё более таинственными, скрывающими в себе множество тайн. Их блеск, говорит о жаре, боли и просьбе. Свидание. В тот момент, я могла пообещать сделать для него многое, но он выбрал это. И разве могла я тогда отказать такой незначительной просьбе?       – Конечно, – произношу одними губами, улыбаясь ему настолько мягко, насколько это возможно в данной ситуации. – Хидан, хочу, чтобы ты знал: я бываю вспыльчивой, поэтому наговорила тебе всякого, но я рада, что именно ты был моим напарником.       – Не нужно со мной прощаться, я подыхать в ближайшее время не собираюсь и тебе не позволю. Нам ещё на свидание идти, помнишь? – это уже не было похоже на связную речь, слышался даже не шёпот, а ломкий хрип.       Спустя пару минут, Хидан проваливается в небытие. Состояние его неспокойное, иногда он приходит в себя, но, навряд ли сейчас он может в полной мере разграничить сон с явью. Ему совсем плохо и мне кажется диким то, что каких-то несчастных два ранения могут погубить такого крепкого парня, как он. Да Матсураши ведь сотню раз попадал в подобные передряги, тогда почему сейчас ему так плохо? Возможно, он потерял слишком много крови или я плохо обработала раны, занесла инфекцию? А что если... Ужасная мысль посетила мою дурную голову – если пули были смазаны ядовитыми веществами? «Только бы всё было не так, прошу» - взмолилась я, непонятно кого прося, в Бога я особо никогда не верила, но сейчас, ничего другого не оставалось, лишь тихо молится. Да, кажется, дела совсем паршивы, но, что я ещё могу сделать?       В какой-то момент улавливаю шаги совсем близко от нашего укрытия, напрягаюсь ещё больше, в спешке выключаю телефон, чтобы не выдать нас, становится совсем темно. Аккуратно сдвигаю ослабленного парня со своих колен на землю, он пытается что-то сказать, но я улавливаю лишь слабый хрип.       – Всё будет хорошо. Я справлюсь, обещаю, – тихо шепчу я и отстраняюсь, пройдя ближе к развилке туннеля, чтобы в случае чего набросится на противника из-за угла и отвлечь внимание, от лежащего Хидана в самом дальнем углу помещения.       Слышу, как небольшая железная дверца, ведущая к нам, открывается, пространство тут же освещается тусклым светом, я сильнее прижимаюсь к стене, прячась за углом. Выглядывать боюсь, поэтому остаётся надеяться на свой слух. Вспоминаю всё, чему меня учил Пейн и Мадара, прислушиваясь, могу различить тихие шаги одного человека. Значит, остальные остались снаружи и обыскивают другие возможные места нашего присутствия. Понимаю, что у меня есть шанс победить, он всего один и у меня есть преимущество в неожиданном нападении, но всё омрачает мысль о том, что стрелять в него сейчас нельзя, также, как и нельзя позволить ему выстрелить. Всё потому что, выстрел поднимет шум, на который тут же сбегутся все остальные, а это недопустимо, ведь тогда нас точно убьют, придётся действовать голыми руками.       Человек, медленно подбирался, я, затаив дыхание, со всех сил сжимала в руках пистолет. Ещё пару шагов. Закрываю глаза, глубоко вздыхаю, решаюсь. На максимальной скорости выскакиваю из-за угла и бью пистолетом по голове мужчины, вырубить его так просто не удалось, но заставить на секунду потерять равновесие и следующим действием, выбить у него из рук пистолет, вполне получилось. Озверевший, он кидается в мою сторону, завязывается короткий рукопашный бой, мне удаётся задеть его пару раз, но я действую слишком опрометчиво, когда сосредотачиваюсь лишь на его руках, он пользуется этим и делает мне подсечку, я тут же теряю равновесие и он, схватив меня за лицо, хорошенько прикладывает головой об пол. Морщусь от острой боли в затылке и потери чёткой картинки перед глазами. Смуглый мужчина же, не собирается ждать пока я приду в себя, поэтому ударяет кулаком мне по лицу