Видящий

      Кап. Кап. Кап.       Звук падающих в воду капель нервировал до предела. А невозможность найти источник раздражителя сводила с ума.       Гарри не представлял себе сколько времени провел в камере. По ощущениям самое малое несколько дней, но без каких-либо надежных ориентиров уверенности не было.       Время от времени перед ним возникала кружка с чаем и кусок хлеба с ветчиной. Неожиданно щедро. Таких случаев было три, а значит пищу принимать ему разрешалось раз в сутки или того реже. Гарри вспомнил голодные дни у Дурслей, которые, как он думал, после поступления в Хогвартс прекратятся навсегда.       После многообещающего обещания Беллатрисы заняться его обучением парня оставили в покое. Ни допросов, ни пыток, чего Поттер боялся, ни банальных издевательств над поверженным врагом. Словно им было на него плевать.       Гарри старался ободрить себя мыслью, что заключенным в Азкабане куда как хуже. Волан-де-Морт вполне мог привезти к нему «ручного» дементора и вот тогда наступили бы поистине кошмарные времена. А так ему всего лишь холодно и неудобно. И страшно.       У него никак не выходили из головы слова Белатрисы, сказанные перед уходом: «Поверь, наступит момент, и ты сам попросишь меня произнести Crucio. Ты не сможешь обойтись без того чувства, что дарует это волшебное слово».       Безумие. Беллатриса произнесла Crucio всего раз, а Гарри уже не представлял, как сможет выдержать хотя бы еще несколько секунд боли, которая проникает в каждую клеточку тела, парализует и не оставляет ни одной связной мысли кроме: «Пожалуйста, хватит».       От одного воспоминания о той боли, что ему пришлось испытать совсем недавно, по спине Гарри начинал струиться холодный пот.       Гарри вслушивался в тишину каждую минуту ожидая услышать звуки приближающихся шагов. Но нет. Только неустанное кап, кап, кап.       Бесконечное ожидание выматывало. В какой-то момент Гарри уже был бы рад приходу Беллатрисы. Потом пришла апатия.       Думать о своем будущем не хотелось совершенно, так же как и в очередной раз прокручивать в голове события, приведшие к его пленению. Их было слишком много. Гарри так много думал об этом, что уже не взялся бы утверждать с уверенностью, а не является ли часть воспоминаний плодом его воображения.       А вот чего хотелось, так это спать. Но постоянное нервное напряжение не давало провалиться в спасительное забытье. К тому же пленнику так и не выдали никакой одежды, сидел он на холодном, каменном полу, укрыться было нечем, и даже принять хоть сколько-нибудь удобную для сна позу мешали кандалы. Одно хорошо – его не заставили все время стоять навытяжку. Да еще этот сквозняк. Каковы его шансы заболеть и умереть от воспаления легких?       Мысли беспорядочно сменяли одна другую, не фиксируясь толком сознанием. Но, наконец, воспаленный мозг сжалился над ним, и долгожданное ничто поглотило его.       Во сне время идет по своим законам, и сколько длился его отдых в такой тихой и умиротворяющей тьме он не знал. Но внезапно она отступила, и спящий парень стал участником далекого прошлого. Гарри снилось спасение философского камня. Удивительно, но события того дня ни раза не являлись к нему в ночных кошмарах. Все-таки он тогда был еще ребенком, и все казалось сказочным приключением, в котором не может случиться ничего плохого.       Вот Рон отдает последний приказ своему коню, и его жертва помогает выиграть самую удивительную шахматную партию. Вот он с Гермионой проходят мимо поверженного Квирреллом тролля и принимаются за загадку Снейпа. Вот он принимает зелье, на которое указала подруга, и шагает в черное пламя колдовского огня.       Однако в этот раз что-то пошло не так. Гарри не смог, как тогда пройти в зал с зеркалом Еиналеж. Сделав несколько шагов, он все еще оставался в окружении языков пламени. Кожу начало ощутимо жечь. Черный огонь закрывал обзор, не позволяя сориентироваться и пойти в сторону выхода. С каждой секундой жжение становилось все сильнее. Гарри охватила паника и он побежал. Всюду был огонь, как бы Гарри не старался, от него не удавалось убежать. Жжение переросло в острую, нестерпимую боль по всему телу. Охвативший его огонь пожирал плоть. Упав, парень стал кататься по земле в тщетной попытке потушить пламя. Он горел заживо.       Гарри закричал и открыл глаза.       - C добрым утром, милый. Скучал без меня? – Поприветствовал его знакомый голос.       Гарри судорожно дышал. Его трясло. Он никак не мог прийти в себя. Ощущения были слишком знакомые, но помутненный после болезненного кошмара разум не желал обдумывать произошедшее. Парень до сих пор чувствовал на коже обжигающее прикосновение колдовского огня. Он боялся увидеть подтверждение того, что сон был вполне реален, но ожогов беглый осмотр не выявил. Что же с ним произошло? Почему так больно? Словно… Словно после Crucio… Нет. Она не могла разбудить его с помощью пыточного заклятия. Или могла? Его замутило.       Кандалы потянуло вверх, заставляя Гарри подняться. Ноги не держали, и наручники вновь впились в запястья.       Гарри потребовалось призвать на помощь все оставшиеся силы, чтобы опереться на ноги и встать.       Беллатриса подошла и провела пальцем от его груди к подбородку. Гарри предпринял слабую попытку отстраниться, но быстро понял, что женщину забавляет его желание сохранить достоинство любой ценой. В Гарри вспыхнула злость на самого себя, и он решил, чтобы не происходило, он не покажет ей, какого ему.       - Скоро у тебя не останется сил на показушную браваду, - прошептала женщина ему на ухо.       Что-то такое было в голосе Беллатрисы, что Гарри сразу понял, лучше бы он и дальше оставался один.       Тем временем она нацепила себе на нос его очки, заложила руки за спину и стала расхаживать по камере, то и дело, оказываясь за спиной у парня.       - Сегодня первый урок. – Пожирательница жаждала начать свою преподавательскую карьеру. – Я так волнуюсь!       Гарри не разделял ее энтузиазма. И если совсем на чистоту его серьезно напрягали эти игры. А чем это еще могло быть? Не собирается же она всерьез проводить для него уроки? Да и что она будет ему преподавать? Темные искусства? Зачем?       Чем больше Гарри думал, тем все больше вопросов у него возникало, но главное, он не был уверен, что в действиях Беллатрисы есть какая-то логика. Возможно, она просто решила развлечься и через несколько минут придумает что-то новое.       - Темой сегодняшнего урока будет заклинание Crucio.       По телу парня пробежал целый табун мурашек.       - Как много заложено в одном коротком слове. Власть. Сила. Воля. И как же мало волшебников понимают истинную суть этого заклинания. Вот скажи мне, Гарри, что ты о нем знаешь?       И в бреду Гарри не смог бы представить себе ситуацию подобную той, в которой он оказался. Находиться в плену у Волан-де-Морта, в любой момент ожидая своей смерти, сгорать от стыда от невозможности хотя бы выглядеть достойно, и вести светскую беседу с убийцей Сириуса. Но страшно было признаться даже самому себе, он боялся того, что его ждет. И не было сил удержаться и не потянуть время, отдаляя неизбежное.       - Непростительное темное заклинание, причиняющее сильную боль.       Была бы Гермиона удовлетворена таким ответом? Что-то Гарри сомневался, но добавлять, что за использование Crucio каждого волшебника ждет камера в Азкабане, посчитал излишним, тем более, что Беллатриса являлась живым примером действия этого закона.       - Эх, школьная пора, время, когда все просто, понятно, а мир делится лишь на черное и белое. – Не смогла сдержать смешка Белла. – Итак, очень интересная теория, Гарри. Но, боюсь, она непростительно скудна, и, что куда хуже, не достоверна. Все, что ты знаешь об этом заклинании, за исключением, пожалуй, цели, с которой его применяют, не имеет ничего общего с реальностью.       Роль преподавателя пришлась пожирательнице по душе, а манера подачи информации чем-то неуловимо стала напоминать профессора трансфигурации.       Гарри промолчал. Он не мог понять, что значат ее слова. Это не темное заклинание? Глупость. Она пытается запутать его? Зачем? Или просто издевается?       Видимо его молчание было достаточно красноречиво.       Белла встала перед ним и неожиданно серьезно сказала:       - Не стоит доверять всему, чему учат в Хогвартсе. Подумай, почему именно этому заклинанию присвоили статус непростительного? Поверь, существует масса других, как считающихся темными, так и светлыми заклинаний, которыми можно причинить неописуемую боль. Так почему? Что в нем особенного?       Гарри показалось, что Беллатрисе действительно важно услышать его ответ.       