я могу забрать твою боль?

      В каморке в штабе Льюис рыскает по тумбочке и ящикам, пытаясь найти что-то, что даст ей зацепку о ее прошлой жизни. Ничего. Везде пусто. Обессилевшая, она садится на жесткую постель, чувствуя пятой точкой давящие пружины. Немыслимо глупо. Они не дают ей шанса, вообще никакого. Она зажимается в уголке за кроватью, обхватывая ноги, вытирает пот с лица и думает. Долго думает. Накидывает на себя куртку и выходит из комнаты, доходит до поста наверху (всегда был здесь на случай, если ей вздумается сбежать) и спрашивает у караульного: — Мне нужен доклад на цель.       Произносит довольно грубо, как всегда это делает, наверное. Не помнит ничего, кроме тех отрывков. Солдат удивляется, но потом подчиняется. Просит подождать и, заперев толстую металлическую дверь снаружи, удаляется. Возвращается с пустыми руками. Не дают ему. Кому оно нужно? Твоё дело — устранить цель.       Она возвращается в свою комнату и садится на кровать, по привычке давя ещё сильней, чтобы пружины вжимались ей в поясницу, причиняя ещё большую боль. Обхватывает бионической рукой коленку, оставляя следы. И тут, словно всплеск, появляется ещё одно воспоминание. Она стоит на краю обрыва, наклонившись и подавая кому-то руку. Ей в ногу, чуть пониже коленки, впиваются металлические пальцы, а потом появляется косматая голова. Нижняя сторона лица скрыта тёмной маской, на Льюис такая же (она чувствует, что в ней трудно дышать). — Твою мать, мы упустили его.       Перед ней, отряхиваясь от земли и листьев, стоит Зимний Солдат. Ругаясь и шипя, он зло смотрит на спутницу и идёт к дороге. Льюис остаётся лишь бежать за ним. — Куда ты? — хрипло кричит девушка. — Наш отряд лежит там!       Льюис указывает рукой в сторону обрыва и пожимает плечами. Чертов Солдат. Упертый баран. Он оборачивается и идёт вдоль дороги, девушка бредет за ним. Льюис отходит от этой сцены и вытирает пот с шеи, смотрит на коленку и чувствует, как по внутренней стороне штанины катится кровь. Стягивает брюки и кладет левую ногу на бионическую, смотря, как красная жидкость капает на пол. Даже вытереть нечем. Льюис тянет тонкое покрывало (все равно не накрывается) и вытирает кровь с ноги и бетонного пола, откидывая затем грязный комок в сторону. Ложится на левый бок, засовывая руку под подушку, где лежит нож, ощущает теплую, согретую подушкой рукоять.       Её не будят, как прочих солдат, лишь в комнате над дверью загорается и свистит красная лампа, уведомляя о подъёме или экстренной ситуации. Как и всегда, она резко вскакивает с постели, морщась оттого, что запекшаяся на колене плёнка крови разорвалась. Достает из шкафа костюм, натягивает узкие брюки и застегивает жилет, кладет внутрь ботинка нож, пистолет — в кобуру на бедре. У двери ее встречает дежурный. Коротко кивнув ему, она взглядом просит его посторониться, он вжимается в стенку, выжидая, когда она пройдёт. Льюис думает только о том, что ей делать. Убить эту Мари? Доказать верность. Сбежать? Цель непременно убьют, а ее саму будут преследовать.       Как всегда, ручной досмотр. Работник косится на её протезы, но ей плевать. Привыкла. Наверное. Она не знает, но понимает это. Короткое дежавю. Перелет не такой уж и долгий, если всё время думать о своей участи. Она так и не решила, что будет делать. Когда она, в компании пятерых мужчин, с которыми она обычно и ходит на миссии, приближается к старой многоэтажке, то решает нацелиться с крыши. — Седьмой этаж, — поясняет она. — Из снайперской винтовки, никто ничего не заметит. — Только если тебе будет удобней, — соглашается Датски. — Ты впервые идёшь в первый же день. Обычно ты с ней играешь. — Хочу побыстрее разделаться, — рычит девушка и взбирается по пожарной лестнице на соседнее здание, что было на уровне цели.       Льюис устраивается у бордюра у самого края, кладя дуло на конец, чтоб было удобно. Прицеливается в окно, выжидая, когда цель появится в зоне возможного выстрела. Она появляется. Сухая старушка, убирая с глаз длинные седые волосы, подходит к окну с зелёной ёмкостью, наклоняет её, поливая несколько завядших цветков в коричневых горшках. Так вот кто такая Мари Шоун. Льюис нервно сглатывает и убирает прицел с женщины. Она ведь не убьёт свою бабушку.       