и пытается сделать это снова, но я блокирую удар. Кое-как скидываю тяжёлую тушу со своего тела и атакую. В какой-то момент мне удаётся оказаться сбоку, я не теряя и секунды, достаю нож и панически наношу удар в шею. По неопытности не убиваю его с первого раза, но добиваюсь того, чтобы он не смог кричать. Достаю нож из тела, мужчина падает на колени и ползёт по полу, хрепя и истекая кровью. Боюсь, что он может поднять шум, поэтому, трясущимися руками, снова делаю удар ножом в шею. Потом ещё раз. И ещё. Ещё. Прихожу в себя от тихого, еле различимого хрипа со стороны, но я могу разобрать в нём: «Хватит».       Не сразу понимаю, что окровавленный мужчина давно мёртв. Резко отстраняюсь от него, растерянно смотрю на лужу крови вокруг тела и на изуродованную шею. Роняю нож из рук, отхожу вбок, натыкаюсь на болезненный блеск еле приоткрытых малиновых глаз. Он уже не в состоянии даже пошевелиться, но у него хватило сил меня остановить. Я знаю, если бы он мог, то прижал бы сейчас меня к себе и успокоил, закрыл бы от этого паршивого мира, как сделал это в прошлый раз, я вижу это по его глазам, которые из последних сил цепляются за реальность. Липкая красная жижа стекает по моему лицу и шее. Я опять вся в крови, которая принадлежит отнюдь не мне. Становится дурно. Я решаюсь перетащить тело за угол, чтобы, когда кто-то из его сообщников придёт сюда, его не увидели раньше времени и я успела атаковать первая. Но как только я подхожу к трупу, слабое свечение, проникающее из-за открытой двери исчезает. Я мгновенно выпрямляюсь и поднимаю голову. Свет загораживает фигура ещё одного мужчины. Мне ничего не остаётся, кроме как опередить его и выстрелить ему в грудь. Раздаётся оглушающий звон, усиленный эхом помещения, а тело бездыханно валится внутрь. Я понимаю, что выдала себя с потрохами, но выбора не было. На губах, против воли растягивается улыбка, а из груди вырывается смешок. Мне становится не по себе от собственного поведения, но я не могу противостоять накрывающей меня истерике. Пытаясь успокоится, решаюсь выйти наружу, возможно, мне удастся забрать с собой ещё кого-то на тот свет. Если уж и умирать, то достойно, а не прячась по углам, ожидая неминуемой гибели. С истерической улыбкой на губах, я спешу на выход, но не успеваю, слышу выстрелы. Хмуро оглядываюсь по сторонам, понимая, что стреляют не в меня. Ощущаю в груди сильный удар, не сразу понимаю, что это тарабанит моё собственное сердце.       – Наши... – не веря, шепчу я сама себе, но фигуры Сасори, Дейдары и Пейна вижу уж слишком отчётливо, что заставляет меня поверить в реальность происходящего.       Я упускаю из мыслей момент, когда бросаюсь на помощь товарищам по команде. Помогаю Дейдаре обездвижить противника, чтобы в следующий миг нажать на курок. Вступаю в бой ещё с одним, но его в итоге пристреливает Сасори. Прикрываю уши от взрыва одной из «игрушек» блондина. В какой-то момент на меня со спины нападает бугай и выбивает пистолет. Пытаюсь одолеть его в рукопашную, но его масса, значительно превышает мою, а я слишком устала, чтобы пытаться взять его ловкостью. Не сразу понимаю, что что-то очень громкой жужжит где-то возле уха. Оглядываюсь и наблюдаю, что он завёл один из рабочих станков и теперь пытается натолкнуть меня на него. В панике пытаюсь вырываться, но мужик держит меня со спины уж слишком сильно, одной рукой охватил туловище, а другой голову. Он с силой надавливает мне на затылок, тянет волосы и моё лицо останавливается в считанных сантиметрах от бешено вращающегося острого диска. Страшно. Прищуриваю глаза, нет сил больше сопротивляться, но вдруг чувствую толчок, меня откидывает в сторону и я могу наблюдать, как Пейн борется с тем громилой. Вижу, как беспощадны были глаза лидера в тот момент, когда он со всей силы толкнул противника на станок и продолжил его держать, пока тому попросту не отрезало руку. Кровь не просто полилась огромным количеством из оставшегося обрубка, она выбрызгивала фонтаном, а мужик орал во всю глотку. Ещё никогда я не слышала такой нечеловеческий рёв, от него кровь стыла в жилах. В ужасе отвожу взгляд, со всех сил стараюсь закрыть уши, но всё равно его слышу, а вокруг всё в крови и трупах. Это было слишком.       