Скажи "да"

Неделя двигалась к своему логическому завершению. Все с нетерпением ждали выходных, поэтому последние пятничные уроки проходили шумно и беспокойно. Дети сидели как на иголках в предвкушении долгожданного звонка, чтобы после его звучания побросать учебники в рюкзаки и вынестись из школы навстречу двухдневному отдыху. Хотя у некоторых учеников в субботу были дополнительные занятия и факультативы, этот факт отнюдь не препятствовал тому, чтобы разделить со сверстниками всеобщую радость. Не менее довольны были и сами учителя, так что они полностью поддерживали приподнятое настроение своих учащихся. Когда последний ребёнок покинул аудиторию, я сказал подошедшим практикантам сесть за первые парты, потому что мне необходимо было обсудить дальнейшие проекты и дать наставления. Молодые люди расселись. Я показал им свои планы уроков, обозначил темы в учебнике, которые нужно будет пройти на следующей неделе. Дал список классов, в которых я вёл уроки, а также имена учеников. Распределил студентов по каждому классу. В общем, предоставил нудные формальности, которые нужны были для отчёта и поднятия самооценки. И, как обычно, мы начали прощаться. Девушки быстро собрались и стали выходить за дверь, в то время как Мортен копался со своими вещами, поднимая упавшую и закатившуюся под парту ручку. Когда он наконец покончил с этим и отодвинул стул, вставая, я сказал ему: — Жду тебя на следующей неделе, Мортен. Хорошо провести выходные! Он надел рюкзак и внимательно посмотрел на меня. — Вам тоже, — кивнул он. — Надеюсь, вам есть с кем их провести. Мы остались в аудитории вдвоём. За открытой дверью было шумно от топота десятков ног и оживлённых голосов, но и они стали постепенно затихать. А мы оба неподвижно стояли и смотрели друг на друга. Мортен не собирался уходить. Чего-то ждал. Моего ответа? А чего ждал я? Я морально устал. За последние дни мои нервы были на пределе. Чувства, полыхавшие внутри, жаждали вырваться наружу только по одной причине — понять. Потому что я не понимал, почему при виде Мортена я начинал вести себя как идиот. Ведь раньше со мной такого не приключалось. И единственным на данный момент выходом разобраться в себе должно было стать прикосновение. Только через прикосновение я бы смог, наконец, если и не полностью, то хоть на малую долю приблизиться к разгадке мучивших меня вопросов. Мортен сделал шаг в сторону двери. Я подошёл к нему и взял за руку. На миг он застыл, с недоумением уставившись на меня. Дрожь микроскопическими иголками пробежала от моих пальцев до плеч. Я ощущал тепло — чужая ладонь в моей руке была тёплой и еле заметно напряжённо подрагивала. Слова, которые я хотел сказать, так и не были произнесены, сменившись осознанием только что совершённого мною действия. Секундное замешательство вывело Мортена из транса, и парень дёрнул рукой назад в надежде освободиться. Но я сильнее сжал его кисть, не отпуская. — Что вы... — запнулся Мортен, испуганно глядя на меня. Тогда я потянул его в свою сторону. Что на меня нашло? Испуг в его глазах сменился паникой. Он был совсем близко. Непозволительно близко. Его расширенные серые глаза с тёмно-синей каймой радужки. Чуть приоткрытый рот с бледными губами. Тонкие чёрные брови. Светлые волосы, торчащие в разные стороны и падающие на лоб и виски. Неровное дыхание. Тепло его руки... Какого чёрта я сейчас творил? Все мысли не сговариваясь вырвались из головы, оставив лишь белоснежную пустоту неизведанного. В груди защемило от беснующихся внутри эмоций. Они просачивались в покинутый мною разум и заполняли каждое его пространство густыми тягучими пятнами. Наверное, мой собственный страх, внезапно появившийся на смену уверенности, не позволил мне сделать непростительную ошибку. Я не предпринял никаких действий. Потому что сам не знал, какая реакция последует дальше. Парень пришёл в себя и с силой толкнул меня, высвободив руку. В его взгляде читались непонимание и укор. Поняв, что легко отделался, он быстрым шагом направился к выходу. — Мортен... — окликнул я его, но тот даже не обернулся. Я остался в аудитории один. Наедине со своими мыслями, смысл которых перевернулся вверх дном. Я поднял руку и посмотрел на ладонь. Тепло чужих пальцев смешалось с моим собственным. --- Выходные пролетели, будто и не было их совсем. В субботу мы