Человек, который украл всё

Граф Рудвиан Шегонский привык вставать поздно. Часы пробили полдень, когда он приступил к завтраку. Компанию ему составлял приехавший накануне вечером Кинн Нодер. Оба были чрезвычайно довольны собой. До суда оставался всего один день, и единственный человек, который мог бы выступить в защиту графа Нодера, уже был мёртв. По крайней мере, они так полагали. Ничто не мешало графу Шегонскому наслаждаться своим триумфом и хорошо заваренным крепким кофе, пока в столовую не вошёл слуга и не подал с почтительным поклоном газету на серебряном подносе. – Как раз вовремя, – сказал граф, беря газету в руки. Он любил прочитывать её сразу после завтрака. Однако, едва перевернув первую страницу, он сначала покраснел, потом побледнел и, стиснув посеревшие губы, отбросил газету в сторону. – Что случилось, Ваше сиятельство? – насторожился Кинн. Оглядев его дикими глазами, граф внезапно вскочил на ноги, подлетел к оцепеневшему слуге и схватил его за воротник ливреи: – Где ты взял газету? – В типографии Гренниса, – ответил испуганный слуга. – Как всегда, мой господин… – Продажа, – угрожающе выдохнул граф, – продажа… уже началась? – Никак нет, господин… Я всегда забираю газету за час до того, как приходят разносчики… вы же знаете… Граф отпустил его и снова схватился за газету. Так и есть, ему не показалось: некий Грио Лементи, «наш специальный корреспондент», настрочил целую статью о положении дел в графстве Шегонии, владениях Рудвиана, где он не был уже несколько месяцев – обязанности королевского советника требовали его постоянного присутствия в столице. И надо же было этому проныре Лементи написать целый абзац о том, как выросла и укрепилась за последний месяц прибрежная крепость Иминтар! – Кинн, – произнёс граф Рудвиан, справившись с собой, – у меня для тебя новое поручение. Ты должен отправиться в контору «Столичных известий» вместе с моим отрядом. Переоденьтесь в штатское. Сегодняшний тираж не должен быть продан! Добейтесь этого любым способом! Ещё найди Грио Лементи и позаботься о том, чтобы он молчал о своей поездке в Шегонию. – Понял, господин, – спокойно ответил Кинн и быстро вышел за дверь. Не прошло и получаса, когда к конторе «Столичных известий» стали со всех сторон стягиваться дети, работающие разносчиками. Каждый из них заходил в дверь и выходил оттуда несколько секунд спустя с кипой газет. Но в этот день редактору газеты предстояло встретить куда более неприятных гостей. Девочка лет двенадцати, забрав свою стопку газет, зашагала в сторону Большого Моста, где ей предстояло работать сегодня. Она шла не торопясь, радуясь солнечному утру и приятному запаху типографской краски, и спокойно завернула за угол, на одну из тёмных узких улочек. Внезапно от стены отделился тёмный силуэт, и девочка замерла на месте, глядя на высокого человека в широкополой шляпе, из-под которой выбивались рыжие волосы. Нижняя часть лица была прикрыта платком. Обнажив шпагу, человек шагнул к девочке, которая онемела от страха, прижимая к груди дрожащими руками стопку газет, как будто эта куча бумаги могла её защитить. – Брось газеты, – спокойно сказал человек. Девочка разжала руки, и газеты с шуршанием хлопнулись на мостовую. Человек тут же несколькими ударами ноги отшвырнул их в сторону, постаравшись, чтобы они легли кучей. Затем достал из кармана маленькое огниво. – Извините, сударь, – тихо сказала девочка, – с меня спросят деньги… Шестнадцать пито за всё… Мужчина злобно взглянул на неё из-под шляпы и быстро сделал выпад шпагой, почти коснувшись шеи девочки. Тихо взвизгнув от ужаса, она бросилась бежать. Едва вынырнув из переулка, девочка остолбенела. Типография газеты гремела от грохота и громких криков, из окон, словно огромные снежные хлопья, летели вытряхиваемые из шкафов