Господи, какое небо мятное

Малфой нарушил этот романтический момент, нежно поправив пряди Гермионы, спадающие на глаза. Сегодня девушка выглядела абсолютно волшебно. Розовый цвет не позволял бледной коже бросаться в глаза, красные губы придавали образу сексуальности, а она, в комплекте с нежностью и женственностью, была для девушки очень ценной. — Прогуляемся? — предложил Драко, опуская руку. Парень взял маленькую ладонь девушки в свою, и потянул по коридору, не ожидая ответа. — А у меня уже есть выбор? — улыбнулась Гермиона. Пара, держась за руки, вышла из Хогвартса. Миссис Норрис на третьем этаже начала мяукать и сверкать своими красными глазами, ожидая на приход Филча. Но ледяной взгляд Малфоя заставил кошку заткнуться, и они быстро убежали под звонкий смех Грейнджер. — Повелитель кошек? — девушка издевалась. Драко потянул Грейнджер на улицу, ближе к хижине Хагрида, в которой уже погас свет. Бал подошел к концу, и учителя разошлись, оставив пустым Зал, который за ночь эльфы должны были убрать. С восходом луны становилось так светло, что легко можно было различить очертания замка и нужную дорогу, по которой вел Малфой. Весь ночной мир предстал перед глазами серебристой краской. И, несмотря на то, что большинство людей спят ночью, жизнь от этого не останавливается. Для кого-то ночь — начало всего. Гермиона услышала гул сов из совятни, размещенной высоко в Хогвартсе. Ночью обычно так тихо, что любой звук заставляет напрячься и представлять самое худшее. Но теперь Гермиона с Драко. И не было никакого дискомфорта, свойственного раньше. Не было опаски, что Малфой начнет издеваться. — Я бы хотел стать одним из ночных животных, — тихо обозвался Малфой, остановившись возле узкой скамейки с другой стороны от входа в замок. Она была украшена красивыми металлическими гравировками по бокам. — Потому что ночью нет людей? — спросила Грейнджер. — Да, — улыбнулся Драко, обнимая девушку за плечи и наблюдая за ней. — Потому что ночью все лучше. Все моменты, важные для тебя, обретают большую значимость в ночное время. Все ночные приключения, вылазки и побеги веселее. Звук становится громче ночью на фоне этой мертвой тишины. И эмоции сильнее. — И сейчас? — Гермиона повернула голову к парню. Его волосы были красиво освещены луной, придающей белизны и блеска. — Что сейчас? — парень придвинулся ближе. — Этот момент важен для тебя? Эмоции усилились? — она взмахнула ресницами. Малфой не ответил. Просто воткнулся носом в шею Гермионы, от чего у девушки побежали мурашки. Медленные поцелуи начали появляться дорожкой от шеи к уху, заставляя шатенку вздрагивать. — Сильнее быть уже не может, — сказал Драко, и его губы соприкоснулись с губами гриффиндорки, нежно прикусывая и проникая влажным горячим языком внутрь её маленького рта. — Ты бы знала, какая ты вкусная, — усмехнулся он. Гермиона опешила, а кровь закипела. Но по коже пробежали мурашки от ощутимого контраста между режущим глаза, холодным воздухом, и пылающим поцелуем. Эти слова сорвались у Малфоя с языка, но для Грейнджер это имело большое значение. Сильнее? Чувства к ней? — Ты замерзла? — вскинул бровь блондин, приподнимаясь и, не отрывая губ, аккуратно снял из себя пиджак и накинул на девушку. — Драко, — Гермиона легко отстранилась от парня. — Скажи мне кое-что, — она прикрыла глаза. Малфой прислонился лбом ко лбу Грейнджер, ожидая предстоящей неловкости. — А как же… Паркинсон? — Гермиона понимала, что она ничего не значит для Малфоя, но просто рушить, даже незначащие ничего отношения — не в её стиле. Не приносило удовольствия целоваться, просто оказавшись в нужное время в нужном месте. — А что с ней? — удивился Драко. — Она твоя…девушка. — взгляд Гермионы приобретал привычную воинственность. — Она никто для меня, — злобный огонь вспыхнул в его глазах. Конечно, с Грейнджер эта романтическая меланхолия не могла закончится без нюансов. Её характер, так же требующий драмы, не позволил бы этого. И в этот раз Малфою было по истине жаль. — А я? — она медленно отодвинулась, не смотря в глаза блондину. Нет, нет, нет, Гермиона. Не нужно этого вопроса. Не нужно мучить меня. Я тебе не смогу этого сказать. Мой язык на такое не способен. Малфой промолчал. Конечно, она значит для него больше, чем все девушки до этого, вместе взятые. Чем Тео и Дафна. Чем кто-либо. Ради неё Драко готов рискнуть жизнью отца, только чтобы не упасть в её глазах, присоединившись к Волан-де-Морту. Только ради Грейнджер. Шатенка мягко встала, понимая, что ответа не будет. — Прости, — прошептала она. — Но я так не смогу. Если буду просто развлечением. А на что она рассчитывала? На симпатию Драко Малфоя? На его любовь? Кажется, он даже не знает, что это. Его холодное сердце настолько черствое, что не хочет уже потеплеть. Это просто мнимая власть над её чувствами. Девушка встала, медленно снимая с себя пиджак парня. — Я хочу уйти отсюда, — сказала она и почувствовала на щеках что-то горячее. Только не они, пожалуйста. Только не слезы. Черт подери, она плачет. И пытается незаметно смахнуть выступившие слезинки. Ты не можешь плакать из-за меня, Грейнджер! Малфой хмуро поднял взгляд и быстро потянулся за пиджаком. Он встал и сделал один шаг к Гермионе, накидывая на её плечи его обратно. — Ты можешь простудиться, Грейнджер, — тихо сказал он, и ушел. Опять ушел. Опять оставил. Как уже несколько раз.

