Обещание полночной звезды

Мой муж молчал, девушка плакала. Диадора - так её зовут, я запомнил с самой первой нашей встречи, да так и не забыл. Совесть не позволила. Я не злился и не осуждал. Каждый вправе бороться за своё счастье…пусть даже и так – пробираясь тайком в чужой дом к чужому мужу. С другой стороны, это ведь из-за меня разбились вдребезги её мечты. Семь лет. Она сказала, что ждала Элисара семь лет. Как долго. Но ведь тогда ещё была жива Нейлин. Или я что-то не правильно понял? Или чего-то не знал? - Я не согласился бы на это, даже если бы захотел, Дора, - прервал затянувшееся молчание Элисар. – Но правда в том, что я не хочу ничего менять… И тогда не хотел. - Этого не может быть… Зачем ты меня обманываешь? – она явно ему не поверила. – В первый раз была жалость - кому ж убогая хромая нужна? Теперь вот ярам наш тебя вынудил. Ведь вынудил же, да? - Нет, напротив, Бархорим меня отговаривал. Так что это было полностью моё решение. - Но почему? Зачем ты это сделал, если уже дал слово мне? - Я ничего не обещал тебе, Дора. - Как не обещал? Ты же в дом к нам, как свой, приходил, говорил, что я для любого настоящим сокровищем буду. - Я и теперь так считаю. Но у меня уже есть муж. - Которого ты не любишь. - Это не имеет значения. У меня есть долг перед ним. - Так ты теперь всю жизнь долги отдавать будешь? – зло всхлипнула Диадора. – А то, что ты и меня, и себя счастья лишаешь, значения не имеет? Нас не жалеешь, так хоть о детях своих подумай – им ведь мама нужна. Мама, а не изнеженный, избалованный иноземец. Твоего ребёнка вскармливает сейчас чужая женщина. И хозяйки в твоём доме нет. И не будет, если ты не одумаешься, Элисар. Как ни печально это признавать, но во многом она была права. Приличной хозяйки из меня точно никогда не выйдет. А что касается детей… Мне нечем было кормить моего ребёнка, и пока Мирэль такая маленькая, дать я ей мог не так уж много, поэтому забота о девочке легла в основном на плечи Велии и Мелании. Заменить кого-то, тем более мать, Коэну я даже не пытался. И вообще сомневаюсь, чтобы это у кого-нибудь получилось. Он ведь потерял Нейлин уже будучи достаточно взрослым. Хотя после той неудачной прогулки, едва не стоившей нам обоим жизни, и рождения моей девочки Коэн всё-таки принял меня как члена своей семьи. Даже пытался как-то заботиться и частенько приходил помогать в мастерской. Кажется, творчество и лес его интересовали гораздо больше, чем военное искусство. Когда я поделился своими наблюдениями с мужем, он заметил только, что каждый человек в праве сам выбирать жизненную дорогу, но каждый мужчина обязан уметь защищать свою семью. Что ж, с этим сложно не согласиться. - А о Габриэле ты подумала? Он ведь живой человек, такой же, как ты и я. - Не такой же! Совсем не такой, иначе ты не смог бы сделать ему ребёнка! Он не мужчина, который защищает, и не женщина, которая растит детей и смотрит за домом! Нет ему здесь места! Слышишь, нет! - А у Бурых, значит, есть? - Я слышала, что у них в гаремах всякие встречаются. К тому же он красивый, Элисар, а они любят всё красивое. - А Мирэль? Она ведь его дочь, он любит её, и других детей у него не будет. - Тогда отдай её ему, а я рожу тебе других. Столько, сколько захочешь. - Ты ещё очень молода, Дора, поэтому многого не понимаешь. Мирэль – наследница Белых соболей, поэтому отдать её в другой клан Бархорим никогда не позволит. Да и нельзя просто отдать кому-то своего ребёнка или заменить его другим. Вообще нельзя просто так поменять одного человека на другого. - Но ты же поменял. И женился опять по сговору. Может, ты просто боишься? Как же один из сильнейших воинов клана, правая рука ярама и вдруг проиграет. За меня же многие бороться будут - я на ярмарке все ленты раздала. И все они были бы достойными тебе