я могу забрать твою боль?

      В длинном коридоре на хрупкой лавке сидят двое: мужчина, смахивающий длинные тёмные пряди с лица, и рыжая, старательно делающая вид, что она одна. Она изредка кидает на него заинтересованный взгляд, внимательно смотрит на его бионическую руку и тут же опускает глаза на свою собственную. Точно такую же, как и у него, только более тонкую и изящную, с похожей звездой на плече. Потом снова смотрит на его руку, не замечая, как он обернулся к ней. — Ты пялишься.       Девушка фыркает и отворачивается, закидывая ноги на лавку, гремит чем-то металлическим, заставляя Барнса снова повернуться к ней. Его черед заинтересованно смотреть на неё. Солдат хмурится, взглядом прохаживаясь по изгибам ее бионической руки, по кожаному браслету на запястье, по тонким пальцам. Хмурится ещё сильнее и смотрит на свои. Длинные и толстые, хоть и мужские, но Барнс завидует изящности своей соседки по лавке. — Зимний Солдат. — Льюис.       Девушка обхватывает чересчур худые колени и наклоняет голову, волнистые пряди прячут ее лицо, и рыжая закрывает глаза, вдаваясь в подробности последней миссии. Вроде бы ничего такого, что она не делала раньше, но сейчас, когда им дали "отпуск" (не проводили очистку больше недели), на неё находят странные кошмары. Седовласая старушка нежно причесывает длинные кудрявые рыжие волосы маленькой девочки, бурча под нос, чтоб она никогда не отрезала свои прелестные локоны. Девушка нервно касается своих волос, сравнивая с локонами той девочки из своих снов. Будто те же. «Это не я. Просто не могу быть ею». Мимо них, цокая каблуками на ботинках, проходит низкий старик, попутно натягивая белый халат. — Дамы вперед, — бурчит Солдат и пропускает девушку вперёд.       Кабинет будто бы ей знаком. Она оглядывается и видит захлопнувшуюся дверь, широкую тень Солдата, мелькнувшую напоследок, и физиономию старика, который вьётся вокруг неё. — Я сегодня вместо Крейсера, — кряхтит старик и застегивает пуговицы на халате. — Ну-с, приступим? Прошу, миледи.       Льюис неуверенно садится на широкое кресло, так же робко кладет руки на длинные подлокотники, и предплечья её тут же сковывают несколькими металлическими кольцами. Доктор насильно склоняет ее голову к выемке сзади, где ее виски и лоб прочно сцепляет нечто твердое. Она совсем не уверена в том, что делает. Мужчина подносит к ее рту что-то недлинное и толстое, подталкивает к губам, чтобы она разомкнула челюсть. Резина. Зачем все это? Девушка закусывает резину зубами и готовится к чему-то ужасному, а доктор, видя неуверенность пациентки, быстро черкает в своём маленьком бордовом блокноте и нажимает несколько кнопок на аппаратуре рядом. В голову Льюис словно ударяет молния. Не одна, сотни. От боли она начинает кричать, вырываться, но металлические кольца прочно держат её. Комната и фигура доктора начали расплываться, пока в глазах не потемнело совсем.       Когда она просыпается, перед ней стоит улыбчивый мужчина в белом халате. Он представляется доктором Людвигом и спрашивает о самочувствии девушки. Она молчит, и он бьёт ее тыльной стороной ладони по лицу, не переставая улыбаться. Но она всё равно молчит. Мужчина берет со стола рацию и докладывает о состоянии девушки как «Покорно-молчаливое». Спустя пару секунд в помещение врываются люди в форме и хватают освободившуюся девушку под руки. Выводят из кабинета и тащат прочь по коридору.       Зимний знает, что теперь его очередь, и заходит в кабинет, покорно садится на сидение и ждёт, пока ток не пронзит его мозг, стирая все воспоминания. По коридору эхом разносятся крики боли и страха, но дальше нескольких сотен метров они не проходят.       Наверху ей дают очередное задание, посылают в Ливерпуль убить министра, не сдержавшего обещания, данного Гидре. Она и кучка солдат отбывают туда, Льюис снова чувствует себя не в своей тарелке, чувствует, что ей здесь не место. Она снова ничего не помнит. Кроме вчерашнего вечера, когда она оказалась в кабинете доктора.       Выполнив задание (как всегда, на третий же день, это уже переросло в привычку), Льюис заседает в номере в отеле, выгоняя всех посторонних оттуда. Потихоньку всё начинает проясняться. Убивать министра ей понравилось. Так понравилось это делать, что без зазрения совести она убивает и одного своего напарника. Просто и быстро. Без сожаления или грусти.       