***

Небо начинает светлеть. Вот и отступает ночь, сменяясь предрассветными сумерками. Из сереющей темноты постепенно проступают неясные очертания окружающего мира — силуэты деревьев, холмов, гор. Небо на востоке светлеет. Вокруг царит сонная тишина. Гермиона открывает глаза, надеясь забыть этот сон. Или не сон? В привычке просыпаться в девчачьей спальне, еще не открыв глаза, пытается встать и пойти в направлении ванной. Но не может. Ноги склеенные. Руки сзади. Это скотч? Или веревка? Глаза быстро распахиваются, видя перед собой не обычные бордовые балдахины с золотыми отделениями. Темная комната. Еще несколько душ, которые, кажется, еще не проснулись. Или… Уже умерли? Гермиона качает головой, пытаясь отогнать страшные мысли. Почему она здесь? Светлая голова, сидящая в углу напротив, поднимается и глаза судорожно сжимаются. — Колин? — тихо восклицает Грейнджер и веки парня поднимаются, а тело неожиданно содрогается. — Что мы здесь делаем? — парень мотает головой, осматривая помещение и еще нескольких учеников. Темные доски, прибитые к двери — видимо, одного блокирующего заклятия мало. Единственный факел, прикрепленный к стене, окидывающий светом грязный пол, оставляя за собой длинные тени. Холодный пол и стены. Наверное, подвал. Маленькое окно под самым потолком. Но все же ли они в школе? — Деннис? — ужасающе произносит Криви, замечая брата. — Думаю, это такая расправа над магглорожденными, — делает вывод Гермиона. — Что мы будем делать? — решительно спрашивает Колин. — Или ждать, или пытаться найти выход, — шатенка еще раз осматривает помещение. — Ты должен помочь мне, а тогда я помогу всем вам. Прогрызи этот скотч. И что за дурак связывал нас этим? — подняла брови девушка. — Есть куча заклятий, чтобы связать человека, или даже обездвижить. Грейнджер, оттолкнувшись от серой стены, стала на колени. Ноги были перемотаны на уровне лодыжек, но достаточно трудно было передвигаться, держа руки за спиной. Колин решительно пытался долезть до девушки, и наконец-то они встретились. Парень вцепился зубами в скотч на запястьях в попытке перегрызть. — Есть! — он радостно восклицает, а Гермиона разводит руки, потирая их от неприятного ощущения там, где возникли маленькие ссадины.

