Господи, какое небо мятное

Драко должен был пойти сегодня вечером к Теодору в больницу, а Дафна — заниматься в библиотеке с Гермионой. Но он не смог. Парню жутко захотелось увидеть шатенку и поговорить с ней за несколько дней взаимного игнорирования. Блондин поговорил с Гринграсс, и, к его удивлению, подруга быстро согласилась, не задавая лишних вопросов. Только смерила подозрительным взглядом. Кажется, Дафна догадывалась. Стоп. Про что? Не было про что догадываться. Так ведь? Гермиона, как всегда, находилась в библиотеке еще до встречи. Она уже готовила домашнее задание по травологии, писала важные пункты по уходу и выращиванию тентакулы. На ней сегодня не было мантии, как всегда в учебные дни. На девушке было легкое белое платье с красивым кружевом вокруг коротких рукавов. Волосы в кой-то век были распущенные и мягкими волнами покоились на плечах, спадая на глаза. Девушке понравилось чувствовать себя красивой. Когда ты проходишь, а парни смотрят на тебя и улыбаются. Когда делают комплименты, а не только морщатся, когда ты восклицаешь очередной правильной ответ. Их своеобразная команда договорилась встречаться в библиотеке, чтобы готовиться к травологии. Но Гермиона еще не знала, что сегодня у них будет тет-а-тет с Малфоем. Парень зашел в библиотеку, держа в руке учебник и перо. Он заметил Грейнджер, и внутри все закипело. Черт, какая она сегодня нежная и красивая… Хрупкие плечи, не горбясь, наклоняются над столом. Идеальная осанка никуда не пропала. Маленькая рука иногда отрывается от поверхности, переходя на другую строку с пером в руке. Примерно раз в 45 секунд Гермиона поднимает голову, откидывая волосы назад, и макает перо в чернила. Одна нога покоится на колени другой. Носок свисает в воздухе, мягко покачиваясь со стороны в сторону. Малфой сглотнул выделившуюся слюну, и подошел к столу. — Привет, Грейнджер, — сухо поздоровался он, опускаясь на стул напротив. Девушка кивнула в знак приветствия, и продолжила искать что-то в пособии по травологии. — Как там поживает тентакула? — поинтересовался блондин. Он вернулся от Пэнси, которая вдруг заистерила, потом заскочив в холодный душ, но настроение было не ахти. — Она не смогла выжить с этим-то развитием событий в наших жизнях, — Гермиона наконец-то подняла голову на Драко и пожала плечами. Волосы Драко были еще влажные. Наверное, после душа. Они, как всегда, уложенные на одну сторону. Парень сел за стол, а за ним потянулся шлейф знакомого геля для душа. Ментоловая свежесть. Таким же пользовался Гарри. Рукава на рубашке были закатанные по локоть, от чего блондин выглядел более стильно, чем обычно. — Какой ужас, — притворно ахнул Малфой, — что там писать надо? — он пододвинул к себе учебники. Так или иначе, он был довольно прилежным учеником, гораздо примернее того же Тео. — Так, я занимаюсь пунктами, что можно делать с этим растением, а ты тогда посмотри, чего нельзя, — Гермиона прикусила губу. — Ладно, — Драко даже не стал язвить или возражать, — кстати, Гринграсс не придёт, так что работы больше, чем обычно. — А где она? — поинтересовалась девушка. — Нотта развлекает, — пожал плечами Малфой. — Драко, — Гермиона сделала паузу, — у меня назрел вопрос. Как хорошего друга Теодора. — Валяй. — Что у них происходит с Дафной? — девушка отложила учебники. Драко вскинул бровь, удивляясь, — ты теперь сплетничаешь, Грейнджер? — Это не сплетни, Малфой, — она кинула на него убийственный взгляд. — Между ними просто…просто что-то есть. И, если я знаю все со стороны Дафны, то я хочу узнать от тебя версию Тео, — она облокотилась о стол. — Если ты не заметила, то мы мальчики, Грейнджер, мы не плетём друг друг косички и не обсуждаем отношения, — в своей обычной манере отозвался Малфой. Однако, надо признать, кое-что он знал, но обсудить было не с кем. — Все с тобой понятно, Малфой, — достаточно грубо сказала Гермиона, но потом улыбнулась, избегая конфликта. Она посмотрела на свои пальцы, немного запачканные чернилами, а потом потянулась в сумку за влажной салфеткой. — Ладно, ладно, — пожал плечами Драко, — вряд ли у них что-то будет. Дафна слишком любит все усложнять, ей всегда хотелось красивой истории