Очевидно – Crucio стало непростительным не из-за своего действия. Чем оно отличается от остальных? Его могут использовать только очень сильные волшебники? В министерстве у него вроде получилось поразить им Беллатрису и пускай оно действовало всего несколько секунд, но все же у него получилось. Теоретическая возможность оказаться в рядах сильнейших волшебников принесло неуместное, в данный момент, чувство удовлетворения, но Гарри чувствовал – не в этом дело. А в чем? Кто на его памяти использовал Crucio? Волан-де-Морт, Белла, фальшивый Грюм – он же Барти Крауч, наверняка в этот список входят еще множества пожирателей. Кто они? Враги, убийцы… темные волшебники…       От возникшей мысли у Гарри пробежали мурашки по спине. Он… тоже темный волшебник?       Молчание затягивалось. Беллатриса не торопила парня, с интересом наблюдая, как на его лице отражается нешуточный мозговой штурм. Задумчивость, озарение, сомнение, удовлетворение, снова сомнение, замешательство, ужас, неверие, страх. Мальчишка читался как открытая книга. И не нужна никакая легилеменция, хотя, волшебница была бы и не против овладеть мастерством чтения мыслей. Но, увы, абсолютное отсутствие способностей в этой области.       - Гарри, ты же умный мальчик, неужели совсем никаких идей?       Идеи у Гарри были, но, во-первых, он совсем не был рад выводам, к которым пришел, а во-вторых он вдруг понял, что не просто тянет время, а на полном серьезе принял правила игры, установленные пожирательницей. Это злило, и он решил, что больше ничего не скажет. Глупо было проявлять характер, но парень ничего не мог с собой поделать.       - На вопрос учителя нужно отвечать, - строго произнесла Беллатриса. – Неуважение заслуживает наказания. Crucio.       Темнота.       В сознание он вернулся рывком.       - Итак, я жду ответа.       Гарри не помнил, в чем заключался вопрос. Ему было все равно. Он повис на цепях и молил всех богов разом, чтобы они сжалились над ним и даровали шанс на быструю смерть. Что-то мешало сделать глубокий вдох, каждая попытка сопровождалась острой болью в груди. Тело одеревенело и, казалось, не принадлежало ему.       - Смотрю, ты любишь получать наказания. Не ожидала. Повторить?       От страха Гарри замутило. Что она хочет услышать?! Он судорожно пытался вспомнить, о чем говорила Беллатриса, но не мог сосредоточиться ни на чем, кроме мыслей о той боли, что его ждет, если он не ответит. Он был готов сказать что угодно, лишь бы избежать еще одного Crucio. Crucio! Точно, он вспомнил! От накатившего облегчения Гарри едва не разревелся самым постыдным образом.       - Это заклинание могут применять только темные волшебники?       - Чего? – Беллатриса даже растерялась, а потом расхохоталась. Так она не смеялась уже очень давно.       - Ох, Поттер, - женщина вытирала платочком, набежавшие от смеха слезы, - насмешил. Твоя наивность была бы забавной, если бы не показывала, насколько плохо ты разбираешься в магии. Выходит, ты и себя возомнил поборником темных сил?       Насмешка в голосе Беллатрисы изрядно смутила Гарри. Он не мог разглядеть ее лица, но чувствовал, что она смотрит на него как на не разумного ребенка, который забил свою голову всякими глупостями. Снисходительное к нему отношение и переменчивость настроения женщины очень нервировало Гарри. Он старался понять, какой она ждет от него реакции. Стоит ли задать ей вопросы или молчать и ждать пока она сама что-то спросит.       - Я жду ответа. – Постукивание палочки о ладонь выдавало нетерпение.       - Нет, я не хочу быть темным волшебником.       - И не станешь. А теперь запоминай хорошенько. Нет темных или светлых волшебников, как нет темных или светлых заклинаний. Любое волшебство - лишь выраженное в словах и жестах желание колдующего. Любой, кто скажет обратное – невежа, недостойный иметь волшебную палочку.       И снова серьезный тон. Складывалось впечатление, что она действительно хотело обучить его. Но зачем? Его же все равно… убьют. Или он им зачем-то нужен? Слабый огонек надежды затеплился в его душе. Это был шанс! Шанс выбраться отсюда живым.       Хлопок в ладоши прервал его мысли.       - Но мы отвлеклись от темы нашего урока. Crucio. Почему же ему присвоили статус «непростительное»? Ответ прост – страх. Три заклинания стали непростительными из-за страха. Но страха не перед тем, что происходит с жертвой, а перед тем, что происходит с самим колдующим. Эти заклинания может применить далеко не каждый. И вот тебе подсказка: волшебник, проживший всю жизнь не поранив даже пальца, не сможет наколдовать Crucio, как бы сильно не хотел причинить боль своему врагу. Почему?       Беллатриса явно торопилась, но ей было важно донести до Поттера суть заклинания. Всю его красоту и силу. Поэтому она сдерживала себя и не переходила сразу к самому интересному.       Гарри же, несмотря на свое состояние, не без помощи подсказки, но догадался, к чему клонил его, с позволения сказать, учитель. И это настолько его поразило, что вопрос буквально вырвался:       - Но почему тогда у меня не вышло?       Уж кто-кто, а он за свою жизнь испытал немало боли.       - Догадался. – Беллатриса была довольна. – Однако не все так просто. Перед тем как произнести заклинание, нужно как можно точнее представить ту боль, что должна испытать жертва. А как представить то, чего никогда сам не чувствовал? Поэтому ты скорее не представляешь, а вспоминаешь. И как ты, я надеюсь, уже понял, сила заклинания напрямую зависит от того, что ты сам когда-то пережил, и насколько свежи твои воспоминания.       Это было логично. Даже не логично, а правильно. Настолько правильно, что не укладывалось в голове.       - Но самое интересно впереди. – Пожирательница не скрывала своего восторга. – Не только жертва чувствует боль, но и колдующий.       Осознание пришло не сразу. Но когда Гарри понял, что ему сказали, он испытал шок. Как-то сразу пришло понимание, почему на самом деле Crucio стало непростительным. Только больные на голову люди добровольно станут мучить кого-то и терпеть туже боль. От таких психов можно ожидать чего угодно. И из Crucio сделали тревожный сигнал – применяешь непростительное – тебя сразу надо изолировать от общества.       - С теорией мы закончили. Теперь практика!       Радостное восклицание вывело Гарри из ступора. Какая еще практика?       И тут до него дошло. Вот как она будет его обучать. Банально пытать. А то, что он в точности узнает, чем именно ему причинят боль, просто извращенная прихоть пожирательницы.       Нет у него никакого шанса на спасение.       - Что ж, приступим. Скоро ты узнаешь, каким разнообразным может быть это заклинание. Crucio.       И пришла боль.       На этот раз в чувство его привел хлынувший на него поток ледяной воды. Похоже, он потерял сознание. Сколько длилось последнее Crucio? Минуту, две, вечность? Гарри только помнил, что в какой-то момент не смог вдохнуть и перед глазами все померкло.       Он не мог поверить Беллатрисе. Если она говорит правду, и чувствует тоже, что и Гарри, как она терпит такую боль так спокойно? Да что там терпит, она наслаждается каждой секундой процесса. И шепчет. Поначалу его крики заглушали её слова, но когда он больше не мог издать и звука он услышал: «Чувствуешь? Чувствуешь, как она обволакивает тебя? Согревает. И все ненужные мысли пропадают, и приходит покой. Ты чувствуешь?» Сумасшедшая. Ненормальная.       - Признаю, признаю – увлеклась. Ты ведь простишь меня? – Женщина прижала руки к груди и посмотрела на Гарри. Не дождавшись ответа, она нахмурилась. – Нельзя быть таким обидчивым, я же извинилась. Впрочем, у меня есть идея, как поднять тебе настроение! – Белла потерла руки в предвкушении. – Мы разучим новое заклинание!       Слова Беллатрис доходили до Гарри с какой-то задержкой. Горло пересохло, и все о чем он мог сейчас думать был глоток воды.       Заклинание. Новое. Учить. О чем она?       - Crauzu. Очень интересное заклинание. Личная разработка Темного Лорда. Ты должен гордиться, что тебе позволили прикоснуться к гению нашего Господина. – В голосе сквозило неприкрытое благоговение. – Оно требует от волшебника концентрации, воображения и знания человеческой анатомии. И чтобы не забивать тебе голову лишней информацией, давай-ка сразу перейдем к практической части. Так ты быстрее усвоишь материал.       У Гарри не осталось сил на какое-либо сопротивление. С обреченностью смертника он ждал неизбежного.       Беллатриса не торопясь водила палочкой по телу парня, придирчиво изучая каждый сантиметр. Сейчас, когда она, наконец, позволила себя приступить к делу, спешка исчезла. Конец палочки остановился на одном из ребер и женщина произнесла:       - Crauzu.       