с Камиллой до обеда валялись в кровати и выползли погулять только ближе к вечеру. В воскресенье из-за туч показались бодрящие лучи солнца, поэтому после завтрака, приготовленного на скорую руку, и моего спешного пролистывания учебников для обновления материала, мы отправились на встречу с друзьями. Посидев в уютной кафешке и испробовав всевозможные фруктовые коктейли с мороженым, мы решили сходить в ботанический сад. Это была идея Камиллы и её подружек, так что мужской части компании ничего другого не оставалось, как сопроводить своих девушек в мир деревьев, цветов, сделанных из разноцветной гальки миниатюрных дорожек, резных и каменных статуэток, широких скамеек, фонтанчиков и киосков с бесполезными сувенирами и розовой сахарной ватой за пять крон. И чего Камилла так любит эту вату? И кто ещё из нас двоих ребёнок? В целом мы приятно провели день и распрощались только под вечер. Моё приподнятое настроение капля за каплей начало таять. Потому что меня уже тяготили вечера. И следующие за ними ночи. Я не знал, куда деться. Квартира казалась мне душным загоном, куда я забивался по собственной воле. Не вырваться, не уйти. Но я всё ещё любил Камиллу. Я относился к ней с той же нежностью и заботой, как и раньше. Только вот самоотдача веяла усиливающимся холодом. Естественно, Камилла сразу заметила мои резкие перемены настроения. Да я сам это чувствовал. Я обнимал и целовал её, но прежний огонёк страсти, связывавший нас ночами, затухал медленно, но неизбежно. Это проявлялось во всём: в разговорах, которые уже не казались такими задушевными; в совместном времяпровождении за чашкой чая или прогулках по затихающим проспектам; в постели, когда я просто обречённо утыкался в подушку, оставляя раздосадованную девушку засыпать под тревожные чёрно-белые сны. Я был с ней. Но в то же время мысли летали где-то высоко и недосягаемо. Словно не принадлежали мне. — Эрик, — тихо сказала Камилла, незримой тенью зайдя в полутёмную кухню. — Скажи, что происходит? Я обернулся. Сигарета догорала в моей руке, оранжевой точкой подрагивая в пустоте. Глаза привыкли к темноте, поэтому я чётко мог разглядеть девушку, стоящую в проёме в ночной пижаме и сложившую руки на груди. — Всё в порядке, — ответил я как можно убедительнее, выбрасывая остаток сигареты в окно. Наверное, скоро дворники поставят внизу табличку по соблюдению чистоты. Камилла подошла и поправила мои волосы. — В последнее время ты стал много курить, — сказала она. — Как и раньше, — посмотрел я на неё. — Ты же в курсе, что в нашем городе все курят. Ну, большинство... — И ещё ты изменился, — перебила она. — Я не могу этого объяснить, но я чувствую. Ты будто в другом измерении. Всё время о чём-то думаешь. Можешь объяснить, что тебя гложет? Проблемы на работе? Я открыл было рот для ответа, но слова так и не были произнесены. И как произнести то, что сам смутно представляешь? — Нет, всё просто отлично... — Может, дело во мне? — вглядывалась в глаза Камилла, словно пытаясь заглянуть мне в душу в поисках ответов, которые, она догадывалась, я не поведаю ей по собственной воле. Я приблизился к ней и обнял, зарываясь лицом в локоны. Я ненавидел врать, но сказать правду, настолько обжигающую и ранящую, не решился. Просто промолчал. И это было лучшее, что я смог сделать в этот вечер для неё. --- Новая рабочая неделя началась со звона будильника. Я на автомате высунул руку из-под одеяла и дотронулся до экрана телефона, чтобы тот прекратил трезвонить. Открывать глаза совершенно не хотелось. Как и просыпаться. Из-за постоянных дум и последующих за ними мрачных обрывочных снов я абсолютно не выспался. Камиллу сегодня рано вызывали в офис, поэтому она, уже одетая и легко накрашенная, чмокнула меня в щёку и посоветовала вставать, иначе я могу опоздать на работу. Я разлепил глаза и уверил девушку, что уже встаю, но провалился в небытие сразу после того, как за Камиллой закрылась дверь. Проспал я недолго, но этого вполне хватило, чтобы я подорвался с кровати, ошалело смотря на время, и в спешке стал собираться. Ударив по тормозам, я остановился на школьной стоянке, чуть не врезавшись в ограждение. Согласно расписанию, как и обычно по понедельникам, у меня было два урока — второй и четвёртый. Можно было подъехать ко второму, но начальство строго бдило за тем, чтобы все учителя