***

— Д-Драко, — испуганный до смерти Невилл фактом пропажи Гермионы и нуждой разговаривать с Малфоем, все-таки подошел к блондину во время завтрака. — Долгопупс? — едко ухмыльнулся Нотт. — Что случилось? Снейп напугал тебя? — пошутил Тео, и вся слизеринская компания засмеялась. — Меня напугало то, что все магглорожденные пропали. Включая Гермиону, — добавил Невилл и скосился на Малфоя. — Повтори, — процедил Драко, сжав от услышанного кружку в руке и, кажется, он треснула внутри. — Гермиона Грейнджер пропала, — подчинился Долгопупс. Невилл проснулся в спальне мальчиков и не обнаружил 2 братьев — Колина и Денниса Криви. Он осмотрел их кровати и тумбочки возле них, пытаясь разузнать, вернулись ли парни с Бала. Одеяло было заправлено, никаких следов возвращения или пребывания в комнате. Парень спустился в гостиную, потому что с утра все ученики Гриффиндора собирались там. Спросил Джинни Уизли — Гермионы не было тоже. — Кажется, это истребление магглорожденных, — протараторил Долгопупс и, быстро развернувшись, ушел из Зала. Внутри Малфоя все похолодело. Рука теперь кровила от осколков кружки, треснувшей в его ладони от сильного сжатия. Драко сжал челюсти до такой степени, что казалось еще чуть-чуть, и зубы просто поломаются. — Ты слышал, Малфой? — к парню в коридоре подбежала Дафна со слезами на глазах. — Где чертова Грейнджер? — Гринграсс, только не паникуй. Сейчас мы собираемся возле гостиной Гриффиндора. Ты скажи Лавгуд, и пусть она приведет своего хахаля. Все должны быть здесь. Теодору я передам, — скомандовал парень.

***

Драко наматывал круги перед Полной Дамой, которая с ужасом смотрела на слизеринца. — Молодой человек, я Вас сюда не пущу! Вы не принадлежите нашему факультету! — женщина с покрасневшим лицом заняла воинственное положение, расставив руки на стены возле неё. — Закройте рот, пожалуйста. Моя…подруга, — парень запнулся, — пропала и я должен её найти любой ценой, понятно? — он угрожающе наставил палец. — Драко, успокойся! — сзади появилась Дафна и положила ему руку на спину. Невилл, Дафна, Луна, Драко и Теодор. Новая команда. — Говори пароль! — сказал Малфой Долгопупсу, и портрет отклонился, позволяя зайти внутрь. Ребята заняли мягкие кресла, сосредоточенно осматривая помещение в надежде хоть что-то увидеть. — Итак. Слушайте меня внимательно. — начал Малфой. — Сейчас ты, — он показал на Невилла, — идешь в спальню парней. Вынюхиваешь все еще раз. Если увидишь своих соседей — задавай вопросы. — рука парня предательски дрожала, как только перед глазами появлялась картинка связанной Гермионы. — Нотт, ты идешь в нашу гостиную и обыскиваешь спальни. Всех. И спрашиваешь всех, видел ли кто-то хоть что-либо. Блондин встал и начал делать шаги в гостиной, потому что не мог сидеть спокойно. Невилл испуганно теребил мантию, Дафна сконцентрировано слушала, а Нотт без перерыва кивал. Лавгуд же сидела, смотря в окно в свойственной ей манере. — Дафна идет в гостиную Рейвенкло и обыскивает спальни, параллельно так же опрашивая учеников. Гринграсс помахала головой в знак согласия. Девушка была настроена очень решительно. — А Луна? — спросила брюнетка. Малфой повернул голову в сторону Лавгуд, осматривая девушку с ног до головы и немного морщась. — Она…пусть помогает тебе этим заниматься, ладно? — предложил блондин. — И Дафна, — начал он, от чего девушка моментально вздрогнула, услышав свое имя. — Мне жаль, но, думаю, Дэвис тоже…там. Нотт медленно повернул голову к Дафне, ожидая реакции. Но Гринграсс лишь взмахнула рукой. — Знаю, Драко, — тихо сказала она. — А какое задание у тебя? — она вопросительно подняла голову. — Я иду в девчачью спальню, — робко сказал он. Робко? Гринграсс посмотрела в его глаза, и там больше не было места для привычной раздражительности. Вместо неё был…страх? Малфой боится? Дафна встала и подошла к другу. — Мы спасем её, — прошептала девушка, наклоняясь ближе к уху блондина.

