Обещание полночной звезды

Здравствуйте, дорогие мои читатели! Я внимательно ознакомилась с критикой в комментариях к предыдущей главе и приняла её к сведению. Только, к сожалению, у меня вряд ли получится что-то изменить. Сразу оговорюсь, что моё длинное послание не попытка оправдаться, так как я не считаю, что должна оправдываться. Просто некоторые моменты необходимо пояснить. Мне не интересны исключительно механические действия - он подумал, он сказал, он сделал, он почувствовал - хоть повествование у меня практически всегда от первого лица. Мои герои существуют не в пустоте, не вакууме и их там не два человека, не три, и даже не десяток. Я не заполняю канву повествования всякой ерундой, а наполняю её деталями, чтобы мир вокруг героя стал объёмным. Я-то этот мир прекрасно вижу, знаю по каким законам он существует, и мне очень хочется, чтобы и вы его увидели наиболее полно. Контраст между севером и югом слишком большой? А каким он должен быть? Даже в странах, которые расположены рядом, зачастую разные традиции, законы, уклад жизни и даже религия, а здесь не просто разные страны - чуть ли не разные концы света. Разумеется, разница будут более чем ощутима. Южане считают северян варварами, северяне к южанам относятся пренебрежительно. Теперь, по поводу кикимор и русалок... Мне жаль, что вам стало скучно, но это мой мир и мои правила. Увы, но с этим придётся смириться. К тому же, поверьте, всё это пришло в историю не просто так. Теперь Габриэль и его "плебейские" замашки. Все помнят, где и кем он воспитывался? До 13 лет его воспитывала мать, которая, как раз таки северянка и сама была ещё по сути ребёнком, когда он у неё появился. Да, во время жизни во дворце он многому научился, но изначально, уклад и манера говорить севера ему ближе. К тому же, как говорится, с кем поведёшься... А Даниэль... ну какой же он дипломат... разве что весьма условно. у него есть титул и официальная должность, но всё это скорее по совместительству. Он живёт, как хочет, плавает куда хочет и ведёт себя соответственно титулу только во дворце. Так что удивляться здесь нечему. И я об этом уже писала ранее. В общем, мне очень жаль, что я вас разочаровала, но, надеюсь, кто-нибудь, всё-таки дочитает эту историю до конца. С уважением, Эсэзи. *** Итак, праздник остался позади. Вернулись женихи, искавшие счастья в других кланах – кто, как был, один, кто с законной женой. Солнце с каждым днём всё больше белело. Так непривычно. На юге зимой оно тускнело, и мир будто серел, теряя краски. Здесь же, напротив, чем короче становились дни, тем ярче и отчётливее всё становилось в холодных солнечных лучах. Хоть и ясно было, к чему всё шло, а зима всё равно наступила неожиданно. Просто однажды пошёл снег, и всё шел и шёл густой пеленой пока полностью не укутал землю сугробами. Белоснежными и искрящимися, словно кто-то рассыпал мелкие самоцветные камни. На стёклах засверкали узоры, весело заплясал огонь в большой печи и нашем камине. Жизнь текла размеренно, однообразно и в то же время насыщенно, как это ни парадоксально. Несколько раз в неделю проходили собрания старейшин, где обсуждались наиболее важные текущие дела. Сопровождать на них мужа мне надлежало в обязательном порядке. Когда день был полностью свободен, я частенько составлял компанию Якиму в его походах в лес. Бывало, уходили на рассвете, а возвращались уже в темноте. Мы с ним много где успели побывать, пока лесные владения Белых соболей осматривали. Но мне и дома в мастерской всегда было чем заняться. Как-то незаметно я обзавёлся ценным помощником – сначала Коэн только смотреть по вечерам приходил, а затем и сам за инструменты взялся. Элисар же большую часть времени либо помогал Бархориму в государственных делах, либо лично обучал юных воинов. Аля всё так же неустанно помогала всем нуждающимся в исцелении. Слава об её даре далеко разнеслась, за ней уже и из других кланов стали присылать, и никому она ни разу не отказала. Стешенька