Кусай!

Они без сил сползли на каменный пол, тяжело дыша. Лежать на не успевшем остыть после жаркого дня камне, слушать шум утихающего дождя и дыхание друг друга было чертовски умиротворяюще, и Кэссиди, уже раз десять порывающийся что-нибудь сказать, молчал, боясь разрушить воцарившуюся атмосферу. А сказать было что, не будь он Прэнсисом, мать его, Кэссиди. Он с трудом понимал, как могло произойти, что они лежали сейчас, абсолютно голые и неприлично трезвые, в церкви, а Джесси не хватал вещи, не кричал, что все это ошибка, не сбегал, как обычно это делали все, к кому Кэссиди чувствовал хоть что-то. Может, Генезис повредил что-то у Кастера в голове и тот сошел с ума? А, может, это он сошел с ума, и все это – игра его воображения? Почему он думает об этом уже второй раз за сегодня? - Курить, - вдруг прохрипел Кастер и Кэсси, отвлекаясь от странных мыслей, достал две сигареты из валяющихся рядом джинсов. Подпалив их одним щелчком зажигалки, он сунул одну Джесси, а сам расслаблено потянулся. Проповедник, закинув руку за голову, молча вдыхал дым, сверля взглядом потолок. Кэсс так и сидел, с горящей сигаретой в руках, и думал о случившемся, о завтрашнем дне, о своих чувствах, и удивлялся, как все поменял какой-то сраный Техас. Кастер, казалось, не думал ни о чем, только улыбался уголками рта чему-то своему. Откинув догорающий фильтр под скамью, Джесси нашарил рубашку Кэссиди, кое-как свернул и положил под голову. - Только не спи! – принялся тормошить мужчину Кэссиди. – А как же разговоры о вечной любви до рассвета? Джесси буркнул что-то невнятное и умостился еще удобнее. Кэссиди, спать которому совершенно не хотелось, думал уже прогуляться вокруг здания - может, у него все-таки найдутся силы уехать, и у Джесси еще будет шанс на спокойную жизнь. А, может, ему вовсе и не нужна спокойная жизнь, придурок? Но и старый вампир-алкоголик ему тоже не нужен, как думаешь? Внутренний голос задумался. С ним это бывало нечасто, обычно он выплевывал по двести фраз в минуту. Затянувшееся молчание было прервано ощущением теплых рук на талии. Кэссиди, удивленно распахнув глаза, позволил уложить себя на пол. - Хватит думать, - сказал ему Джесси и, убрав из-под него руку, устроил голову на чужом плече. И тут уже не уйдешь, и вампир, обреченно вздохнув, решил пока остаться. В любом случае, он сможет уйти утром. Может, завтра Джесси трезво оценит ситуацию. Господи, умоляю, нет. От мысли, какое будет у милашки Эмили лицо, если она утром узрит подобную картину, стало не по себе, и Кэссиди накинул на них свою куртку. Он едва не вскрикнул, когда в груди непривычно зажгло: распирающее тепло угнездилось в области сердца и теперь от него растекалось по телу. - Чувствуешь? – прошептал Кэсси, легонько толкая Джесси в бок. - Ну что? – недовольно отозвался тот. - Как жжёт в груди? Это заключительный этап ритуала обмена. Принятие. - Я это чувствую, даже когда ты просто ошиваешься рядом, - закатил глаза Джесси, - так что ничего нового я не чувствую. Спать не мешай. Кэссиди сглотнул и, дождавшись, пока Джесси засопит, слегка приобнял его. Мотивировав поступок тем, что так рука не затечёт, он успокоился и закрыл глаза. Может, ему и не придется уезжать утром, кто знает.