Ничего не произошло. Но вот Гарри почувствовал все возрастающее давление в том месте, куда упиралась палочка. Будто кто-то невидимый взял его ребро в руки и принялся мучительно медленно гнуть. Гарри весь покрылся потом, сердце выдавало бешеный ритм. Давление все росло, и вдруг он услышал отчетливый, крайне неприятный звук ломающейся кости, и задохнулся он настигнувшей его боли. ***       Два раза по часовой, три раза против. Снизить температуру кипения на десять градусов. Ждать пять минут. Следующий котел. Добавить растертую в порошок засушенную заднюю лапку скарабея. В течение минуты помешивать по часовой стрелке.       Привычные, годами отработанные, скупые движения. Полная концентрация на простейших, в сущности, для мастера своего дела, зельях. Лишь бы отвлечься от криков, доносившихся из соседней камеры.       Когда Северус вышел из кабинета Дамблдора, где озвучил самое худшее предположение о пропаже Поттера, он сам в него не верил. Более того, посоветовал Грюму, как самому ответственному члену ордена, собирать всевозможные слухи, где будет упоминаться имя Гарри Поттера. Куда бы мальчишка не пошел, он не откажется от магического мира, уже не сможет жить как обычный магл, а значит рано или поздно его где-то увидят. И как только он проявится… О-о… С обезумевшим Поттером он бы совладал. Нашел, запер и вправлял бы мозги до тех пор, пока мальчишка не понял какой же он идиот. И самолично сдал бы магловской полиции. Отыскал бы самый отдаленный уголок на планете и запер в четырех стенах и никакие темные лорды его бы не достали…       Передача зелий в тот вечер прошла буднично. Ни взгляда, ни намека что пойман важный пленник. И Северус окончательно успокоился. Рано или поздно Поттер найдется.       Но он не находился. Его не видели ни в Дырявом Котле, ни в Косом переулке, ни в Гринготсе, ни даже в Годриковой Лощине. Мальчишка не появлялся и у друзей. Молчала и часть артефактов в кабинете Дамблдора, настроенная, как оказалось, на поиск золотого мальчика. Последнее очень озаботило директора. Чтобы укрыться от артефактов, нужно приложить определенные усилия, а у Поттера не было необходимых знаний, да и знакомых волшебников, которые могли бы его спрятать тоже.       Спустя неделю тишины, к Северусу пришло понимание, мальчишка не объявится. Тогда он, сверившись с не совсем законными справочниками, достал из загашников склянку с несколькими миллилитрами крови мальчика-который-выжил и провел простенький, но запрещенный ритуал поиска по крови. Точное местоположение он бы не показал, но, во-первых, задал бы направление, а во-вторых сразу стало бы известно в порядке ли паршивец.       Ритуал прошел как надо и не дал никаких результатов. Вообще. Будто человека, чью кровь Северус использовал, не существовало. Или он был мертв.       Не проявляя признаков волнения, Северус хладнокровно повторил ритуал. Будто мастер зельеварения и перфекционист по жизни мог ошибиться во время первой попытки.       Ничего.       И тут его накрыло.       Он не справился. Не выполнил обещания. Не сберег её сына. В одно мгновение он словно постарел на несколько десятков лет. Ноги не держали. Все, на что его хватило - это рухнуть в стоящее рядом кресло.        В душе была давящая пустота. Северус смотрел перед собой и ничего не видел. Обещание, данное когда-то на могиле любимой, давало ему веру и надежду на то, что он сможет искупить свою вину. Он представлял себе Лили. Она не проклинала его, не обвиняла, не осуждала. Она лишь смотрела на него, и ее взгляд говорил, что ничего иного она от Северуса и не ждала. Хотелось завыть от бессилия что-либо изменить и броситься с астрономической башни.       Но он не сдвинулся с места. Не издал и звука. Сил хватило только прикрыть глаза. Сколько он так сидел он не знал, да ему было все равно. Час, два, день. Это не имело никакого значения. Пришел Северус в себя, когда плечо стало нестерпимо жечь.       Вызывал Волан-де-Морт.       На несколько секунд в Северусе Снейпе проснулся ученый. А что если продолжить сидеть и не реагировать? Поговаривали, что если ослушаться Темного Лорда и игнорировать метку, она буквально выжигала изнутри. Может проверить?       