противниками. - Я рад за тебя. И искренне желаю тебе счастья с будущим мужем. - Трус! Ты просто жалкий трус! Готов только из страха и корысти собственными руками отдать своё счастье другому! - Я уже любил и был счастлив. Всё у меня смерть отняла… эту противницу невозможно победить… - Любил? – судя по всему, слёзы Диадоры высохли, осталась одна злая безысходность проигравшего. – Да кто же мог ТАКУЮ полюбить? Или привилегия жениться на тех, кого другие не захотели, досталась тебе от отца? А вот это уже было несправедливо и подло – говорить так о чужой матери. И не только о матери. Я понятия не имел, что за женщина была женой Элисара. Всё, что осталось от неё – это Коэн, алый венец в сундуке и воспоминания, которые, очевидно, бережно хранил мой муж. Если вдуматься, немного, но и не так уж мало. А теперь вот ещё выясняется, что Нейлин выходила замуж по сговору. И с ней что-то явно было не так. - Покинь, пожалуйста, мой дом, - на удивление спокойно велел Элисар. – Полагаю, нам не о чем больше говорить. - Ты сам выбрал свою судьбу. Только долго с этой заморской зверушкой ты не проживёшь. Смерть ведь непобедимая противница. За стеной прозвучали лёгкие торопливые шаги и шелест закрывающейся двери. Видимо, наша незваная гостья предпочла чёрный ход. Логично, она ведь не чай пить приходила. Мне же следовало поскорее подняться в комнату. Конечно, Элисар не мог не заметить моего отсутствия, но будет лучше, если сейчас он найдёт меня там. Ещё слишком рано. Кровать всё ещё была не заправлена, через окно тёк бледный утренний свет, потихоньку вытеснявший ночной сумрак. Видимо, Элисар проснулся, понял, что меня нет, и отправился искать. В какой-то степени Диадоре повезло, что ей удалось с ним поговорить практически без свидетелей. Обо мне же она не знала. Моя одежда была чуть влажной от росы и тумана, поэтому я решил поскорее её снять и только успел надеть сухую тунику, как вернулся Элисар. - Предупреждай меня, пожалуйста, прежде чем исчезнуть посреди ночи, - сказал он, закрывая за собой дверь. - Прости, - искренне попросил я. – Я думал, что успею вернуться до того, как ты проснёшься…И я просто… просто пока не могу тебе всё объяснить. - Понимаю, поэтому ничего и не требую. Просто предупреждай меня, когда уходишь. Элисар сел на кровать. У него как-то устало поникли плечи. Почему-то я думал, что после подслушанного мной разговора он будет злиться, но злым он не выглядел… скорее очень грустным, будто ему причинили сильную душевную боль. Элисар всегда понимал, когда мне было плохо, когда мне было необходимо, чтобы меня выслушали. Настал мой черёд попытаться сделать то же самое для него. Не спрашивая разрешения, я забрался к нему на колени, так что ему ничего больше не оставалось, кроме как либо спихнуть меня на пол, либо обнять. Он, не колеблясь, выбрал второе. Хорошо. Правильно. - Я почувствовал тебя, когда ты пришёл. Что ты слышал? – спросил он тихо. - Многое, - не стал отпираться я. – То, что она говорила обо мне, о тебе, о Нейлин и о твоей матери. Расскажи мне. - О чём? - О чём хочешь. Например, о Нейлин. Ты ведь любил её. Вот о ней и расскажи. Большая любовь – большая потеря. Такая, что не восполнишь. Не перегорело, не переболело у него ещё. А Диадора безжалостно сыпанула соль на ещё незажившую рану. Элисар прижал меня к себе чуть крепче, опустил голову мне на плечо, будто искал во мне утешение, и заговорил: - Моя Нейлин была особенной. Не такой, как все. Родилась хроменькой – одна ножка сильно короче другой. Так её за глаза Хромоножкой и прозвали… потом и ещё много чего ей приписали: и что ума недалёкого, и что проклятая, и что детям недуг свой непременно передаст. Что ж удивляться, что, когда в пятнадцать лет пора её пришла, желающих взять в жёны не сыскалось. Никого. Кроме меня. Наши семьи