Господи, какое небо мятное

Дафна одела узкие джинсы и черную майку на тонких бретельках, собрав волосы в высокий хвост. Идти к Теодору не очень-то и хотелось, слишком сложные отношения у них были. Но Гринграсс взяла себя в руки и зашла в палату. — Привет, страдалец, — девушка натянуто улыбнулась. — Гринграсс? — парень прищурился. — Ты что здесь делаешь? Парень лежал в больнице уже четвертый день, поэтому любой, кто бы не зашел в эту палату, был бы для него приятным гостем. Теодор привык быть постоянно окружен вниманием — девушек, которые его хотели, парней, которые ему завидовали и даже учителей, которых он раздражал, а при первом замечании убивал своей притворной милостью и воспитанностью. И если первые два дня на тумбочке возле него всегда в вазе менялись цветы, то теперь даже не находилось засохшей шоколадки, которые ему постоянно приносили. Мадам Помфри каждые два часа проверяла его состояние и каждые шесть — осматривала тело, щупая кости на их наличие. — Драко прислал. У него завал по травологии, но он не может оставить тебя одного. Девушка аккуратно обошла больничную койку, походя к креслу и снимая с себя кардиган. Дафна осмотрела палату. Это были не те больницы, к которым все привыкли. Всего одно помещение, 10 кроватей внутри которого могут быть огражденными специальными шторками. Например, если человек очень покалечен, и других пациентов это приводит в ужас. Или же просто для личного пространства. Возле каждого места — два овальных окна, и, в итоге, вся комната была заполнена мягким светом, исходящим из окон, благодаря тюли. Высокие кровати, заправленные белым одеялом и подушкой — для старшеклассников, и немного пониже, с разноцветным бельем — для младших. — Черт, — скривился Нотт. — Ну, рассказывай, раз пришла. — Как там Дэвис? — парень ухмыльнулся. — Прекрасно, — притворно улыбнулась Дафна, садясь в соседнее кресло. — Я вижу тебя насквозь, — Тео внимательно посмотрел на девушку. — Колись. — Даже не надейся, — хмыкнула она и спросила в тон Тео, — как там Кас? На самом деле, не было чего-то особенного, про что можно было бы рассказывать. Просто симпатия. И, кажется, неразделенная. Встречи взглядами в коридорах, и иногда проявление хорошего воспитания — Роджер помог Дафне поднять учебники, когда какой-то огромный слизеринец толкнул её. Они иногда вместе проводили время, но Дэвис без перерыва рассказывал про Чжоу, или Кайлу, или Парвати, или еще кого-то, только не про Гринграсс. Она была всего лишь подругой. — Супер, — улыбнулся Теодор, — живем душа в душу, — иронизировал он. И это правда. Кассандра никогда не спорила, всегда покорно слушаясь Тео, чтобы он не бросил её. И Теодор считал это безумно странной позицией, не желая, чтобы его настоящая девушка обладала таким качеством. — Наверное, и дети на подходе, и дуб посадили, и дом построили, — саркастично продолжила Дафна. — Конечно, — фыркнул он. Мадам Помфри выскочила из-за угла с какой-то сывороткой в руках. — Нотт, — она обратилась к парню. — Наконец-то, есть эта сыворотка для восстановления твоих костей, тебе нужно сейчас все это выпить, и ночью еще раз, тогда завтра с утра будешь полностью свободен. Но предупреждаю: это очень больно. Кости же. — женщина протянула ему емкость с лекарством. Дафна откинулась в кресле и взглянула в окно. Где-то за пеленой дождя виднелся красивый яркий месяц. Этот вечер можно было бы провести невероятно. Сидя на балконе и любуясь ночным небом, ожидая грозу. Когда прохладный ветер бил бы тебя своими крыльями, давая насладиться приближающимся ураганом. Или сидеть вместе с Гермионой, делиться переживаниями, которые скопились у тебя на душе. Наслаждаться прочтением вслух стиха, который написала подруга, желая, чтобы ты сказала, не слишком банален ли