В ухе слышится призыв Датски: «Идеально! Стреляй!». Льюис замечает внизу несколько людей из ее команды, что двигаются к подъезду. Она видит в прицеле, что старушка хмуро смотрит немного вниз, Льюис опускает взгляд, пытаясь найти цель интереса своей бабушки, но, видимо, это кто-то из гражданских. «Но ведь это старый завод». Не медля, девушка стреляет. Мужчины у подъезда падают на асфальт один за другим, Льюис бежит к лестнице, видит, как старушка у окна начинает волноваться, настороженно смотря вниз на тела мёртвых солдат. А потом пропадает. Широкая ладонь в тёмной перчатке закрывает ее лицо, отстраняя от окна. Льюис кричит и что есть силы прыгает прямо с середины лестницы вниз. Делает кувырок, чтобы не повредить кости, но удар все равно приходится по правым конечностям, нисколько не больно.       Она бежит к подъезду, забегает внутрь, чувствуя, как в дверь влетают пули, как несколько из них цепляют ее сбоку, приходятся по бионической руке. Но Льюис вбегает по ступенькам, почти падая на крутых поворотах. Лишь бы успеть. Девушка забегает в нужную, вроде бы, дверь, влетает в самую дальнюю комнату и застывает на пороге, нацелившись на врага. У противоположной стены стоит Датски, локтем зажимая шею бедной старушки. Женщина слабо улыбается, глядя на девушку. — Льюис. — Заткнись! — Датски прижимает локоть к себе ещё сильнее, и Мари отчаянно хватает сухими пальцами его за рукав, оттягивая хотя бы на сантиметр. — Льюис, все хорошо, — бабушка снова улыбается. — Бросай оружие, солдат! — мужчина резко выкрикивает и и вжимает ещё сильней дуло пистолета в хрупкую голову женщины. — Бросай! Откинь в сторону! — Льюис подчиняется, осторожно приседая и кладя винтовку у своих ног. — Умница. Мы замечали, как ты быстро отходила от обнуления. На каждый третий день ты начинала задавать странные вопросы, становилась слишком мягкой, поэтому и опасной. Крейсер даже начал переживать, ведь такого раньше не было. — Как вы меня нашли? — Льюис решается задать вопрос, мучающий ее несколько часов. — Откуда я у вас? — В мире много хороших бойцов, которые нам пригодились бы. Некоторых даже и очищать не надо было. А с тобой дело обстояло сложнее: ты так не хотела к нам присоединяться, что пришлось тебя полностью обнулить. — Зачем посылать на это задание? — Серьёзно? Они опять хотели тебя проверить. На родственнике. Чужого убить проще, да?       Льюис не поднимается во весь рост, а замирает почти на корточках, незаметно просовывая руку внутрь ботинка. Датски это замечает и стреляет. На левой ключице девушки появляется тёмное пятно, стремительно разрастающееся. Старушка умоляет его прекратить, и он откидывает ее в сторону, к балконной двери, где женщина поднимается, хватаясь за батарею. Он наставляет на неё пистолет и смотрит на рыжую, которая зажимает рану металлической ладонью. Мужчина улыбается. — Никогда тебе не доверял.       Льюис кидает в него нож, метя куда-нибудь выше, но получается лишь в бедро. Датски от неожиданности нажимает пальцем на курок, гремит выстрел, и Мари валится к полу, глядя на свою внучку. Она кидается из последних сил на нагнувшегося солдата, зажимая металлическими пальцами его горло так сильно, насколько могла. Мужчина закатывает глаза, перед самой смертью, на последнем дыхании произносит: «Хайль Гидра». Когда девушка не чувствует пульса, кидается к своей бабушке, обхватывая родной рукой ее затылок, приподнимает голову, чтобы посмотреть в ее глаза. — Никогда не отрезай свои волосы, — женщина улыбается, вокруг глаз расползаются морщинки. — Льюис, слышишь? — Бабушка!       Она бьёт старушку по груди, щупает ее шею, пытается найти пульс. По взгляду уже понимает, что поздно. Она опускает голову к груди своей мёртвой родственницы, лбом касается ее плеча. Их первая встреча, и сразу смерть. Кажется, она преследует ее везде, ходит за ней по пятам, ограждая от людей. За дверью слышит шаги. Льюис вскакивает, утирая слёзы, бежит на балкон, прикидывая высоту. Седьмой этаж… Из-за угла виднеются концы винтовок, и девушка решительно выпрыгивает из-за ограждений. Больше двадцати метров пролетела за пару секунд, приземлилась набок, перекатилась, немного сморщившись от боли. Она всего лишь человек. И ей больно.       Льюис бежит к дороге, переставляя ноги, как ей кажется, невыносимо медленно. Сзади слышится грохот, девушка оборачивается, и по её спине пробегают мурашки страха. На неё надвигается Зимний Солдат.