любви, с принцем, запретными чувствами и балами. А Теодор никогда в любовь не верил, никогда девушек особо не уважал и не ценил, весь его интерес закончится после первой пары совместных ночей. Просто они этого пока не понимают. — Мне кажется, иногда даже циничные и самовлюбленные бабники находят ту единственную, которая их в корне изменит. — ответила Гермиона, прикусывая губу. — Это правда жизни. А некоторых романтиков любовь иногда ломает. И это грустно. — она пожала плечами, — но, мне кажется, противоположности притягиваются, а это как раз их случай. Малфой на секунду представил альтернативную реальность, в которой слова Гермионы оказались правдой. Они в светлом доме с кучей цветов и огромным количеством окон, сквозь которые пробивается солнечный цвет. Гермиона лежит на Драко, под ними — маленький кожаный диванчик. Да, если Грейнджер настояла на цветах — Малфой не смог отказаться от кожи. Она нежно смотрит на него, а её маленькая ручка покоится у парня на шее, палец поглаживает его белоснежную кожу, а возле карих глаз собрались маленькие морщинки от постоянного смеха и улыбки. Глаза Малфоя не цвета посеревшего мертвого тела, или льда, а цвета утреннего моря, которое воедино слилось с небом, и не видно даже границы между ними. Не видно границы между корицей и льдом. Только бесконечность. Малфой встряхнул головой, пытаясь оправиться от этих мыслей. — И ты тоже ничего не понимаешь, Грейнджер, — усмехнулся Малфой, — они похожи. Они не умеют любить по-человечески, им нужна драма и страсть, а далеко на них не выедешь. И поверь мне, такие как мы не любят. А если и любят, то приходится заглатывать свою любовь ради семьи и пресловутого долга. — Да, наверное, ты прав, — согласилась Грейнджер. — Я не понимаю, как любовь можно проглотить. Понимаешь, когда ты нашел человека, который по всем меркам твой — этого нельзя избегать. Чувства будут разрывать тебя изнутри. Наверное, ты прав, им нужна драма и страсть. Но если им обоим это нужно — думаю, они смогут дать это друг другу, — она показала зубы, усмехаясь. Почему-то девушке казалось, что Драко внутри не такой жестокий и хладнокровный, как кажется. — Только страсть угасает, а драма в итоге разбивает сердце. Да и не забывай, у Дафны есть принц, а у Теодора ещё куча девушек. — Куча — это Кассандра, которая служит только для того, чтобы побесить Дафну? — едко улыбнулась Гермиона. — Смотри, мои родители — простые дантисты, — начала гриффиндорка. — Но даже в тяжелом и скучном иногда мире магглов, они смогли не потерять эти чувства между собой. — Так-так-так, — сзади послышались глухие шаги. — Дантисты, говоришь, малышка? — ухмыльнулся Кэрроу. — Грязнокровка, что ли? — он подходил все ближе. Драко обернулся, но ничего не сказал. Сестры Кэрроу рядом видно не было, так что, вроде, ничего не должно было перерасти в скандал. Гермиона сглотнула и не рисковала обернуться лицом к брату. — Отвечай, малявка! — рявкнул Кэрроу и дернул за ножку стула так, что Гермиона чуть не упала. — Н-нет, — запнулась Грейнджер. — Это я рассказывала историю, которую услышала на Кинг-Кросс, — нервно улыбнулась девушка. — Ну знаете, мы здесь всякие любовные истории рассказываем, вот, рассказала маггловскую, смешно, правда? — Кэрроу, спокойно, — холодно и властно произнёс Малфой. Он прекрасно знал, что большинство родителей слизеринцев, что были Пожирателями, заключили соглашение с Темным Лордом. Драко не был исключением. — Малфой, — ответил Кэрроу. — Эта грязнокровка может испортить мне работу и даже забрать мою жизнь, если что не так, — прищурился он. — Не смей указывать мне что-то. — Ты нормальный вообще? Ты действительно думаешь, что грязнокровка-семикурсница, которая в жизни непростительного заклятия не произносила, убьет тебя? Гермиона вздрогнула. Она понимала, что эти слова всего лишь, чтобы её защитить. Но…действительно ли Малфой считает её слабой? Неспособной себя защитить заучкой, которая только и умеет конспектировать теорию и практиковаться в легких заклятиях? — Меня убьет Снейп, или даже Темный Лорд, если я с ней ничего не сделаю! — гаркнул Кэрроу. — Насколько я помню, Темный Лорд дал обещание моему отцу, что ты будешь