жили рядом, так что Нейлин я с самого детства знал - она меня всего на два года была младше. Добрая, кроткая, худенькая девчушка с двумя русыми косичками. Как её можно было не полюбить? А когда любишь, на недуг не смотришь. - Так, значит, она не была сговоренной? – уточнил я. - Нет, формально не была. Да и не так уж важно это на самом деле. Даже если бы нашлись ещё претенденты, я бы всё равно боролся за неё. Отец, конечно, сильно расстроился – не такую невестку ждал, а вот мать её сразу как родную дочь приняла. Она не на внешность – на душу человеческую смотрела, а душа у Нейлин была светлая, чистая. Через год боги подарили нам Коэна. Пока он подрастал, на него долго косились – всё ждали, когда хромать начнёт. Потом, наконец, оставили нас в покое. К тому времени я уже занял место в свите Бархорима. Что скрывать, отчасти помогла протекция отца, отчасти то, что я обучался вместе с Ренхом - одним из средних сыновей ярама. Хороший был человек, надёжный друг и отважный воин… погиб в приграничном столкновении с темняками… - Я знаю, что все дети и внуки Бархорима погибли. Иначе он и не вспомнил бы ни о моей маме, ни, тем более, обо мне. - Не суди его строго, Габриэль… он многих потерял… мы все потеряли… Знаешь, после Коэна у нас с Нейлин очень долго не было детей. Мы уж и надеяться перестали и вдруг такое чудо. Нейлин такая счастливая была. Повитуха опытным глазом определила у нас девочку. Мы так ждали нашу малышку… а потом… Моровая хворь отбирала всех у меня, одного за другим. Сначала отца, затем мать, но ей этого показалось мало, и она пришла за моей женой. Нейлин умирала долго, мучительно, но всё о чём жалела, это о том, что забирает с собой нашу девочку… Если бы умер ещё и Коэн, я стал бы следующим… я не смог бы без них… Я молчал, тихонько поглаживая его спину. Как он смог всё это пережить? Сколько он нёс в себе боли? Я и раньше знал о том, что произошло, но до сих пор не ощущал это так сильно. А ведь он всё это время был рядом со мной – защищал, оберегал, лечил… - Знаешь, когда ты пришёл к Бархориму со своим предложением и признался, что ждёшь ребёнка, я подумал, что это знак, - Элисар поднял голову, посмотрел мне в глаза. – Я не смог сберечь их, так может… Ты не верил мне, никому не верил… Но я не мог желать твоей смерти, понимаешь… Просто не мог! Но ты всё равно едва не умер. Горел, бредил, звал мать, Альберта, Микаэля, Анри своего … и меня. Меня тоже. И тогда я твёрдо решил, что, если ты выживешь, то у нас всё будет по-настоящему… В тот момент мне было абсолютно всё равно, что ты мужчина. Ничто не имело значения, кроме твоей жизни. - Но я не похож на твою жену, а Мирэль не твоя нерождённая дочь. Эти слова дались мне нелегко, но я должен был это сказать. Элисар ведь смотрел на меня и видел меня, правда? Я тоже не хотел никого третьего между нами. Это не ревность, потому что нет смысла ревновать к умершим… и ещё с ними невозможно соперничать… это… Я не знал, чем это было, но оно несло в себе сладость верескового мёда и горечь полыни. Отзывалось в душе непонятной тоской и щемящей нежностью. - Эй, не смей, слышишь, - Элисар коснулся ладонью моей щеки, не позволяя отвернуться. – Я сказал Диадоре правду - вы не замена. Ни ты, ни Мирэль. Сейчас вы и Коэн – смысл моей жизни. Ни больше, ни меньше. Я буду рядом с вами. Всегда. Слышишь? Я слышал. И верил. Ведь Элисар тот, кто был рядом со мной всё это время. Я на самом деле был нужен ему. Не кто-то другой, и не по каким-то там далеко идущим амбициозным причинам, а просто я. И он уже не раз доказывал мне это… А, может, мне просто хотелось, чтобы меня кто-нибудь любил также сильно, как он любил Нейлин… Поэтому, вместо ответа, я просто накрыл его губы своими, позволяя делать с собой всё, чего бы ему ни захотелось. И будь, что будет.