потихоньку освоилась в новом доме, принялась помогать Але по хозяйству, пристрастилась к рукоделию. Пусть пока девочка только училась, но уже видно было, что со временем из неё могла выйти прекрасная мастерица. Милания растила сына, помогала нам с Мирэль и ждала мужа с Дальней границы – он должен был вернуться уже следующей осенью. Велия хлопотала по хозяйству и заботилась обо всех нас. Незаметно пришло время долгой ночи и ледяной стужи. Прекрасное и смертельно опасное. Когда к нашему дому пришли снежники, я, памятуя о рассказах матери, долго не решался ступить за порог, но, наконец, решившись, ничуть не пожалел. Холод, как и тогда в замке, не коснулся меня, а ледяная ночь была прекрасна. Кругом тишина и неподвижность. И над белым, закованным в снега и иней миром идеально круглый бледный лик луны. Повелительницу этого мира я встретил только на опушке леса. Удостоился лёгкой улыбки, благосклонного кивка и позволения идти рядом. Госпожа Морозница была полупрозрачной, будто изо льда и воздуха, глаза у неё были тёмные, мерцающие, точно звёздное небо. Она не шла – скользила, едва касаясь земли, кружилась и, смеясь, взметала подолом лёгкого сверкающего платья невесомую снежную пыль. Но под этой лёгкостью и девичьей хрупкостью скрывалась невероятная древняя сила, неведомая и недоступная смертным. Заворожённый я даже не заметил, как пролетели несколько часов. Когда я вернулся, дома, благодаря стараниям Ерёмки, все ещё спали, поэтому забраться под тёплое пуховое одеяло к мужу было легко и сладко. Вообще благодаря открывшемуся дару я мог видеть всё больше и больше того, что существовало всегда, но скрывалось по ту сторону нашего простого привычного мира. К сожалению, это не всегда напоминало волшебную сказку. Теперь я как никто другой понимал Ольну, потому что видел тех, кто являлся забирать души. Тёмные безликие силуэты, навевающие подсознательное ощущение невыразимой скорби, появлялись рядом с тем, кому уготована была скорая смерть, а потом уносили нечто ценное и золотистое. То - что являлось самой сутью человеческой, оставляя родным лишь пустую мёртвую оболочку и боль потери. Теперь я знал, в чей дом скоро постучится смерть, но в отличие от наивной, сердобольной нимфы не пытался никого предупредить. Не было в этом никакого смысла. Чем тут поможешь, если Цхайла уже дописала чей-то свиток до финальной точки? Да и не поймут, ещё хуже - бояться станут. Нет, уж, спасибо. Я хотел быть рядом со своим мужем, хотел видеть, как растет мой ребёнок. Так что роль изгоя-отшельника или пленника потайной комнатушки в замке меня совершенно не прельщала. Я всё-таки человек, пусть и с примесью чуждой крови, а людям тяжело даётся одиночество. За долгой зимой пришла весна. В этом году тёплая и стремительная. Краткая пора беззащитно-голых деревьев и промозглой серости, а потом высокая синь неба, солнце, снова дарующее живительное тепло, земля омытая ручьями тающих снегов, молоденькая зелень повсюду и люди, будто повеселевшие и помолодевшие вместе с проснувшейся природой. Мирэль потихоньку подрастала, когда я приходил, она уже шустро ползла мне навстречу и что-то лопотала на своём непонятном мне языке. Всё ещё слишком маленькая для своего возраста, но уже достаточно упрямая и целеустремлённая. Я не знал точно, как проявится в ней кровь, но пока она ничем не походила на Анри. Да, я иногда подсознательно искал его черты на детском личике. И, если честно, боялся найти. Зачем мне напоминание об угасшей любви и предательстве? Абсолютно незачем, как и лишние вопросы, которые могли появиться у окружающих. По счастью, Мирэль полностью пошла в меня, только волосы намного светлее, не просто русые, а серебристые, как у моей мамы. В мае, когда стало уже совсем тепло, я начал ненадолго брать дочку с собой в лес. Велия сначала громко возмущалась, потом неодобрительно ворчала, но Элисар со мной согласился, и ей пришлось смириться. К тому же я был не один, со мной всегда был Яким и, что