Я лишь успела сделать пару шагов к стене и меня начало рвать. Вместе с остатками еды, я бы с радостью выплюнула воспоминания о сегодняшнем дне и все те пагубные мысли, скопившиеся во мне, но, к сожалению, это было невозможно. Вскоре выплёвывать уже было попросту нечего, но позывы не прекращались. Отвратительно. А ещё хуже, что все это видели. Мне было плохо на столько, что казалось и вправду могу сойти с ума. Когда я смогла разогнуться, то успела лишь заметить, как единственный выживший противник, что-то сжал в уцелевшей руке.       – Ложись! – истошно кричит Дейдара и все мигом падают на пол, а я стою, как вкопанная, пока меня не сбивает с ног Пейн.       Раздаётся оглушительный взрыв, во все стороны разлетаются ошмётки мужчины и обломки от станков и прочего оборудования. Тут же начинается серия новых взрывов.       – Тут всё заминировано! На выход, живо! – командует нынешний лидер и мы как один подрываемся на ноги и бежим.       Балки, державшие здание изнутри, начинают трещать, всё вокруг воспламеняется, помещение начинает заполнять дым. Я бежала самая последняя и когда мне оставались считанные шаги до выхода, резко остановилась.       – «Боже! А как же Хидан!?» – начала мысленно вопить я, не веря в происходящее.       Как так могло получиться, что никто не заметил его отсутствия? А как я могла забыть про него? Не задерживаясь больше, стремглав мчу обратно. Забегаю в тоннель, кое-как в темноте удаётся найти его обессиленное тело. Взрывы тем временем прекратились, но в воздухе начал отчётливо ощущаться запах дыма и по всюду слышался грохот от падающих частей здания. Хидан, ощутив моё осторожное прикосновение, открыл глаза.       – Беги, дура, – я бы пошутила на счёт комариного писка вместо его обычного голоса, но сейчас явно не тот момент.       – Я не оставлю тебя, – одной фразой обрываю все возможные протесты и поднимаю напарника с земли.       Наклоняю свой корпус немного вперёд так, чтобы тело парня облокотилось на мою спину, затем закидываю обе его руки себе на плечи, чтобы суметь дотащить Матсураши, ибо сил у него хватает лишь на то, чтобы держаться в сознании и изредка перебирать ногами. Кое-как вытаскиваю его наверх и снова закидываю себе на плечи его руки и переднюю часть тела. Тяжело. Взрывы давно прекратились, но огонь распространился уже по всему помещению. Глаза жутко щипит, почти ничего не вижу, подозреваю, что умудрилась потерять одну линзу, а зрение у меня далеко от идеала. Дышать практически невозможно, лёгкие обжигает горячим дымом, всё усугубляет моя ноша в виде тяжеленного парня. Кое-где из-за огня пройти практически невозможно, поэтому иногда я чувствую, как руки и ноги обжигает, кажется и кончики волос подгорели. Силы стремительно покидают тело, валюсь с ног, меня сверху придавливает парень. Начинаю безмолвно лить слёзы от своей беспомощности, замечаю, что Матсураши окончательно потерял сознание, прислушиваюсь и становится страшно от того, что я не могу уловить его дыхание.       