он. И точно не сидя в больнице, споря о чем-то с Ноттом и пытаясь не задевать болезненную для твоего сердца тему. Видимо, такая судьба. — Спасибо, мадам Помфри, — Нотт умел быть идеальным мальчиком, если это было нужно. Парень взял сыворотку и залил в рот. — Фу, гадость какая. — пока что парень не чувствовал боли. — Как жить с сотрясением, а, Тео? — усмехнулась Гринграсс, сверкая глазами. Нотт проигнорировал вопрос, потому что резкая боль появилась сначала в ноге, а потом в руке. Парень сжал зубы и завыл, как волк. — Черт, Гринграсс. — Мм? Несмешная шутка? — Дафна явно витала где-то в облаках, не особо замечая боль Теодора. — Это очень больно, Дафна! — Тео перекачивался на кровати так, что она аж скрипела, а рука будто онемела. — Ох, действие уже началось? — спохватилась Гринграсс, — и. Что мне делать? — она отчаянно пыталась вспомнить анекдот. Хоть какой-нибудь. — Хоть что-нибудь, Гринграсс! — Тео опять завыл. — Принести воды? — вскочила Дафна, роняя кофту, которую сняла. Наверное, это из-за того, что тут лежали больные, но было чертовски жарко, так что девушка осталась в майке. — Фух, чуть отпускает, — вздохнул Тео. — Ты меня напугал, — Дафна налила стакан воды и протянула его Нотту. — Тебе идет эта майка, — ухмыльнулся парень, через мгновение опять сжимая зубы. — Ты мне нравился больше страдающим, — возмутилась Дафна. — Прости, — парень кинул взгляд на взволнованное лице Гринграсс. — Если тебя напугал. — Ну, это действительно было странно, — Дафна вернулась на свое место в кресле. Она никогда ничего не ломала и даже представить себе не могла этой боли. — Ауч, — парень схватился за ногу, которую свело. Наверное, опять действие возобновилось. Действие лекарства заключалось в том, чтобы вывернуть кости в правильном для дальнейшего зарастания направлении. А поскольку Нотт упал с метлы — его кости, будто с колен упали в пятки. И его сковывала такая боль, будто сухожилия выворачивали и припекали одновременно. — Только не говори, что тебе снова плохо, — девушка посмотрела на Тео с мольбой во взгляде. Она никогда не знала, как утешать людей, как помогать с болью — моральной или физической. Какие слова подобрать, куда лучше положить руку, чтобы человек доверился тебе. Альтруизм и готовность всегда поддержать — не про Гринграсс. Не потому что не хочет — не умеет. — Я могу молчать, — он прорычал. — Ну только не обижайся, — растянула губы в улыбке Дафна, пододвигаясь в кресле к нему, — подержать тебя за руку? Нотт ничего не сказал, но протянул ладонь, второй рукой вцепившись в матрас. Гринграсс взяла его за руку и опёрлась локтями на кровать. — Я не умею травить шутки. Здесь бы тебе подошёл Драко, правда. Перед глазами сразу всплыла картинка, как Малфой рассказывает смешные истории. Как из строгого, холодного мужчины, он на момент превращается в того веселого мальчишку, с которым Гринграсс начала дружить, познакомившись очень давно. Как он смеется, показывая белые зубы, которые до таких моментов, в принципе, никто не видел. Дафна сама не понимала, почему Драко так кардинально изменился. Но не спрашивала. Знала, что не расскажет. — Спасибо, Дафна, — боль немного утихла. Он горько улыбнулся и сел ближе к девушке. — Что там тебе нужно срастить? Руку, ногу и позвоночник? — уточнила Дафна. — Черт, еще позвоночник, — скривился Нотт, вспомнив, что он еще не болел. — Наверное, это будет еще больнее, — сказал парень и сжал сильнее руку Дафны, а вторую кладя ей на спину на уровень талии. — Расскажи мне что-то, — усмехнулся он. — Тебе пока вроде не очень плохо, — фыркнула девушка, хотя по спине побежали мурашки от теплого прикосновения, — говорю же, я не умею травить шутки. И истории рассказывать. Спроси у меня что-нибудь, тогда я и расскажу. — Я уже просил: расскажи мне про Дэвиса, — парень опять глубоко вздохнул из-за появления вспышки боли. — Ты уверен, что хочешь это обсуждать? Потому что я — нет. — девушка опустила взгляд вниз, задерживаясь на полоске оголенной красной кожи парня на ноге. Она выглядела так…покалечено и больно, что Дафна невольно скривилась. — Почему это для тебя такая больная тема? — вскинул брови Теодор, быстро накрывая одеялом ногу, заметив взгляд подруги. — Серьезно, заткнись, Нотт, — угрожающе произнесла Дафна, — я не буду об этом говорить. Точка. Она смягчилась и сменила тему, — ты помнишь, как мы катались на гиппогрифах на третьем курсе? Тринадцатое мая. Дафна очень хорошо помнила этот день. В первой половине дня солнце безумно припекало, а жаркий воздух не давал дышать. И, конечно же, жизнь-проказница не могла не подарить ученикам третьего курса ничего хорошего. Ровно в три часа дня — уход за магическими существами. Гиппогрифы. Прекрасные, величественные создания, похожие на Малфоя. И да, Драко не упустил тогда возможности с ними побороться. Показать себя. Посоперничать. Это же так в его стиле. После того, как подопечный Хагрида покалечил блондина, ученики все равно остались на уроке. Разделившись на пары, они должны были по очереди знакомиться с животным, приручая его, а потом совершить полет. Который, как выразился Поттер, станет самым чудесным в вашей жизни. Поскольку Малфой был у мадам Помфри, Нотт подошел к Гринграсс. Они полетели вместе. Дафна сидела спереди, а уже тогда мужские руки Тео охватывали её за талию, разместившись сзади. Дафна дрожала. Теодор ухмылялся, довольствуясь своей властью над девушками. — Да, помню, — улыбнулся он. — Как я тебя ущипнул, и ты чуть не слетела, — парень рассмеялся. — Нотт! — глаза Дафны ошарашенно округлились, а голова резко обернулась. — Ты уже совсем? — девушка пыталась успокоить дыхание после неожиданного действия парня. — Я? Да, — парень еще шире улыбнулся, всматриваясь в профиль Дафны, которая уже вернула свою голову в нормальное положение, свойственное для полета на высоте 50 метров. Ровный нос, не совсем четко выраженные скулы, большие глаза и длинные ресницы, выступающие над веками. — Идиот, — выругалась Гринграсс, выплевывая слова из себя. — Зачем быть такой грубой, — прошептал Теодор девушке на ухо. Прямо как тогда в теплице, щекотя дыханием её ухо с, как всегда, выбившейся из-за него прядей. — Ты не изменился, Тео, — улыбнулась девушка, по-дружески толкая его локтем. — Черт, Гринграсс, — сморщился Нотт. — — Ох, прости! — опешила Дафна, почувствовав себя виноватой. — Я… Я… — Дафна присела на край кровати, — так, рассказать классную историю. Ну, хочешь послушать про то, как мы познакомились с Драко? — Давай, — парень даже не услышал, что девушка сказала, просто ему было очень больно. — Нам было по восемь и наши родители отправились в Женеву для каких-то непонятных дел. Нас с Драко и ещё парой чистокровных детей оставили в пансионе с какой-то старой ведьмой, которая должна была нас типа подготовить к Хогвартсу, — начала Дафна. — Как сейчас помню, она носила безумно массивную шляпу с широким ободком и смешной фиолетовой лентой, завязанной в пышный бант. А её юбка напоминала гнилую грушу и цветом, и формой, — брюнетка захохотала. — Волосы были под цвет ленты — светло-сиреневые с ужасными поседевшими, закрашенными в розовый, прядями — она была ужасной. 