бумаги. Разносчики бросали свой товар, разбегались кто куда. Вдруг раздался особенно громкий крик, а затем – хлопок и звон, с которым разбились окна самого верхнего этажа. В следующую секунду из окна вырвались тонкие, длинные языки пламени, а затем запылал весь верхний этаж. Вне себя от ужаса, девочка побежала прочь. Она успела лишь услышать, как громко кричит голос, тот самый голос, который недавно угрожал ей: – Где Грио Лементи? Мне нужен Грио Лементи! Тем временем в доме Руза Пелла полным ходом шёл военный совет, в котором принимали участие сам Пелл (защитник), его жена Атилия (секретарь), Кориэль Нодер и Энмор Кровеглазый (свидетели защиты). Старшие дети Пелла уже умчались в школу, а двое младшеньких вовсю играли с Висельником, принимавшим чужие поглаживания и почёсывания за ушком с весьма самодовольным видом. Энмор регулярно поглядывал на него, готовясь предотвратить кровопролитие, если Висельнику вдруг надоест изображать из себя домашнего кота. – Странно, – сказала Атилия Пелл, выглядывая из окна. – Разносить новые газеты должны были начать ещё полчаса назад. – Может, что-то случилось в типографии, – вяло пожал плечами Руз Пелл, допивая шестую по счёту чашку чаю. Кориэль и Энмор сидели напротив него. Кориэль смотрел в листки адвокатской речи, с каждой страницей принимая всё более воинственный вид. Как раз в этот момент порыв ветра прижал к стеклу окна какой-то широкий бумажный лист. Атилия тут же ловко открыла форточку и втянула лист внутрь. – Ага, вот и газета, – сказала она. – Только почему-то без разносчика. И пахнет дымом… И обгорела по краям… – Ну-ка, ну-ка, – сказал Пелл, поднимаясь со стула и беря у жены газету. Надев очки, он пробежал глазами первую полосу и побледнел, как полотно: – Чёрт возьми! Ремонт Иминтара! – Что? – хором спросили Кориэль, Энмор и Атилия. – Иминтар – это крепость графов Шегонских, сильно разрушенная во время последней войны короля с Шегонией, – быстро объяснил Руз Пелл. – Здесь написано, что стены крепости сильно расширились по сравнению с тем, что было раньше, и видны корпусы трёх новых башен, значит, это не просто реставрация, это настоящее укрепление! Граф Шегонский хочет сделать крепость более мощной, чем она была раньше! – Но зачем ему это? – не понял Кориэль. – Да наверное, затем, чтобы в этот раз королевские войска не смогли взять её, – отозвался Энмор. – Что вы говорите! – воскликнула Атилия, милое лицо которой даже побледнело от волнения. – Вы хотите сказать, граф Шегонский готовит мятеж против короля?! – М-да, – проговорил в наступившей тишине Энмор, – похоже, именно это я и хочу сказать. Руз Пелл стал таким же бледным, как и его жена. – Но на ремонт такой крепости нужны огромные деньги, – севшим голосом проговорил он, и вдруг глаза его засияли. – Вот оно! Вот зачем ему нужны были деньги из королевской казны! Графство Шегонское считается одним из самых бедных, несмотря на то, что оно – самое большое. Там длинная береговая линия, и много удобных портов, так что ещё при отце нынешнего графа Шегония процветала благодаря торговле. Но новый король увеличил налоги, и теперь графство сильно обеднело. Из-за увеличившихся пошлин купцы больше не хотят причаливать в его порты… Неудивительно, что граф Рудвиан замышляет мятеж! Да я уверен, что его народ его поддержит! Как только Иминтар будет готов, Рудвиан бросит вызов королю… Энмор представил себе это и содрогнулся. Война… Сожжённые деревни, дымящиеся поля, мёртвые люди… Увенчается успехом авантюра графа Шегонского или нет, итог будет один – множество простых жителей графства погибнут, а те, кто останутся, будут обречены на голод. Он подумал о беженцах, которые целыми семьями будут плестись по осенним дорогам в соседние графства, о взрослых, детях и стариках, которые будут умирать в дороге и