приходили к началу рабочего дня, который для всех начинался одинаково — в половине девятого утра. Глянув в телефон и сокрушённо осознав, что уже опоздал, я положил его в карман, взял сумку, вышел из машины и поставил её на сигнализацию. Услышав какой-то звук, я обернулся. Рядом с парковкой находилась стоянка для велосипедов, которых было предостаточно. Все они стояли двумя ровными рядами, пестря цветами и формами. Я увидел Мортена, который заканчивал ставить замок на своё средство передвижения — обсидиановое и блестящее, спортивного типа. Я не разбирался в марках велосипедов, но этот был просто шикарен. Парень поправил рюкзак на спине и поднялся. И наши взгляды встретились. Как и всегда, неподвижно и удивлённо. Сегодня он был в чёрных джинсах и тёмно-бирюзовой футболке с белой надписью. На левой руке — чёрный кожаный браслет. Интересно, подумал я, с каких это пор я стал обращать внимание на то, как он одевается? И как выглядит? Выглядел он не менее потрясно, чем его двухколёсный друг. Совершенная пара. Я никаким боком не вписывался. Далее играть в молчанку не было смысла, поэтому я начал первым: — Доброе утро, Мортен! Чего так рано-то? Тебе же ко второму уроку. Немного помедлив, он начал подходить ко мне. — Здравствуйте, учитель Ларсен. Я привык рано вставать. Люблю проехаться на велике, когда ещё прохладно. Он остановился в трёх шагах от меня. В мозгу вспыхнули недавние воспоминания. Когда я сжимал его руку и представлял, как часто бьётся его сердце. Это было не передать словами. Просто нужно было почувствовать. Краткое прикосновение к его коже — и в тот момент мне было уже почти всё ясно. Но это осознание туманно растворилось сразу после того, как он исчез... — Что ж, пойдём, раз пришёл, — сказал я, махнув рукой. Мортен шёл за мной. Мы поднялись по лестнице и направились в учительскую. В этот час там никого не было — в понедельник только у меня одного было окно на первый урок. Я подошёл к своему столу и положил сумку. Мортен явно чувствовал себя неудобно, не зная, куда приткнуться. — Можешь взять стул и сесть напротив, — сказал я. — Заодно покажешь мне свой план урока. Ведь он у тебя сегодня четвёртый, так? Парень бросил взгляд на стоящие у окна стулья. Поколебавшись, он последовал моему совету, взяв один из них. — Были сложности? — спросил я, когда Мортен сел напротив, снял рюкзак и положил его на колени, доставая листы. — Вроде нет, — ответил он, протягивая мне распечатанные на компьютере планы. — А я по-старинке, пишу от руки, — сказал я, пробегаясь глазами по бумагам. Я был погружён в чтение, но боковым зрением видел, что Мортен неотрывно смотрит на меня. Тогда я поднял глаза. Он сразу отвёл взгляд. — Неплохо, — подытожил я. — Посмотрим, как ты представишь это сегодня в классе. Мортен снова повернулся ко мне. В его зрачках играл лукавый огонёк. — А вы обещали мне помочь, — выдал он. Я слегка опешил. Действительно, обещал. Только не совсем представлял, как это лучше сделать. — Да. Только сначала я должен посмотреть и проанализировать твой урок, а потом уже указать на погрешности, если таковые возникнут. — Хорошо. Постараюсь не разочаровать, — улыбнулся он. Третий раз. Я лицезрел его улыбку только третий раз за всё то время, что он был на виду. Даже полные спокойствия глаза, казалось, тоже улыбались. Таким довольным я его ещё ни разу не видел. Мы были одни. Сидели друг напротив друга на расстоянии меньше метра. И смотрели. Дикие мысли полезли в голову. Мне захотелось снова дотронуться до него. Вновь ощутить на кончиках пальцев его гладкую кожу. Провести рукой по непослушным волосам. Прикоснуться к губам и узнать, какие они на вкус. Это не поддавалось объяснению. Это было нечто другое. На уровне эмоций, которые нагло вытесняли разум за пределы чего-то правильного. Это было неправильно, и я знал это. Какая-то часть внутри меня кричала остановиться и не совершать необдуманных поступков. И, о чудо, я услышал этот немой зов и послушался его. Доля разочарования сжала сердце, но разум был неумолим. — Ладно, ты посиди здесь, — с трудом проговорил я. — Скоро вернусь. Резко поднявшись, я чуть ли не выскочил из учительской и, не оглядываясь, отправился прямиком в подсобку. Метавшиеся в припадке мысли нужно было собрать воедино. Мне нужна была тишина и одиночество. И очередная сигарета.