Под защитой Воли

«Тисовая улица? Самое мусорное название из всех, что я слышал. Даже Намимори звучит лучше!»  - лениво подумал Занзас Скайрини, юный наследник мафиозного клана. Тусклый свет фонарей освещал тихую улицу, а одинаковые на первый взгляд дома лично у него вызывали неприятные ощущения. Он совершенно не понимал как оказался здесь. Начал он свое путешествие от отеля в Лондоне, где у отца были важные переговоры. Ему же хотелось отдохнуть от глупых людей, которые только и делали что лебезили перед ним. Персонал гостиницы, любовницы политиков и местных шишек мафиозного мира обращались с ним как с ребенком. И ему это надоело настолько, что он решил прогуляться. «Кажется не стоило отпускать такси, перед этим сказав водителю, вези до самой дальней остановки...»  Занзас вздохнул, и пошел вперед к крайним домам и тут заметил вспышку яркого фиолетового цвета. Любопытство заставило его подойди ближе. На пороге одного из двухэтажных домов стояла плетенная корзина, с краев которой свисали концы тонкого одеяла. Раздался детский плач и из-за краев показались маленькие кулачки. «Знакомая картина!»— презрительно подумал Занзас и отвернулся в желании уйти поскорее. Но не смог: плач ребенка остановил его, и, сам не понимая своих действий, в следующий миг склонился над корзинкой. Доставая ребенка, он стал его укачивать и просить не реветь на всю улицу. Ребенок оглушил его своим воплем, и мальчик понял, что так просто с ним не сладить. — Не реви, мусор! Пристрелю! — Занзас на чистом автомате вскинул обычный пистолет и снял его с предохранителя. Ребенок затих и очень внимательно посмотрел на оружие. — А может, это вам стоит опустить пистолет и отдать мне моего племянника? — раздался женский голос позади мафиози. Он застыл, и причиной тому послужило дуло пистолета, что упиралось ему в затылок. — А что, если я ему пулю в лоб пущу? — хмыкнул Занзас, чуть повернув голову. — Вас ждет та же участь, — незамедлительно ответила Петунья. Занзас демонстративно убрал свой пистолет и повернулся лицом к женщине. Тощая высокая блондинка смотрела на него внимательным взглядом. Наспех накинутый коричневый плащ, из-под которого торчала белая ночнушка, могла бы его позабавить, если бы не обстоятельства. Подметив плотно сжатые губы женщины и твердую руку, что держала пистолет, наследник Вонголы понял, что она не выстрелит. Для нее сейчас нет ничего важнее жизни младенца в его руках. Петунья Дурсль, в девичестве Эванс, была в ужасе и очень тщательно хотела это скрыть. Она не знала, что за парень держал ребенка её сестры, однако прежде она его не видела. Смуглая кожа, взгляд дикий и расцветка глаз откровенно пугала. Темно-красные глаза мальчика напоминали Петунье застывшую кровь. Чуть тряхнув головой, она убрала пистолет и повернулась спиной, показывая мальчику идти за ней. Занзас насторожился, когда женщина пригласила его в дом. Он не боялся, вот только отец вряд ли одобрит его шатания по городу и то, что его кто-то видел. При обычных обстоятельствах он бы просто убил эту бабу, но его внутренний голос подсказывал, что этого делать не стоит. «Что ж, посмотрим, что из этого выйдет!» — решил про себя Занзас, входя в дом. Входя в гостиную, он оглядел её. Уютно обставленная, совмещенная с кухней. Его взгляд привлекла фото в траурной рамке. На ней был изображен мужчина примерно двадцати лет. Вспоминая, что пялиться невежливо, он отвернулся. — Можешь отдать мне его? — обратилась к мальчику Петунья. Отвлекаясь от созерцания комнаты, Занзас согласно кивнул и передал младенца женщине. Миссис Дурсль аккуратно взяла ребенка и сразу поняла, что Гарри просто уснул, пока вокруг него кипели страсти. Заметив шрам в виде молнии, она вздрогнула и тут же кинулась в ванну, где стояла аптечка. Надеясь, что обычные лекарства не повредят ребенку-магу. Когда Петунья стирала кровь, у нее дрожали руки, благо, Гарри все еще спал, и поэтому обошлось без криков. Вымыв полностью ребенка, она запеленала его в чистую пеленку и отнесла на второй этаж в комнату, где спал Дадли. Кладя его в кроватку, она погладила обоих мальчиков. И вышла из комнаты. Гость, которого она оставила в гостиной, сидел на диване в ожидании её. И только тут она заметила стоящую на столе корзинку. — В ней был ваш племянник, — сообщил Занзас. — Там письмо. Петунья кивнула и с опасением подошла к корзине и, взяв письмо, тут же поняла, от кого оно. Печать Хогвартса и почерк директора этой школы она узнала бы где угодно. Когда она сорвала печать, то побледнела, прочитав содержимое письма. «Лил… как же так… Гарри, бедный мальчик», — Петунья едва удержалась на ногах, чтобы прямо тут не упасть. — Простите, что отрываю вас, но я должен задать вам вопрос, — отвлек её голос незнакомого мальчика. — Вы владеете пламенем посмертной воли? «Так он из мафии?» — подумала Дурсль, по-новому смотря на мальчика перед ней. Она молча спустила корзину на пол, подойдя к кухонному шкафу, достала металлическую тарелку и, взяв спички, подожгла край письма. — Раз вы знаете что это, — голос женщины звучал приглушенно и устало. — Я представлюсь, Петунья Дурсль-Эванс, носитель пламени солнца. — Занзас Скайрини, хранитель Небесного пламени семьи Вонголы. «Вонгола? Итальянский клан, надо же!» — Петунья смотрела на тлеющее письмо. — Вы в Англии с отцом? — спросила миссис Дурсль. Когда она увидела согласный кивок, решение пришло мгновенно. — Тогда я бы хотела с ним поговорить, вы не откажете мне в этой просьбе? Занзас долго молчал, не зная, почему ведет себя не как обычно. Даже то, что эта баба владеет пламенем Солнца, не могло на него так влиять. Что ж, передать просьбу он может, от него не убудет. — Завтра мы придем, — сказал мальчик и, развернувшись, покинул гостиную дома Дурслей. Вот теперь Петунья могла себе позволить упасть на колени и зарыдать. Месяц назад она похоронила мужа и его сестру, которые погибли в аварии. Теперь она потеряла родную сестру и зятя. «За что? Господи, за что?!» — Петунья отчаянно зарыдала. А в этот момент в волшебном мире, что был рядом с обычными людьми, многие поднимали бокалы с шампанским за победу годовалого ребенка над злым и жестоким волшебникам. Их не заботила его судьба, не волновало то, что ребенок остался сиротой. Они пили, не понимая всей ситуации, для них наступил долгожданный мир.