Скажи "да"

Бумажный самолётик, наспех сделанный из вырванного тетрадного листа, скользил по воздуху, плавно покачиваясь из стороны в сторону. Он пролетел над каменными ступенями, обогнул стоящую рядом лодку и, наконец, легко опустился на тёмную воду канала. — Вот же чёрт... Ладно. В следующий раз долетит до противоположного берега, — сказал я, с досадой наблюдая, как крылья моего импровизированного воздушного судна намокают, утягивая самолётик в густую толщу воды. — Ты просто ребёнок, — покачала головой Камилла, улыбаясь. — Большой тридцатилетний ребёнок. Мы шли вдвоём по улице, популярной у туристов, но сейчас их почти не было видно. Вечерние сумерки тихо накрывали город, окрашивая грани домов золотистыми нитями заходящего солнца. Четырёхэтажные жилые строения стояли впритык друг к другу, будто сливаясь воедино, но каждый дом старался выделиться яркой расцветкой: жёлтой, голубой или персиковой. Белые оконные рамы привычно смотрели на прохожих матовыми стёклами. Каблуки звучно стучали по мостовой. Неширокий канал, чёрной змейкой петляя между берегами, соединял две части города. На воде лениво покачивались одинокие сине-коричневые лодки. Камилла взяла меня за руку и посмотрела в глаза. — Может, заскочим куда-нибудь? — спросила она, лукаво стреляя глазками. — Уже поздно, — ответил я, сжав её пальцы. — Тем более, у меня завтра важное мероприятие. Практиканты. Никак нельзя опоздать. — Вот как, — нахмурилась девушка, но сразу же сменила выражение лица на кокетливое: — Тогда давай возвращаться домой. — Ко мне? — переспросил я, хотя в голосе прозвучали утвердительные нотки. — К тебе, — кивнула Камилла. Она смотрела на меня добрыми голубыми глазами. Ветерок трепал её русые с коричневым отливом вьющиеся волосы, раскидывая локоны по плечам. Невысокая тонкая фигурка в коротком бежевом пальто притягивала мой взгляд. Я улыбнулся и придвинул её к себе, обняв за плечо. Она нежно прижалась ко мне, но внезапно подалась вперёд и, не отпуская моей руки, быстро зашагала, тихо засмеявшись. Я последовал за ней, стараясь поспевать за её быстрым шагом. Весеннее солнце скрылось за черепичными крышами, оставив на затухающем безоблачном небе розово-пурпурные разводы. Лотки с фруктами, разбросанные по всей улице, начали сворачиваться, оглашая округу звуками складывающихся навесов и голосами продавцов. Повседневная жизнь потихоньку замирала, уступая место ночной. --- На следующее утро, допив кофе и быстро накинув верхнюю одежду, мы выбрались из дома и сели в мою подержанную «Ауди». Доехав до места работы Камиллы, я поцеловал девушку и проследил, как она выходит из машины, захлопывает дверь, машет рукой и резво направляется в здание офиса. Я же повернул руль и нажал на газ, прокладывая путь к собственному месту работы. Общеобразовательная школа, где я работал учителем английского, была лишь одной из многих в Орхусе. Трёхэтажный комплекс зданий, соединённый проходами и коридорами. Жёлто-бурая облицовка, П-образная конструкция. Просторные аудитории, спортзал с высоченными потолками, бассейн и актовый зал. Привычная для многих система образования с несколькими существенными различиями, которые давали каждой датской школе свою индивидуальность. Моя школа не была исключением. Оставив машину на стоянке, я взял сумку и потопал в сторону ворот. По пути меня нагнала коллега Анна. — Привет, Эрик, — окликнула она. — Готов к новичкам? — Думаю, да, — ответил я, легонько похлопав её по плечу в знак приветствия. Она подмигнула в ответ. Анна была старше меня лет на десять. Одевалась всегда строго и неброско: чёрный костюм с прямой юбкой до середины колен и светло-синяя блузка. Мы зашли вместе в здание, пропуская торопящихся на занятия подростков. Анна пожелала мне удачи, и наши пути разошлись: она отправилась к директору, а я — в учительскую, где было оживлённо. После приветствий и рукопожатий с коллегами я сел за свой стол и достал из сумки слегка потрёпанную папку: планы уроков, заметки и список практикантов из университета. Список внушительный. Каждому учителю предстояло курировать группу из пяти-шести человек. Интересно, кто из этих студентов достанется мне. Мелодия звонка оповестила всех о начале занятий. Учителя разошлись