'Выпрямите спину, юная леди! ', 'Убери руки, Драко! ' и все такое. Эта миссис была помешана на манерах! А нам же было всего по восемь! Мы были детьми. Даже Драко не был таким занудным, — девушка улыбнулась. — И мы не смогли придумать ничего лучше, как подружиться и с тех пор мы каждое лето до одиннадцати дет ездили к этой странной женщине, пока она не умерла от обычной подагры. — Гринграсс, заткнись, — улыбнулся Нотт и поцеловал девушку. — Одна его рука держала её ладонь, а вторая лежала на её спине. А боль в позвоночнике ужасно пульсировала. Дафна замерла, как замирала всегда, когда он её целовал. Мозг опять отключился. Жалко. Гринграсс ответила на поцелуй, объясняя себе это тем, что ему больно. Тео прорычал ей в рот от боли, и сильнее впился пальцами в её поясницу. — Извини. — Заметь, это ты меня целуешь, — ухмыльнулась девушка. — Как и предыдущие разы, — ответил он. — И да, на этот раз я прекращать не собираюсь. — улыбнулся он. — Кстати, меня отпустило. — Если ты снова стал отвратительным и тебя не нужно жалеть, то до свидания, — отодвинулась Дафна, все ещё уязвлённая. Нотт поморщил нос. — Зачем? — Ты меня обидел. Теперь ты опять мудак, следовательно, до свидания, — подробнее объяснила Дафна. — Эх, Гринграсс. — вздохнул парень. — Извини и, наверное, спасибо. — С тобой ещё посидеть? — поинтересовалась Гринграсс, — я могу позвать твою девушку. — Но ты же до этого её не позвала, — едко улыбнулся Тео. — Она слишком внезапно появилась в нашей жизни, я о ней постоянно забываю. — Я, кстати, тоже не могу пока еще привыкнуть, — засмеялся парень. — Ладно, — Нотт откинулся обратно на кровать, все еще крепко держа руку Дафны, поэтому девушка полетела за ним, от чего парень улыбнулся. — Ну ты неправильно поступаешь, — засмеялась Дафна, но вырываться не стала. — Ладно, если так хочешь — можешь уходить, — ухмыльнулся парень и чмокнул её в носик, отпустив руку. Почему эта девушка напоминала ему маленькую куколку, с которой постоянно хочется играть? Не в плане издеваться. Хочется заботиться, не давая пропустить ни один приём пищи, чтобы маленькая не проголодалась, хочется вот так прижимать к себе, вдыхая запах клубники и целовать в носик. Но с другой стороны, хочется разговаривать на серьёзные темы, наслаждаясь умением поразмышлять и поддержать разговор. Любоваться процессом мышления девушки: смешно надувающиеся губы и раздувающиеся ноздри, когда она слишком сконцентрирована на чем-то. — Уже поздно, мне завтра рано вставать. У меня зельеварение, — девушка чуть поморщилась, — тебя точно отпустило? Не хотелось уходить. Теперь Дафна не представляла лучшего развития этого вечера, который, казалось, можно было прекрасно провести на балконе. Хотелось удобно устроиться возле Тео, играясь с ним и дразня, ерошить его волосы и терпеть эту ужасную физическую боль. Впервые в жизни Гринграсс хотела разделить её с кем-то. Чтобы не было так плохо. Потому что вместе — всегда проще. Всегда легче. — Да, — ответил Теодор. Внутри все сжалось. У него — от этой противной лжи. И у неё — от этой колючей, как казалось, истины. — Тогда до скорых встреч, контуженный Теодор Нотт, — улыбнулась Дафна и надела кофту, — но это ничего не значит. — Это ты так думаешь, — усмехнулся он в ответ. — Уверена, Кассандра тоже так думает, — заметила Дафна. Сидя в кровати в ярко-желтой пижаме, прижав к себе колени и опершись на мягкую подушку, Дафна думала. О сегодняшним вечере. Она невольно сравнила этот случайный момент дежавю. Как Нотт тогда, на гиппогрифе положил ей руку на талию, и сейчас. И как Гринграсс точно так же задрожала. Но почему? У неё есть Роджер. Есть? Нет, скорее, это она есть у Дэвиса, парень всегда может на неё рассчитывать. Но эти чувства, которые вызывал у брюнетки Нотт, можно было сравнить с бабочками, летающими в её желудке, во время поцелуя с Роджером. Иногда казалось, что Роджер — уже пройденный этап. И сейчас она просто привыкла любить его. Уже давно случайный взгляд парня, задержавшийся на ней, не вызывал того ощущения трепета, что раньше. Привыкла к себе, любящего Роджера Дэвиса. Но мурашки не ошибались. А Дафна надеялась, что могут.