Слышу громкий треск сверху, не знаю как, но мне удаётся отползти вместе с напарником вбок до того, как деревянная балка падает на пол вместе с кусками крыши, кусочки которой вместе с известью и штукатуркой тонким слоем накрывают наши тела. Уговариваю себя, своё тело и все внутренние силы подняться, однако не могу больше закинуть тело Хидана на себя, поэтому решаюсь просто тащить его за шиворот по земле. Стою на трясущихся ногах, плачу от боли во всех мышцах и разгорающемся огне в лёгких, но продолжаю маленькими шагами пробираться к двери. Осталось совсем чуть-чуть. Я уже почти возле выхода, вижу на улице знакомые силуэты, слышу ругню.       – «Где она!?» – кричит кто-то и мне мерещится, что это голос Итачи. Печально улыбаюсь своим мыслям, он не может быть здесь, брат далеко, на своей миссии вместе с Кисаме.       Осталось пройти так мало. Вижу, что фигуры парней повернулись в мою сторону, кто-то бросился в горящее здание, но я понимаю, что это лишь блики перед глазами. Осталось лишь пару метров, кажется, что вот он – выход, только руку протяни, но не могу больше сделать ни шагу. Не могу откашляться, всё внутри полыхает адским пламенем, совсем перестаю видеть что-либо вокруг, тело обмякло, падаю на бок рядом с Хиданом. Вижу нечёткий образ его лица перед собой, из последних сил протягиваю руку к нему и, нащупав его пальцы, сжимаю.       – Прости меня, – хриплю я, понимая, что не смогла спасти его.       В тот момент я уже не думала о своей жизни, а лишь о том, что не спасла его. Вся эта ситуации не укладывается в голове. Я не унесла ноги, когда была возможность остаться в живых, а рванула ему на помощь. Почему? Из-за чувства обязанности своей жизнью ему? Из-за доброты? Или может...? Об этом я не могу даже думать спокойно. Возможно ли это? Но сейчас уже без толку что-либо отрицать, пора бы признаться хотя бы самой себе – он действительно запал мне в сердце. И от этого осознания становится вдвойне больнее. Слабачка. Какая была, такой и осталась, не сумела продержаться ещё минуту. Одну чёртову минуту! Я бы успела выйти за это время, успела бы... Но не смогла. Не спасла его. А он бы смог. Так зачем же он кинулся под пули, зачем пожертвовал собой? Знал бы ты заранее, Хидан, что всё так обернётся, не стал бы действовать так опрометчиво, ведь тогда смог выжить хотя бы ты, а так умрём вдвоём.       Голова гудит, опалённая кожа печёт, лёгкие норовят выйти наружу с очередным приступом кашля, во рту пересохло на столько, что, кажется, будто язык начинает покрываться трещинами. Заканчиваются силы даже кашлять, чувствую, как ослабеваю, веки смыкаются, голова пустеет, все мыли выветриваются и на секунду, всего на одно мгновение вся боль куда-то исчезает, становится так легко, а потом я окончательно покидаю реальность.

POV Автор

      Сегодня он возвращается домой. Миссия успешно выполнена, к тому же раньше запланированного времени. И всё бы хорошо, но непонятная тревога не давала сомкнуть глаза Итачи ни на минуту во время перелёта. Он уже вышел из самолёта, когда ему позвонила мама, что было довольно странным, ведь она обычно звонит по вечерам и то Сузуки, а та, наговорившись, передаёт телефон остальным. Сузуки... В последнее время она занимала все его мысли. Он жутко злился на сестру, но лишь из-за того, что до безумия переживал за неё, а она отказывается это принимать. Да, он был глуп, когда позволил ей поступить сюда, ещё глупее, когда наивно полагал, что она выберет более спокойный профиль для себя, но она всё же не обычная девушка, Сузуки унаследовала характер и нрав Учиха. Итачи тяжело вздохнул понимая, что он и сам бы никогда не бросил свои мечты и стремления.       Из-за своих мыслей он чуть было не забыл про звонившую мать, поэтому поспешил взять трубку.       – Итачи, привет, всё в порядке? – обеспокоенно спрашивает она, что напрягает парня.       – Привет, мама, да, всё хорошо, возвращаюсь домой с военной подготовки. Что-то случилось? – осторожно интересуется он.       – Нет. А ты не знаешь, где Сузуки? – тише спрашивает женщина, которая, конечно же, была не в курсе разногласий между любимыми детьми. Всё ей не объяснишь, а скормить ложь навряд ли бы получилось, да и зачем заставлять её лишний раз переживать?       – Она должна быть сейчас на тренировках. Почему ты интересуешься? – на том конце провода слышится заминка, женщина явно решается говорить правду или нет, но парень её поторапливает: – Мама?       – Понимаешь, сынок, у меня сегодня целый день плохое предчувствие, не могу спокойно сидеть на месте, сердце щимит, я так боялась, что с кем-то из вас может что-то произойти, поэтому и решила обзвонить. Хорошо, что ты и Саске в порядке, но Сузуки не берёт трубку... – сердце парня пропускает сильный удар.       Он и сам не мог усидеть из-за странного чувства тревоги, а тут ещё и мама со своим материнским инстинктом, который, по мнению многих, не может ошибаться. На душе стало совсем тяжело. Конечно, глупо паниковать из-за того, что Сузуки не берёт телефон, в такое время она и вправду должна находится на тренировке, но разгоравшаяся внутри паника не давала успокоится.       – Мама, тебе не за чем переживать, я разговаривал с ней час назад, сообщая о своём приезде. Она была в порядке и направлялась в зал, там с ней нечего не может случиться, она под пристальным контролем, – лож, но нужно было её как-то успокоить, да и Микото ничего не заподозрила.       – Хорошо, наверное, я просто переживаю из-за того, что она так далеко от меня, никак не могу свыкнуться с её отсутствием, – растерянно говорит брюнетка.       Выезжая из парковки, Итачи набирает номер Пейна – недоступен, а Мадара не берёт телефон.       – Чёрт! – тихо ругается Учиха, на что сидящий рядом Кисаме хмурится.       – Что-то случилось?       – Надеюсь, что нет.       Парень решается позвонить Конан, долгие гудки нервируют всё больше и когда парень начинает думать, что и этот звонок ничего не даст, девушка таки снимает трубку.       – Итачи? – удивлённо восклицает она.       – Где моя сестра? – спрашивает он, не церемонясь с приветствиями и прочими формальностями.       Девушка мнётся.       – Она... – парень отчётливо понимает, что та хочет соврать.       – Говори правду. Где она? – синеволосой ничего не остаётся кроме того, как всё рассказать.       На ближайшем перекрёстке, брюнет резко разворачивается и на всех парах едет в обратном направлении. Не ожидавший этого напарник чертыхается, хватаясь за ручку и переводит косой взгляд на товарища. На Учиху было страшно смотреть, чёрная аура, казалось, была осязаема.       – Что случилось?       – Хидан и Сузуки отправились на миссию, но всё вышло из-под контроля. Матсураши был ранен, Пейн, Сасори и Дейдара пол часа назад выехали на подмогу, – столь ледяной тон напрягал даже того, кто проводит с Итачи большую часть времени и видел его в разных состояниях.       Брюнет гнал, не обращая внимания на дорожные знаки и светофоры, не боясь ненароком втараниться в чью-то машину. В то время он мог думать только о том, чтобы успеть вовремя и молился, чтобы с Сузуки, его маленькой сестрой, всё было в порядке. Он проклинал себя за то, что позволил себе наорать на неё, отдалиться, бросить. Он же знал, что она, как и любой член его семьи, упёрта, возможно даже больше других. Знал же, как она ещё с детства мечтала быть похожей на него, поступить в военную школу, но что она думает теперь, когда увидела другую сторону медали? И ведь он должен был быть рядом с ней, чтобы помочь, утешить, дать наставления и просто защитить. Он бы мог снова и снова пробовать отговорить её, а не обрубить всё на корню, заставить выбирать, и ведь выбрала она не его сторону. Как же он был глуп! И как теперь, хотелось всё исправить. И он исправит, сделает всё возможное, лишь бы только успеть. Лишь бы успеть...       