я могу забрать твою боль?

— Ты шутишь? Скажи, что ты шутишь!       Посетители библиотеки на секунду прерывают свои дела и недовольно смотрят на Льюис за вырвавшийся крик. Она снова толкает Барнса в плечо. Ни за что. — Не хочешь — не иди. Но без тебя я не справлюсь.       Хилд фыркает и закатывает глаза. Это было почти правдоподобно. Когда мужчина молчит, она не выдерживает и толкает его ещё раз. Барнс ухмыляется и ещё раз читает заметку. Миллионер Владимир Дубков устраивает благотворительный вечер в честь дня рождения своей третьей внучки...       Все слова кажутся ему расплывчатым пятном, кроме одного. Дубков. Эта фамилия предельно чётко вырисовывается на мониторе, тянет взгляд как магнит, и дальше читать уже смысла нет. Хилд роняет голову ему на плечо, ударяясь лбом о металл. Она согласна. Джеймс довольно усмехается и мысленно ставит галочку напротив пункта «Стать манипулятором».       Они действуют на свой страх и риск. Никаких средств связи, кроме зрительного контакта. Никакого оружия, кроме собственных рук и ножей. Остаётся лишь найти пару, которую можно будет подменить. Барнс настаивает на любой первой попавшейся, когда Хилд категорически против: не хочет светиться, снова прослыть убийцей или воровкой. Окрестить её могут по-разному.       Поздний вечер, над головой приглушённый фонарь, всё идёт пока что идеально, за исключением жертвы. Каждый раз, когда мимо проходят люди, Льюис категорически настаивает на том, чтоб пропустить их. С одной стороны Барнс её понимает, Дубков наверняка заподозрит девушку с металлическими конечностями. Но подходящих никак не оказывалось, у всех женщин открытые платья. У огромного особняка собралось уже несколько десятков дорогих иномарок, они подъезжали всё реже и реже, и у Барнса уже пропала вся надежда. Он машет девушке рукой и выходит из кустов, как его чуть не сбивает тёмный внедорожник. Льюис выбегает на дорогу, одёргивая Джеймса и наблюдая за машиной. Резко остановившись, из неё выпрыгивает женщина лет сорока и мужчина в костюме. Он что-то кричит, видимо, подгоняет её, но кулак Хилд попадает ему в скулу, повалив на землю. Женщина истошно визжит, но, закатив глаза, падает вниз вслед за супругом, когда сзади подходит Баки. — То, что надо.       Льюис затаскивает довольно увесистую даму в машину, где снимает с неё подчистую почти всю одежду. Пока Барнс терпеливо ждёт снаружи, быстро натягивает тёмно-зелёное платье, поправляя короткие рукава и натягивая перчатки. Еле-еле укрывают блестящий металл. Полоска его выглядывает у плеча, но, может, никто и не заметит? — Чёрт.       Она пищит, замечая на ногах дамы туфли. Каблуки. Терпеть не может. Столько лет не вылезает из ботинок, а сейчас надо обуть это. Покачиваясь, она вылезает из машины, оглядываясь по сторонам и по пути пихая нож в крепление на ноге. И сразу чувствует по этому поводу неодобрительный взгляд Барнса. — А если заметят? — Не заметят. Вырез с другой стороны, да и ногу высовывать не буду. Всё нормально.       Они идут к особняку, Льюис роется в маленькой сумочке, которую и сумочкой назвать нельзя, может, им дали название? Она не знает. Находит пригласительные на чету Березковых. Кредитная карта и губная помада. Неужели помада так важна? Почти у ворот Барнс останавливает её, проводит пальцами по серым волосам, закидывая их на одну сторону. — Так лучше.       Девушка благодарно кивает и следует за ним к входу. Непривычно видеть его в костюме. Два охранника мягко преграждают им путь, Баки уже нервно стискивает кулаки, натягивая рукав пониже на левую ладонь. Льюис хихикает и протягивает пригласительные.       