***

Драко поднялся по лестнице, открывая дверь в женскую спальню. Там стояло примерно 6 кроватей с роскошными красно-золотыми балдахинами и тумбочка возле каждой. В углу стоял огромный шкаф, кажется, на всех жительницей этой комнаты. Стены выкрашены в темно-красный цвет — под оттенок флага Гриффиндора. Но этот тусклый цвет дарит не лучшую атмосферу, только немного пугает. На огромных окнах висят золотые занавески. Ковер в точности передает все детали флага факультета. Все кровати аккуратно заправлены, не то что в мужской спальне. Драко ходит между кроватей, пытаясь догадаться, какая же из кроватей принадлежит Гермионе. И тут он замечает. Прикроватная тумбочка. Несколько книг. И все в алфавитном порядке. Он открывает дверцу — еще книги. Впечатляет. Классика. И повсюду её запах. Казалось, что в этой спальне больше никто не пользуется ароматизированным гелем для душа, или духами. Или нос Драко отказывается воспринимать все запахи, кроме одного — любимого. Руки Малфоя потеют от странного чувства. Ощущение, будто он ворвался во что-то очень личное. Парень садится на кровать и поднимает подушку, под которой аккуратно сложена пижама. Фаланги пальцев скользят по розовому атласу. Нежная. Как её кожа. Парень берет ткань и подносит к носу. Свежий, приятный запах овладевает его ноздрями, заставляя содрогаться с каждым вдохом. Миндаль. Лаванда. Этот аромат играет с его нервами. Кажется, будто Гермиона появится в любой момент и её взгляд будет передавать неминуемую смерть Малфоя за эту выходку. Парень встает, не в силах больше это делать. Но замечает одну деталь — между книг — странный переплет. Мягкий. И с карандашом. Парень наклоняется и берет в руки это. Это дневник! Кто бы мог подумать! Гермиона Грейнджер ведет личный дневник. Чувствуя себя отвратительно от вторжения в личное пространство и в чужие мысли, но открывает. Листает страницы. Каждый день, неизменно в 9 вечера девушка записывает свои чувства сюда. Каждый…кроме вчерашнего дня. Она не возвращалась в спальню. Драко ушел от девушки, и она пропала. Это он виноват. Черт. Дневник выпадает из рук и открывается на определенной странице. Драко нагибается и видит несколько строчек. Все. Он не в силе удержатся. Садится обратно на кровать, и открывает эту страницу. Пятна на ней — слезы? Страница безумно сухая и потертая — открывалась часто. Дорогой Драко, Я не в силах поверить, что это происходит. Что человек, которого я раньше ненавидела, сейчас завладел моим сердцем. Он влияет на меня, давя на мысли, и я не могу с этим справиться. Губы болят от постоянного прикусывания — но я не могу ничего с этим поделать. Рядом с ним я постоянно волнуюсь. Волна жары накрывает меня с головой, и я не в силах выплыть к воздуху. Который так нужен… Полоса надежного света крылом… Рядом девочка, которая для души. Но я здесь не вижу себя ни в ком, Мне срочно нужно что-то решить. А он ничей… Сейчас так близко, но далеко. И я чувствую, как мысли ему давят колом, Боже, сделай так, чтобы было легко. Легко и весело, ведь мы так молоды. Сделай так, чтобы сердце внятно разделило на важное и нет. Господи, какое небо мятное… И по небу растяжка — уходит свет. Здесь ничейные попивают виски, И улыбки сжимают им виски. Боже, спроси у него и передай запиской, — Ему до восторга сейчас или до тоски?