Те 50 минут сумасшедшей гонки казались вечностью. Уже издалека Итачи видит полыхающее здание и припаркованную машину Пейна рядом. Парень жмёт по тормозам и вылетает на улицу. Он быстро находит кучку парней, но ему не удаётся отыскать сестру. Ярость накрывает его с головой и он бросается к лидеру.       – Где она!? – кричит он не своим голосом.       Парни и сами только недавно пришли в себя и заметили двух пропаж. Пытаться объяснить Итачи, что, скорее всего, его сестра вернулась за Матсураши, про которого все благополучно забыли, было ошибкой. Он взбесился ещё больше, не понимая, как три здоровых лба не смогли уследить за маленькой хрупкой девушкой. Но ещё больше он не понимал сестру, ей на голову приземлилось что-то тяжёлое? Почему она так опрометчиво бросилась в очаг пожара, если с Хиданом ситуация плачевна, то она не сможет сама его дотащить. Раздалось громыхание, стало понятно, что где-то обвалилась крыша. Брюнет напрягся до максимума, страх за жизнь сестры, сковала тело, он не сразу смог совладать с собой и сдвинуться с места. Компания быстро направилась ближе к входу здания и начала вглядываться вглубь огня и дыма.       В какой-то момент, Итачи смог разглядеть её силуэт. Окровавленное хрупкое тело с отчаянным, перекошенным выражением лица медленно передвигалось к выходу, он не сразу увидел, что она тащила за собой парня. Но как только понял, что она действительно вернулась за Хиданом, что из последних сил старалась вытащить его из огня, его мнение о ней кардинально изменилось. В тот самый миг, он видел перед собой не свою маленькую беззащитную сестрёнку, а вмиг повзрослевшую сильную духом девушку. И как он мог раньше этого не видеть: его сестра выросла.       Итачи бросается в огонь, не слушая крики парней. Пейн бежит следом. Сузуки же без сил валится с ног. Брюнет, прикрывает рот и нос рукавом своей кофты, пытается сосредоточить зрение, которое отказывается сотрудничать в такой накалённой обстановке. Он бежит вперёд, молясь всем богам, чтобы её ещё можно было спасти. Падает на колени рядом с ней, видит, как её рука до сих пор сжимает руку Матсураши и всё понимает. Но легче ли ему от этого? Он подхватывает хрупкое, бессознательное тело на руки и стремглав несётся обратно. Сзади него ковыляет Пейн, который тащит на себе седоволосого, уже ближе к выходу ему на помощь приходят остальные.       Итачи, кашляя от попавшего дыма в лёгкие, пытается нащупать пульс на тоненьком запястье – не получается. Быстро перемещает руку на хрупкую, заляпанную кровью шею – ничего. Тем временем Сасори склоняется над телом Хидана. Профессионально намётанный глаз тут же улавливает, что ранения не так просты. На пулях был яд. Он тут же говорит Пейну звонить Тсунаде. Она в свою очередь заведует самой престижной клиникой страны и не раз помогала Акацуки. Пейн тут же набрал нужный номер и пояснил, что ситуация критичная. Сам он не мог этого понять, но знал, что будь это не так, Сасори бы справился сам. Остаётся надеяться, что она использует вертолёт, предназначенный для транспортировки особо тяжёлых пациентов – это единственный шанс успеть их спасти. Тем временем, красноволосый достал свой громадный чемодан с лекарствами и прочим, и начал орудовать над телом парня. Тот не подавал признаков жизни, пришлось быстро подключать дефибриллятор, пользуясь помощью Дейдары и одновременно пытаться вывести токсины из организма.       – Разряд, – чёткий командный голос доносился до Учихи, как через толщу воды.       