Так много людей, что глаза разбегаются, и исследовать всех быстро не получается. Джеймс сразу пропадает куда-то, оставляя её в полном одиночестве и неведении, как и что нужно делать. Если бы была миссия «Убей всех за пару минут», то она справилась бы. Но никакого определенного приказа не было, поэтому она сразу растерялась. Но её подхватывает под руку какая-то девушка и уносит прочь, куда-то в сторону, ближе к веранде.       Джеймс мчится туда, где много официантов, туда, откуда они выходят. Ловит юркого паренька в смокинге и утаскивает в коридор, стягивая с него перчатки. Надевает их сам и поспешно уносится обратно в зал, пытаясь выследить Льюис. Нигде её нет, и это пробуждает некоторые опасения. Даже не насчёт провала миссии, не насчёт того, что их могли как-то выследить. Насчёт её безопасности. Беспокоится за неё. Видит её спину и серую макушку у веранды, в окружении стайки смеющихся дам. Аккуратно подхватывает её под руки и, извиняясь перед остальными, уводит её прочь. Хилд сразу же закатывает глаза, а её такая искренняя улыбка перерастает в гримасу недовольства. — Никогда столько не смеялась. Аж рот болит. — Это что такое?       Медленно разошедшиеся во все стороны люди начинают собираться посередине, чтобы встать в пары. Барнс начинает оглядываться, а Льюис всё так же тянет его в сторону. — Вон он!       Хилд поворачивается, видит вдали низкого мужчину в тёмном фраке. Сразу выделяется среди других. Держится гордо, стоит в стороне, будто это его не касается. Смотрит на всех немного с презрением, будто все тут находящиеся — его рабы. Белоснежная рубашка кажется ярким светом и затмевает всё вокруг. Короткая бородка всё время окутана его пальцами, будто он хочет там что-то найти. На вид не больше семидесяти. Льюис быстро пытается вычислить его возраст. Если эксперименты с Джеймсом проводили в сорок пятом, то сейчас тому доктору должно быть не менее девяноста. Хмурится и высказывает свои опасения Барнсу, но тот игнорирует её. Им приходится танцевать. — Где перчатки взял? — с ужасом шепчет она, наклоняясь к его лицу. — Стой, не говори, я сама догадаюсь, — она обводит зал взглядом, пару раз останавливаясь на чем-то или ком-то. — Ты убил официанта, — говорит с каким-то оттенком печали в голосе, как будто разочаровалась в нём настолько, насколько это вообще возможно. — А вот и нет, — в кои-то веки она не права. — Он без сознания лежит в подсобке. И меня не видел. — Я могу аплодировать? — она снова усмехается. — Как угодно. Тебе идёт это платье. Но на каблуках ты ужасна, лучше не отпускай мою руку. — Сочту это как комплимент. — Льюис, он на нас смотрит, — Баки улыбается и шепчет, почти не шевеля губами. — Я сейчас.       Хилд отпускает его и идёт к доктору, стараясь не мотаться из стороны в сторону. Да ведь Барнс её впервые по имени назвал. Это просто уму непостижимо. Доктор (если это действительно он) неотрывно смотрит на приближающуюся девушку, поглаживая бороду и улыбаясь. Льюис даже не знает, что надо сказать, что надо сделать, хотя некий образ у неё всё-таки есть. Главное — это захватить его. Утащить подальше от людей. — У Вас красивый дом, доктор, — Хилд становится рядом с ним, опираясь руками о стол. — Архитектор поработал на славу. — Я сам его проектировал, — отвечает с ноткой гордости, и Льюис понимает, что он почти без акцента говорит на английском. Дамы в её предыдущей "компании" говорили на нём настолько плохо, что иногда её смех всё же был искренним. — Вот как? — девушка поворачивается, чтобы сказать что-то ещё, но он резко её прерывает, протягивая руку. — Подарите мне один танец, мисс.       