Он некоторое время сидел неподвижно, с мазохистской скрупулезностью отмечая как боль от плеча постепенно, с каждой секундой все дальше распространяется по руке. Закусив губу до крови он терпел, пока жжение не перешло к груди.       И тогда он пришел в себя. Умереть от сердечного приступа непозволительная слабость. Перед тем как у него появится шанс вымолить прощение у Лили, он лично проследит, чтобы ее убийца также не задержался на этом свете слишком долго.       Эксперимент с меткой не прошел для него даром. Стоя перед Темным Лордом, он держался в сознании на одной лишь злости на самого себя. Ничего еще не закончено.       - Северус, друг мой, что же тебя задержало? – Насмешливый тон, изучающий взгляд. Волан-де-Морт, казалось, видел Снейпа насквозь и уже знал ответ, но все равно спрашивал, чтобы посмотреть, как слуга будет выкручиваться в очередной раз.       - Мой Лорд, ваш вызов застал меня в процессе работы над одним проектом. Прерваться раньше не было никакой возможности. – Так разговаривать с Темным Лордом позволяли себе немногие, заслужившие особого расположения.       В отличие от остальных последователей Волан-де-Морта Северус никогда не приклонял перед ним колени, ограничиваясь уважительным поклоном. Не льстил и говорил лишь по делу. Мало кто понимал, что властолюбивый господин терпеть не мог лицемерия.       Темный Лорд ценил такое отношение и в ответ не пытался пробиться через ментальные блоки зельевара, считывая лишь поверхностные эмоции и мысли, позволяющие определить, говорит ли собеседник правду.       Именно этот факт, а не характер Северуса, повлиял на его манеру общения с Волан-де-Мортом. Двойному шпиону приходилось тщательно подбирать слова.       - Важный проект, раз ты не смог отвлечься, несмотря на появившиеся неудобства, я полагаю.       - Несомненно.       - Что ж, в таком случае вынужден тебя огорчить, опыты придется отложить. Появилась работа, с которой сможет справиться лишь мастер своего дела. – С любезной улыбкой сообщил ему Темный Лорд. – Работы предстоит много. Ступай, тебя проводят в новую лабораторию.       Последнее замечание изрядно удивило Снейпа. Все знали, как он ревностно относится к своему рабочему пространству. Каждый предмет лежал там в строго определенном месте, и когда та же Беллатриса приходила проведать его во время варки очередного зелья, и что-то перекладывала, это безумно раздражало Северуса и веселило пожирательницу.       - Ах, да, - окликнул покидающего обеденный зал, в котором проходила встреча, зельевара Волан-де-Морт. – Некоторое время ты погостишь здесь.       - Как Вам будет угодно. – Не выказывая никаких эмоций, ответил Северус и вышел.       Его сопроводили в приготовленную «лабораторию». В ней было все необходимое, но по сути Северуса привели в просторную камеру и настоятельно рекомендовали никуда не отлучаться.       Почему ему не дали работать на его обычном рабочем месте зельевар догадался довольно быстро. Мимо проходила Беллатриса и просила не обращать внимания на шум. Через некоторое время до него донесся душераздирающий крик боли и Северус понял все. Мальчишка жив! Будь в соседней камере кто угодно другой, его бы не привели сюда и не заставили слушать представление, устроенное Беллой. Темный Лорд испытывал своего слугу. И хотя бывший пожиратель никак не давал понять, что испытывает к ребенку своей любимой каких-либо теплых чувств, Волан-де-Морт либо не поверил ему, либо решил в который раз устроить Северусу проверку. Жестокую проверку. Но просчитался. У Севера вновь появилась цель, а с остальным он справится.       Снейп тяжело опустился на стул, взял со стола нож и, сжав зубы, принялся срезать по кусочкам мантию в том месте, где располагалась метка. Череп со змеёй, будто живые, переливались всеми оттенками черного, гипнотизируя, останавливая на себе взгляд. Но Снейпу было не до магической татуировки. Обугленная кожа вокруг метки слезала вместе с мантией.       Метка не переставала жечь до тех пор, пока Северус не оказался в камере.       И вот уже в течение нескольких дней, глубокой ночью, Северус заходит в соседнюю камеру и делает все возможное, чтобы находящийся без сознания парень смог пережить свалившийся на него ужас в лице Беллатрисы Лестрейндж.       Крики стихли.       Держись Поттер. Самое время оправдать свое нелепое прозвище. Докажи, что тебя не зря прозвали Мальчиком-Который-Выжил.       Два раза по часовой, три раза против.