Всё это время, он безостановочно делал массаж сердца, сменяя его искусственным дыханием, но каждый, раз, когда его рука панически пыталась нащупать пульс на шее сестры, он не чувствовал никакого прогресса. Пейн, опёршись о дерево, стоял рядом с ним и с искренней грустью наблюдал за происходящим. Его тело тяжелело, что-то внутри болезненно ныло, он и подумать не мог, что может вот так просто потерять двоих своих ребят. Но особенно жалко было девочку, она менялась на его глазах, становилась сильнее, всегда боролась даже там, где порой сдавались взрослые мужчины. Она слишком юна и слишком талантлива, чтобы умереть так рано. Но его переживания ничто по сравнению с тем, что сейчас чувствовал брюнет. Впервые он видел его таким – отчаяние, боль и надежда – это всё, что он мог уловить в омуте чёрных глаз.       – Сасори помогает всегда в первую очередь тем, у кого почти нет шансов на жизнь, – тихо говорит лидер, обращаясь к Итачи, просто для того, чтобы тот мысленно не проклинал красноволосого и чтобы дать ему понять, что раз Акатсуна сейчас там, то с его сестрой ещё не всё потеряно. Но могли ли тогда эти слова придать хоть капельку уверенности? Нет, не могли.       – Разряд, – громко и чётко командует Сасори.       Итачи продолжал снова и снова надавливать на грудь, в какой-то момент понял, что сломал ей ребро. Имея достаточно понятий из медицины, он знал, что такое случается нередко, важно лишь, чтобы обломки не впились во внутренние органы, а всё остальное неважно. Главное – спасти ей жизнь. Как он сможет взглянуть в глаза родителям, как будет объясняться перед Саске и Шисуи, как вообще сможет посмотреть на себя в зеркало, на того, кто не смог спасти собственную сестру? Пейн пытается помочь, но чёрные глаза обдают его таким холодом, что лидер бросает дальнейшие попытки вмешаться. Мышцы рук начинают ныть от боли, дыхание давно сбилось, периодически хватают судороги, но он не останавливается: 15 надавливаний на грудную клетку, затем 2 вдувания воздуха в лёгкие. 15 надавливаний и 2 вдувания, снова и снова по кругу. Итачи не замечает тот момент, когда по его щеке скатывается первая слеза, потом ещё одна и ещё. Рыдания так и застревают в горле, он не издаёт ни звука, просто молча глотает слёзы. «Почему она не приходит в себя? Это должно было ей помочь, тогда почему!?» – недоумевает студент.       – Почему именно она должна была пережить это? – потухшим голосом спрашивает Учиха то ли у Пейна, стоявшего всё время рядом, то ли у себя самого, то ли у вселенной. – Столько людей на Земле, так почему же именно она должна умереть!? – последние слова он уже выкрикивает, привлекая к себе всеобщее внимание, но ему плевать на всех и на всё.       Он любит её всем сердцем. Она и Саске – всё для него, даже родители, при всём своём уважении к ним, не занимали для него такую важную роль в жизни. Она была самой младшей в семье, единственная дочь, может быть именно поэтому её любили больше остальных. Но она и вправду была особенной, умела притягивать к себе людей, всегда была добра и наивна. Она не создана для этого жестокого мира и для этой жестокой профессии. Девушка просто мечтала помогать людям, но не как медики, она хотела спасать жизни другим способом, устраняя тех, кто безжалостно калечил судьбы сотням людей, не понимая, что в какой-то степени она становится такой же убийцей. Но если бы не было таких как Акацуки, то в мире творился бы настоящий Ад. Только вот несправедливо, что за её стремления помочь, она должна поплатиться жизнью.       Руки онемели. Сколько уже это длиться: 20 минут, час, день? Он потерял счёт времени, а результата его усилий нет. Итачи понимает к чему всё идёт, с невероятной мукой наблюдает за тем, как последние капли жизни, испаряются из девичьего тела, но отказывается в это верить. Впервые он не может совладать с собой и из груди вырывается тихое рыдание: истошное, болезненное, отчаянное.       – «Больно» – твердит всё его нутро. – «Как же это, чёрт возьми, больно!»       – Сузуки, прости меня, я не смог. Не смог... – шепчет он, пока его слёзы скатываются ей на лицо.       – Разряд.