помогать мне любыми способами. Ты же знаешь, у меня есть задание, — многозначительно произнёс Малфой, — а она спасает мою учебу. Так что закрой на это глаза. Опять. Драко с ней только из-за учебы? Грейнджер медленно выдохнула и закрыла глаза. Ну да. А на что она рассчитывала? На любезное общение с циничным человеком, который презирает её из-за немагической крови? Или даже романтическую историю, которая может потом в что-то перерасти? Ах, Гермиона. Прекрати. — Малфой, — промычал Кэрроу. — Если меня в чем-то упрекнут, я свалю все на тебя, чтобы ты знал, — он обернулся и ушел, возмущаясь. Драко закатил глаза и вернулся к конспекту, внимательно смотря на Гермиону. Как маленькая девочка, ей-Богу. Вжата в кресло с широко распахнутыми глазами. — Спасибо, Драко, — тихо сказала она. — Как теперь…ты же…ты будешь виноватым… — Кэрроу не блещут особым умом и талантами, я им нужнее, так что я даже не волнуюсь, — фыркнул Драко, однако было приятно делать хорошее дело. — Я, конечно, тебе благодарна, но теперь я должна тебе за свою жизнь, — улыбнулась Гермиона. — Посмотрим, — ухмыльнулся Малфой, — не убил бы он тебя, успокойся. — Так, — Гермиона вернулась к травологии. — Как мы будем разбираться с нашей тентакулой? — Нужно просто выращивать новую, нет? — хмыкнул Драко, — ее нельзя касаться голыми руками, лить слишком много воды и нужны специальные удобрения. — И еще она будет пытаться нас убить, а чтобы защититься — нужно в неё что-то впрыснуть, а это вещество убивает тентакулу, так что это не так просто, — подытожила Грейнджер. — Может просто надеть защитный костюм из кожи дракона? — Я тоже об этом думала, — сказала девушка. — Ну, думаю, Драко, мы и так много законспектировали, поэтому на сегодня все, — она усмехнулась, обнажая белые зубы. — Окей, — согласился Драко и скинул тетради в сумку. В гостиной его ждала уже наверняка остывшая Пэнси. Кажется, Гермиона Грейнджер во всем была лучше Пэнси Паркинсон. Ум? Тут даже не о чем говорить. Способность поддержать разговор? Ну, если Драко будет интересно перемывать кости всем ученикам этой школы, узнавая грязные подробности невинного секса друг с другом, и новости модных журналов — тогда да, Паркинсон нет в этом равных. Но Малфой, к счастью, таким не увлекался. Внешний вид? До недавнего времени Драко бы определенно выбрал свою подружку. Но теперь он увидел Гермиону ближе. Узнал её. Каштановые волосы, волнами спадающие по плечам, ровные белые зубы, и совсем немного длинные передние верхние. Хрупкие плечи, ровная осанка, и чистые, без жирных стрелок, веки. Карие глаза с золотыми вкраплениями, в которых можно было увидеть Вселенную, маленькие ручки и бледная кожа с неярким румянцем на щеках. Розовые губы, которые постоянно, черт подери, она прикусывает. Это заставляет Драко потеть. Чувствовать себя некомфортно. Хотеть её. И как это возможно сравнить с черными сухими волосами, безумно пухлыми губами, всегда слишком красными, ровными, да, ногами, но в по-идиотски неприличными колготками, розовым топом и черной кожаной юбкой? Черными, как у енота, глазами? Чистота и грязь. Невинность и неприличие. Умное простодушие и гордая тупость. Привлекающая воинственность и отталкивающее безразличие. — Тогда…до завтра? — Гермиона прикусила губу. Драко мысленно задался вопросом о том, зачем она постоянно прикусывает губу. — Да, до завтра, Гермиона, — кивнул он и направился к выходу. Гермиона вышла из библиотеки и улыбнулась, опершись о стену. Опять «Гермиона». Он выговаривал её имя так, будто это его последние слова в жизни. Но черт. Грейнджер для него всего лишь заучка, которая сделает за него проект с травологии. Всего лишь девочка-замена, с которой можно поговорить о жизни, когда рядом нет Дафны. Всего лишь игрушка, с которой можно поиздеваться постоянными подколами и замечаниями. И это обижало, это задевало. Потому что он для Гермионы значит больше, чем просто… Просто кто? Друг? Нет, они не друзья. Друзья так не ведут себя. Не дают ложную надежду, не используют друг друга для своей цели, не издеваются. Как можно знать, что она значит для Драко, если девушка и сама не может разобраться, какую же роль он играет в её жизни?