по аудиториям. Мой урок по расписанию был вторым и четвёртым, так что я остался в учительской один. Дверь закрылась, шум за ней стих, и стук настенных часов зазвучал отчётливее. Я пролистал учебник, вспоминая материал, но через десять минут это занятие надоело. Я откинулся на спинку стула, закинув руки за голову, и зевнул. Практиканты должны подтянуться к началу второго урока, так что время побездельничать ещё было. Я вышел из учительской и направился в противоположную сторону, где находился скрытый от посторонних глаз закуток. Правилами школы курение внутри здания запрещалось, но на это смотрели сквозь пальцы — сам директор был не прочь стрельнуть папиросу у коллег. Поэтому для таких любителей, как я, неофициально выделили маленькую подсобку. Зайдя в помещение, я достал из кармана наполовину пустую пачку Prince, вытащил сигарету и зажал её в зубах. Зажигалка, похоже, приказала долго жить. Как я ни крутил несчастное колёсико — ни одной искры. — Нужна зажигалка? — раздался голос из угла. Я замер и медленно перевёл взгляд на источник звука. У дальней стены стоял парень и протягивал мне зелёный флакончик с жидкостью. — Буду весьма благодарен, — кивнул я, всматриваясь в незнакомца. Парень ловко бросил зажигалку. Я умудрился поймать её на лету — для меня, не отличающегося выдающейся ловкостью, это было удивительно. Бледный огонёк осветил кончик сигареты. Я кинул флакон обратно, и парень без труда поймал его одной рукой. В подсобке повисла пауза. Я выдохнул дым и внимательнее посмотрел на парня. На вид ему было лет двадцать, не больше. Ростом примерно с меня, может, чуть ниже. Одет почти так же: тёмные джинсы и рубашка. Растрёпанная шевелюра выглядела забавно — то ли его стиль, то ли он просто забыл о расчёске. Но больше всего напрягало то, что он смотрел на меня, не отрываясь. Словно я был статуей в парке. Или картиной в галерее. — Я тебя раньше не видел. Ты из новеньких? — спросил я, нарушая тишину. — Да. Вернее, нет, — начал он, наконец, придя в себя и отвернувшись. — Первый день практики. — А, практикант. Что ж, я — учитель Ларсен, преподаю английский. — Мортен Линнхольм, — секунду поколебавшись, ответил парень и снова посмотрел на меня. Он стоял в тени, но я отчётливо видел его смущение, смешанное с выражением гордости. Он держался так, будто владел ситуацией, но один неверный шаг мог свергнуть его в пропасть. Выйдя на свет, он держался на расстоянии. Теперь я лучше разглядел его серые глаза и тонкие губы. Худощавый, но по-своему стройный. Взгляд, полный решимости и колебания — казалось бы, несовместимые вещи, — пронзал меня насквозь. Мне стало неловко. И непонятно. — Ну, будем знакомы, — сказал я, выйдя из ступора, и протянул руку. Парень дёрнулся и сделал шаг назад. Я посмотрел на него с недоумением. — Лучше просто на словах, — сказал он, попытавшись улыбнуться. Я кивнул, продолжая разглядывать его. Что на него нашло? Ах да, некоторые не любят прикосновений. Я же наоборот — тактильные ощущения для меня как сон или еда. Друзья подшучивали надо мной, но привыкли. Камилла особенно рада: она почти такой же кинестетик, как и я. Мы идеально подходим друг другу... В кармане завибрировал телефон. Я достал его — учебное сообщение. «Список практикантов» — гласил заголовок. — Я пойду, поищу своих. Был рад встрече, учитель Ларсен, — вдруг раздался голос. Я оторвал взгляд от экрана. Парень прошмыгнул мимо и скрылся за углом. Я с минуту смотрел на ровный срез стены, слушая удаляющиеся шаги. Что это сейчас было? Нет, я знал — просто мимолётное знакомство с практикантом. Но, чёрт, почему я продолжал тупо пялиться в угол, где исчез какой-то мальчишка? Бред. Откуда эти мысли? Я помотал головой и глубоко вздохнул. Телефон недовольно завибрировал, напоминая о сообщении. Я коснулся экрана. В тексте говорилось о времени занятий, отчётах и сроках сдачи. Прилагался список из пяти человек: три девушки и двое молодых людей. Я вгляделся в строчки. Буквы словно расплывались. Мортен Линн... Без сомнений. Тот самый. Я выключил телефон, затушил окурок о пепельницу. Едкое чувство тревоги прокралось в сердце. Я не знал, что это было, но это начало раздражать. Ладно, пора в учительскую — скоро встречать свою группу.