Месть Куан-Дэя

      В мрачных коридорах обдуваемой всеми ветрами тюрьмы Чор-Гом стоял лютый холод. Пытаясь согреться огнем одного единственного факела, на посту дежурили два носорога: - ...а я ей говорю: "да ты в него не влезешь!" - А она? - А она... отправила меня спать на улицу. Теперь без этого проклятущего платья домой лучше не возвращаться. - Вот поэтому я и не женат. - Да кто на твою рожу-то поведется? Стражники от души по ржали. - Слыхал об этом новом узнике из шестьдесят третьей? Говорят мол, опасней его к нам еще ни кого не приводили. Ну, разве что Тай-Лунга. - Да знаю я... Меня к нему нянькой пристроили. Он здесь уже четвертый месяц, и за это время ни слова не сказал, даже с места не сдвинулся. Меня уже достало кормить его с ложечки! Только зря свободную камеру переводить... - А может, двинуть его по башке дубинкой, да и дело с концом? А на свободной камере можно не плохо нажиться. - Идея-то хорошая, да вот только не выйдет - приказ свыше. Какая-то влиятельная шишка заплатила надзирателю кучу денег за его жизнь. А таким персонам, сам знаешь – лучше дорогу не переходить. Раздался удар колокола, оповещающий о смене караула. - Ну наконец-то! Ладно, пойду я. - Бывай.       Поднявшись на шестой уровень на скрипучем веревочном подъемнике, носорог направился к камере одиночного заключения номер шестьдесят три. В лапах он держал наполненную чем-то деревянную плошку. Погромыхав топором по железным прутьям решетки, он заговорил с заключенным: - Эй, овощ! Время кормежки, - отодвинув решетку, стражник прошел внутрь, - Т-а-а-к, что у нас сегодня? М-м-м... рисовая каша. Думаю, ты не обидишься, если я попробую немного? Вдруг горячая... Носорог злобно ухмыльнулся, и принялся набивать рот. - Знаешь, а нянчится с тобой не так уж и плохо. Хоть жрать стал нормально... Но тут он чуть не подавился, когда узник медленно повернул к нему голову: - Кто... я?