Стоя в душе, девушка смотрит на небольшое, но вытянутое зеркало напротив неё, прямо на стене, окруженной шторкой. Волнистые волосы начинают виться ещё сильней, когда на них попадает вода. В голове Льюис взрывается воспоминание: бабушка нежно причесывает ее волосы, причитая, чтоб та их никогда не отрезала. Душ на шланге выпадает из руки и падает на дно ванной, оставляя маленькую трещину, вода льётся под напором вверх. А девушка сидит на корточках, обхватывая колени локтями и закрывая уши ладонями, чтобы не слышать грозный голос старой женщины. За дверью слышится какая-то возня, и Льюис осторожно, цепляясь металлическими пальцами за край ванны, выбирается из неё. Заворачиваясь в длиннное полотенце, девушка идёт к двери, медленно ее приоткрывает и видит одного из солдат, который стоит у двери, опираясь плечом о косяк. — Что-то нужно? — грубо спрашивает рыжеволосая, буравя взглядом мужчину. — Мы услышали шум, думали, на тебя напали, — солдат хочет заглянуть в ванную, наклоняет голову к просвету, а когда Льюис дергает дверь, попадая ему по лицу, хмурится и отскакивает. — Разве была причина вламываться в мой номер? — все так же грозно наседает на него девушка. — Если бы на меня напали, здесь валялся бы труп. Ваша помощь не потребовалась бы.       Льюис хлопает дверью, прижимаясь спиной к ней, и сползает вниз, пока не слышит топот и звук закрывшейся двери. Голос старушки ещё эхом отдаётся в её голове, девушка закрывает глаза, пытаясь сконцентрироваться и вспомнить что-нибудь ещё. Длинный тёмный коридор и шаткая лавка, на которой сидит она, но кроме неё там ещё находится мужчина. Она помнит, как сидит в кресле, сжав зубами что-то твердое. Лишь неясные образы, секундные моменты. Больше ничего.       Когда лежит в холодной постели, стараясь уснуть, снова хмурится от наплыва странных сцен. В основном убийства. И убивает она. Толстый мужчина в костюме ползает у ее ног, прося его пощадить, чуть ли не целует ее ботинки, но она неумолима. Направляет дуло ему в лицо, по его щекам градом катятся слёзы, он напоследок просит ещё раз не убивать его, а затем раздается выстрел. Бездыханное тело падает на пол, и кровь заливает светлый турецкий ковёр. Спокойно выходит из здания и садится во внедорожник, кивая напарнику.       Льюис не понимает абсолютно ничего, задыхаясь от собственной беспомощности. А кто она вообще такая? Она не уверена, что Льюис — её настоящее имя, но потом, прикрыв холодной ладонью веки, успокаивается. Кто она?       Когда стоит в кабинете Пирса, тот коротко оглядывает её и отдаёт на попечительство какого-то доктора: длинный кривой (скорее, сломанный в юности) нос и тонкие тёмные усики; из-под круглых очков смотрят тёмные орлиные глаза. Он смотрит на Льюис со всех сторон, критично рассуждая о состоянии бионической руки и такой же ноги, просит приподнять штанину, и девушка без лишних слов (чтобы не вызвать подозрений) подчиняется. — Видно, что делал не я, — горделиво подмечает доктор. — Слишком скрипит. Я слышал, какой грохот был, пока ты шла. Может, я смогу что-нибудь придумать…       Льюис стоит перед мужчинами и старается скрыть свою дрожь: если они её заподозрят или, того хуже, поймут, что она отходит от очистки, заметут следы. Или избавятся от неё. Старый блондин подзывает к себе учёного, и они принимаются что-то обсуждать; девушку выносят почти под руки двое солдат.       Они прижимают её к бетонной стене и отходят, но исподлобья наблюдают за ней, чтобы не сбежала. Боятся, а поделать ничего не могут. Хоть она стоит по иерархической лестнице немного выше них, солдаты не прочь отпускать ехидные шуточки и замечания, только в пределах разумного: в порыве ярости может и шею свернуть, и ничего ей за это не будет. Льюис на секунду прикрывает глаза и сосредотачивается на слухе, пытаясь различить голоса своих боссов. Доктор наседает на шефа, крича о чем-то, видимо, пытаясь убедить его. Тот лишь отмалчивается, а потом всё-таки выдаёт: — Если ты думаешь, что очистка могла выветриться за три дня, то почему бы снова не провести её? — Я точно не уверен. Но один солдат сказал, что с ней что-то случилось. На задании, в ее номере. Она будто была взбудоражена чем-то. Чем, как не воспоминаниями? — Пошлём на ещё одно задание. Проколется, значит, выходит из-под контроля. Нет — все нормально. — Лучше предохраняться, — девушка чувствует, как доктор отходит к двери, голос его звучит все громче. — Со мной такого не было. Посмотри на Зимнего Солдата, Алекс, он ни разу не сбился!       Мимо неё и солдат проходит доктор, на ходу снимая свой халат и вешая его на предплечье. Смерив напоследок её недоверчивым взглядом, доктор пропадает в темноте коридора, но его шаги долго ещё гулом разносятся повсюду. Старый блондин подходит к ней, прикасаясь сухими пальцами к плечу. — Милая, у меня для тебя новое задание. — Жду приказаний, — девушка с замиранием сердца ждала имени, которое назовет мужчина. — Мари Шоун.       Девушка кивает, в голове проносится вихрь мыслей, кажется, что имя знакомо. Вкус его уже ощущается на языке, но Льюис не может сказать, что оно означает. Лишь ощущение и только. — Мидлсбро, Северный Йоркшир. Не знакомо? — прищуривается мужчина и смотрит в глаза своей подчиненной. — Адрес тебе сообщит Датски. — Ни разу там не была, — строго отвечает ему девушка, сжимая челюсть: она там была, она помнит это. — Славно. Как всегда — три дня