Мужчина настолько низок ростом, что Льюис некомфортно рядом находиться, даже когда он просто стоит рядом. Для танца он не самый подходящий вариант. Ещё и на каблуках приходится танцевать, а доктор резв не по годам. Пару раз она замечает встревоженную пару глаз Барнса, но еле заметно кивает ему, подавая знак, что все пока идёт хорошо. — Чем Вы занимались раньше, доктор? — она начинает расспрашивать его, придумывая вопросы, которые бы не выдали её. — Архитектура — моё призвание. — Как Ваша жена к этому относится? — Мне кажется, будто я на допросе, — Дубков усмехается и заглядывает ей в глаза, задирая подбородок. — Вы либо очень любопытны, либо шпионка. — Шпионка, конечно. Но тогда я бы знала русский, — натянуто улыбается и поводит плечами, чувствуя мгновенно выступивший пот. — Безусловно. — И… много домов вы спроектировали? — Хилд наклоняет голову. — Почему Вас так это интересует, мисс Хилд? — Хотела попросить Вас помочь с… — страх всего на секунду появляется в её глазах, произнесённая им её фамилия сначала даже не привлекает внимания, лишь потом она понимает, что он её раскусил. — Как давно? — Как только вы здесь появились. Думаешь, я не узнал бы своё творение? — он кивает в сторону Барнса. — Да и тебя трудно забыть… — Что? Меня? — ощущение, что этот ублюдок работал ещё и с ней, что стирал ей память, делал с ней нечто ужасное, не даёт расслабиться. — С тобой я тоже работал, Льюис. Признаюсь, сначала не узнал. Но это, — он стучит по её руке, затем пробегается пальцами вверх, находит полоску голого металла, — дало мне понять, кто ты. Нога ещё не заржавела?.. — Значит, Вы не только его жизнь сломали, но и мою. — Надо быть внимательней к деталям. Никто не знает, что я доктор. И я назвал тебя мисс, хотя Березкова замужем и говорит по-русски. Да и я знаю её в лицо. Меня провести не так просто. — Не думаю.       Льюис немного наклоняется, дотягиваясь до ножа. Упирает лезвие в горло мужчине, кладя руку на место на плечи доктору. Никто ничего не заметил. Она находит глазами Джеймса и кивает ему. Тот сразу начинает пробираться сквозь толпу к ним. Хилд быстро машет головой в сторону широкой лестницы и мелкими шагами движется к ней, таща его за собой. Будто старые друзья решили отведать вина наверху. Дубков оказывается зажат между Барнсом и Льюис, ничего не остаётся, как следовать указаниям. — Что вам от меня надо? — в свободной комнате он сразу летит к шкафу, прикладываясь о него лбом. — Папка, — кратко отвечает Джеймс, так ярко и выразительно говоря это слово, что глаза Дубкова лезут на лоб, а лицо краснеет. — Я ничего о ней не знаю!       И тут же в его скулу врезается подошва зажатой в руке туфли. Льюис пожимает плечами и снова замахивается. — Ты же вроде против насилия? — приподнимает бровь Баки. — Я против убийств. А поиграть в боксерскую грушу я не против. Чур, я боксер. — Я ничего не знаю о папке! — на лице у него уже проявляются кровоподтеки, но Хилд это не останавливает. — Ты знаешь о той папке. И ты нам всё расскажешь.       Кажется, что челюсть явно не на своём месте, но на удивление голос звучит ровно, только дрожь и всхлипы изредка прерывают его речь. Он действительно ничего не знает. Снова все впустую. Льюис от негодования ударяет себя по колену, а Барнс бьёт ладонью по деревянной стенке шкафа. Ничего, кроме того, о чём они догадывались. Что в папке шифр, некий код, с помощью которого активизируют Зимнего, превращая Барнса в безжалостную машину для убийств. — Что мы будем с ним делать? — спрашивает Льюис, отводя Баки в сторону. — Только не убивать. — Да он же сдаст нас! — разводит руками Барнс, уже почти почувствовавший кровь на костяшках. — Если оставим его, он нас не пощадит. — Нет. Убийство не выход, ты знаешь это, Джеймс. — Просто уйдем? Мы можем, только скажи, — Баки касается плеча девушки, подбадривая. Выходит неуклюже и нелепо, но он хотя бы старался. — Да, давай уйдём. Я не хочу убивать.       