которых будут хоронить вдалеке от родных мест. Он сжал кулаки. – Этого нельзя допустить, – проговорил он и тут наткнулся на неуверенный взгляд Кориэля. – Ну, не знаю, – тихо сказал Кориэль. – Может, Рудвиан в чём-то и прав? Он же ради народа старается… – Да только ради себя он старается! – закричал Энмор, сам испугавшись своей ярости. – Если бы он думал о народе, то не собирался бы развязывать войну! Ты не знаешь, что такое война, Кориэль, а я знаю! Я её видел! И вот что я скажу: справедливых войн не бывает, потому что в любой – слышишь, в любой войне – всегда первыми погибают те, кто ни в чём не виноват, а те, кто начали эту войну, практически всегда остаются живы-здоровы и потом ещё мирно сидят за одним столом и пьют вино после подписания договора. И подумай о том, каким путём граф Рудвиан хочет добиться своего – подставив твоего отца! Это он украл миллионы золотых из королевской казны, он и его сообщник граф Эрметилнский, и если мы это не докажем, твоему отцу отрубят голову. – Я знаю, Энмор, – тихо сказал Кориэль. – Извини. Я всё понял. Глядя в его покрасневшее, пристыженное лицо, Энмор вдруг и сам ощутил стыд. И в самом деле, чего это он так разорался? Можно подумать, сам всегда думал и поступал правильно. Он снова вспомнил сожжённые поля Унтона, вспомнил Гнарри Стольма, который искал преступника, совершившего это, и ему стало тоскливо и больно. Он хотел извиниться перед Кориэлем, но тут снова заговорил Руз Пелл: – Энмор прав, – тихо сказал он, – этого нельзя допустить. Эта статья – улика. Молчите о том, что вы прочитали эту газету. Я уверен, граф Шегонский уже принял меры для того, чтобы не допустить её распространения. Это лишний раз доказывает его вину. Посмотрим, может, сегодняшнее происшествие заставит короля перенести суд над вашим отцом, Кориэль. Но тут адвокат Пелл ошибся. Через несколько часов глашатаи велели всем жителям города собраться на нескольких главных площадях, где и зачитали королевский приказ: сожжение типографии уже начало расследоваться, но это никак не повлияет на суд над графом Нодером, который состоится завтра в одиннадцать утра. Времени оставалось совсем мало, и если доказательства вины Кинна Нодера и Рудвиана Шегонского уже были найдены, то с графом Эрметилнским и королевским казначеем дело обстояло хуже. – Значит, так, – сказал Энмор. – Вы берёте казначея, я – зельевара. - Но как ты доберёшься до Эрметилна и обратно за одну ночь? – поинтересовался Кориэль. – За одну ночь?.. Шутишь, я успею это сделать за вечер, а ночью уже буду здесь. Я превращусь в птицу. – А котика ты тоже с собой возьмёшь? – робко спросила младшая дочурка Пелла. – Нет, следить за тем, чтобы котик не натворил бед, будете вы. – Ура!!! – хором завопили дети и бросились к себе в комнату, в четыре руки таща Висельника. Тот успел лишь кинуть на хозяина скорбный и гордый взгляд: мол, полюбуйся, на какие жертвы мне приходится идти ради тебя. Руз Пелл провёл Энмора и Кориэля на чердак, в стене которого было прорублено маленькое окошко. Энмор повернулся к Кориэлю и взял его за руки: – В этот раз постарайся не напороться на Кинна. – Думаю, я могу подождать до завтрашней встречи, – мрачно ответил Кориэль. – Что-то не больно я по нему скучаю, да и он, наверное, тоже. Энмор улыбнулся и сжал ладони Кориэля в своих. Тот тихонько ахнул: сквозь его кожу проникла тёплая магия, и мгновение спустя ожоги перестали болеть. Бинты скатились на пол, и Кориэль изумлённо посмотрел на свои руки – чистые и здоровые. Энмор отпустил его, опустился на колени и сжал в кулаке комочек заранее припасённой земли. Через несколько секунд он уже вылетел из окна, хлопая чёрными крыльями. – Удачи, Энмор, – тихо произнёс Кориэль, глядя ему вслед. – Чтоб тебе провалиться, – прошипел Отогар, глядя в волшебное зеркало.