Зерно пускает корни

Пятница. По-питерски светлая летняя ночь. Выборгское шоссе в сторону "Финки". Автомобиль ВАЗ 2108 мчится по встречке, объезжая многочасовую мертвую пробку. Стрелка спидометра колеблется в районе 130 км/ч. В автомобиле, заднее сиденье которого по крышу забито пакетами с покупками из гипермаркета, ведут тихую и вежливую беседу двое мужчин возраста "немного пред тридцать": пассажир, то есть я, и водитель. — Петя, б..ь! М…к! Уймись, я тебе сказал! — Да не ссы ты так! Приедем быстрее тех лохов, что сзади остались! Вот как я могу! — и красная машинка в очередной раз буквально в миллиметрах расходится с яростно сигналящей встречной. Вот уж воистину половина всех проблем, роликов на ютубе с травматическим или смертельным исходом и прочих случаев из жизни, вспоминающихся потом вроде "вот нафига я тогда…" начинается словами "Смотри, как я могу!". Вторая половина, как всем известно, начинается со слов: "Это ерунда! Вот так надо!..." — Сворачивай ты, нах, вправо! — кричу я своему соседу, но этот доморощенный Шумахер продолжает гнать, весело смеясь при этом. — Приедем раньше часа на два! Пока шмаровоз нас догонит, мы уже искупаемся и шашлыки сготовим. — Вжих! Очередная встречка в последний момент соскочила вправо, пропуская самоубийцу вперед. Вообще-то говоря, Петька нормальный парень. Не наркот, не лох, почти женатый человек, невеста с подругами едет на машине где-то далеко позади, но вот иногда накатывает на него какая-то совершенно безбашенная удаль, что ведет он себя как полный придурок или конченный отморозок. Особо остро первый раз проявилось это у него еще в школе, когда учась в десятом классе как-то раз в ночном клубе он подошел к совершенно незнакомым мужикам и с полной серьезностью и ласковым участием (вот ведь актер погорелого театра выискался) громко на ползала спросил: "Мужики, я знаю. Вы — геи. Расскажите же, наконец, всем, каково это быть пидорасами?". Полученные черепно-мозговые, несмотря на то, что обеспечили ему звание второгодника, хотя и не уняли окончательно его долбанутость, но хотя бы снизили частоту ее проявления до одного раза в год. И до сего дня я принимал участие в его эскападах лишь в качестве внимательно слушателя после. Везучий я. Был. Остается надеется только на то, что несмотря на все свои эти выходки за все годы ни дружбан мой, ни его невольные соучастники, шею себе не свернули. И что сегодняшний день не станет исключением из правил. — Кретин! У тебя права отберут! — Да у меня их уже год как нет!!! — Ой б..! Ты же говорил!!! Вылазь к х..м собачим, я поведу! — А ты попробуй меня выгони! — Б…! — я только и смог вцепиться в ремень, ослепленный очередными встречными фарами. Так. Успокоиться. И аккуратно… — Петяня. Серьезно тебе говорю. Давай встанем а? Хреново мне что-то. — Укачал я тебя что ли? — в реплике слышится настоящая гордость. "Блин! Да хоть так. Челюсть за такие выкидоны я ему потом сверну, а сейчас пусть остановится, Шумахер без "шума". Уе…мся же все дружно иначе…"— подумал я и сказал. — Да. Хватит. Иначе машину от блевоты отмывать сам будешь. -Хм… — Петр задумался. Аргумент оказался действенным. Что-что, а убираться он не очень любил, зато очень любил, холил и лелеял свой автомобиль. Особенно салон. — Хорошо. Счас последний обгон и пристанем. Мне чет тоже отлить захотелось. "Фух!" — и мысленно, и рукой, вытер я пот со лба. "Похоже, мы все же доедем живыми," — подумал я. И ошибся. Хрен его знает, что забыл на обочине небольшой грязный грузовик темно-синего цвета. И точно уж поздно было спрашивать его водителя, почему он включил фары намного позже того, как начал движение, тем более в ночное время. Петька успел крутануть руль влево, и не получить лобового столкновения, при котором "восьмерка" на 130 наших и пятидесяти грузовика, сложилась бы плотной гармошкой. Так что водитель "Газельки", как я на автомате успел опознать машину, уцелел. А мы… Ой, не зря криками, матами, штрафами и изъятиями прав "гайцы" призывают соблюдать скоростной режим. На скорости 130 км/ч машина за секунду проходит приблизительно 36 метров. Это оказалось намного больше ширины встречной, обочины, кювета и зоны отчуждения, засеянной ровненькой зелененькой травкой. Как не крутил рулем мой друг, вернуть машине управляемость за те доли секунды, что у него оставались, он не смог, поэтому мы со свистом влетели в лес. И встретил он нас весьма неласково. Авария на таких скоростях — это очень быстро. Еще секунду назад я думал, как буду отмывать сапоги от крови после того, как душевно попинаю этого кретина-водителя, а сейчас не успевал даже на прощанье обложить его матом. Удар! Еще один, послабее. Кусок искореженного металла, бывший пару секунд назад автомобилем, подпрыгивает на пеньке от срубленного собой растения, и, наконец, встречает достаточно старое и толстое дерево, чтобы щедро отдать тому всю запасенную кинетическую энергию. Последнее, что я запомнил, был кусок капота, летящий мне в голову подобно ножу гильотины. А затем пришли темнота и БОЛЬ.