Льюис больно закусывает щеку изнутри, снова втискиваясь в неудобную обувь. На каблуках она выше, но, как кажется ей, беззащитнее. Нож снова находит своё место в креплении на бедре. Она поправляет платье и прическу, хватает за локоть Джеймса и толкает дверь, тихо выскакивая за неё. Немного адреналина в крови не помешает. Жуть как страшно, что их поймают. Но поймают, это ещё ничего. Им придётся либо сдаться, либо бороться до конца, прогрызая путь к свободе. Прогрызая буквально. Барнс у самой лестницы оставляет её, шепнув, что кое-что забыл, убегает в коридор, к той комнате, где они оставили почти бессознательного Дубкова.       Джеймс заходит в комнату, тихо прикрывая за собой дверь. Чистые перчатки, снятые им, лежат на стуле. Доктор сидит, подпирая спиной светлый шкаф, а лицо его напоминает фарш. — Бросите меня? Но я правда не могу вам помочь. Зимний, ты не понимаешь…       Он даже не успевает закончить, как металлические пальцы сжимаются вокруг его жилистого горла. Глаза закатываются, но перед самой смертью Дубков смотрит на него с укором, будто тот нарушил данное им обещание. Видимо, слышал их разговор. Джеймс убирает руку от тела, и оно медленно съезжает вниз, оставляя на поверхности дерева еле заметные кровяные дорожки. Баки сжимает руку с комком перчаток сильнее, затем почти бегом мчится к Льюис, попутно натягивая улыбку на лицо и перчатки на ладони.       Они выходят из здания, спешат к машине, чтобы скорее перевоплотиться в самих себя. Тела прячут в кустах, плевать, что к утру, возможно, их найдут. Машина заводится быстро и так же быстро увозит их оттуда. Но на душе всё равно остаётся неприятный осадок. Барнс в смятении. Он спас их. Но нарушил обещание, как и предполагал Дубков перед последним вздохом.

***

      Льюис идёт по тёмной улице, держа постоянно спадающий капюшон над головой. Капли всё равно попадают в лицо, неприятно. Скорей бы дойти уже, Джеймс должен вернуться. Хотя если не вернётся… Вернётся. Льюис сжимает кулаки и повторяет шёпотом. Вернётся. В любом случае. Остался один. Словно призрак, появляется то тут, то там, пока доберёшься, и след простынет. Но они определённо его найдут. Сколько уже людей полегло всего лишь от своего незнания. Сколько сил и времени они потратили на это. Почти два года. Два чертова года они гоняются за людьми и убивают их за их незнание. Она уже потихоньку привыкла к вынужденным убийствам, хоть и каждый раз отворачивается и морщится. Джеймс иногда всё делает за них двоих. Крейсер должен знать, да что там, эта папка у него с вероятностью сто двадцать процентов. Даже двести. Так долго они гоняются за почти исчезнувшей надеждой. Ниточка, что ведёт их, настолько тонкая, что иной раз кажется, что в руке ничего нет, но бывает, что свет падает как нельзя более правильно, и нить тоньше волоса отблёскивает в лучах солнца, подавая крохотную надежду. В огромном кармане куртки Льюис сжимает пистолет, никогда его не отпускает. Ножу уже не доверяет очень давно, с тех пор, как приходилось убивать с настолько дальнего расстояния, что нож не долетел бы, даже запущенный протезом.       Вот она проходит между двумя многоэтажками, устремляясь в тёмный "коридор" между ними. Хлипкая дверь подъезда уже раздражает, но выбирать не приходится. На удивление, дверь квартиры не заперта. Первая мысль, что это Джеймс, но он всегда крепко запирает её, никогда не забывает об этом. Дуло быстро смотрит по сторонам, чисто. Натренированный слух улавливает шаги на кухне, и Хилд беззвучно крадётся туда. К ней спиной стоит мужчина, светлые волосы торчат из-под кепки, могучая спина почти полностью заслоняет холодильник. Он держит в руках… дело Джеймса. Льюис делает ещё один шаг и прижимает дуло к шее незнакомца, уже готовая к бою. — Стенка впереди Вас тусклая, Вам не кажется? Хотите, я окрашу её в цвет Ваших мозгов?