не удивительно, Коэн, которому всё-таки удалось заслужить утраченное прошлой осенью доверие сурового наставника. Яким, конечно, беспокоился, мол, такая ответственность, мало ли что, но я точно знал, что никто и никогда здесь мою малышку не обидит, а ей просто нравился новый для неё мир. И она всем здесь нравилась. Рмыжих в лисьем обличии повадился постоянно вертеться рядом, так что мне пришлось придумывать для своих спутников более-менее правдоподобное объяснение столь пылкой привязанности лиса-переростка к нашей компании. Рмыжих же, совсем освоившись и осмелев, каждый раз встречал нас на опушке и провожал чуть ли не до самых ворот. А ещё позволял Мирэль делать с собой всё, чего бы только её душенька не пожелала: играть, дёргать за усы и хвост и спать в обнимку, когда девочка уставала. Иногда, когда Леший с Коэном оставляли нас ненадолго у озера одних, к нам приходил Ольтан. Чтобы не напугать ребёнка, в том облике, который никогда не любил – человеческом. Трудно было не согласиться с Рмыжихом, Ольтан, как и Ольна, был нечеловечески совершенным и прекрасным. Гармонично развитое мужское тело, безупречно правильные черты лица, волосы до плеч цвета воронова крыла, а во взгляде мудрость прожитых веков иномирного существа. Только когда он смотрел на нас, особенно на Мирэль, в его глазах угадывались знакомые всем людям тепло и грусть. Он не говорил, но я и без слов понимал - мы с дочерью были родными и смертными, потому что принадлежали миру, отнявшему у него когда-то сестру. Весну сменило жаркое лето. Дни хоть и длинные пролетали быстро. В лесу, сменяя друг друга, созревали разные ягоды, на полях вызревал урожай. Старейшины уже заговорили о приближающемся празднике, готовиться к которому лучше заранее, а то ведь, вроде как, уж и не за горами, Бархорим недовольно хмурился, поминая про очередной Великий Совет, а я надеялся снова увидеть Дана. Это случилось в августе. Мы возвращались из леса, когда на выезде из города встретили небольшой отряд, возглавляемый Элисаром. Муж остановил коня и, легко спешившись, подошёл к нам. - Мне на Дальнюю границу съездить надо, - заметив мой удивлённый взгляд, объяснил он. - Зачем? Что-то случилось? – забеспокоился я. - Да, вроде, ничего серьёзного, но лучше проверить. - Пап, а можно я с тобой? – попросил Коэн. - В другой раз. Хорошо? - улыбнулся Элисар сыну, потрепав по плечу. Коэн совсем по-детски немного обиженно посопел, но затем, видимо опомнившись, что он уже взрослый, выпрямился и согласно кивнул. - И когда ты вернёшься? – спросил я. - Дня через три-четыре. Ты и соскучиться не успеешь. - Успею, - выдохнул я и обнял его покрепче, чтобы даже и не думал сомневаться. А потом ещё долго смотрел вслед отряду и ощущал тепло обнимающих меня рук. - Не хандри, - хмыкнул рядом Яким, - пойдём-ка лучше ко мне в гости. Аля сегодня пироги обещала и Стешеника что-то там такое красивое для Мирочки сшила. Мы с Коэном переглянулись и согласились. Почему-то домой мне совсем не хотелось, и даже представить было трудно, как теперь несколько дней спать одному. Но ведь Элисар обещал скоро вернуться, значит, и ждать придётся недолго. Справлюсь. Аля действительно напекла пирогов и заварила какой-то особенно вкусный травяной чай, а Стеша подарила Мирэль чудесное льняное платьице с вышитыми незабудками. За угощением и разговорами время пролетело незаметно. Когда мы вышли, на улице уже стемнело, Мирэль успела мирно задремать у меня на руках. Вдруг на городской стене раздались крики, мимо нас пробежал чем-то очень взволнованный страж. Я аккуратно передал дочку появившейся на крыльце Але, а сам поспешил к лестнице. Наверху столпившиеся у внушительной подзорной трубы дозорные не обратили на меня никакого внимания. - Ты точно видел? – пробасил тот, что выглядел здесь самым старшим. - Да точно говорю, сигнал это был. Тот самый. Условный, - заверил его один из дозорных. - А теперь что? - А теперь горит там что-то. - Где горит? – вмешался в разговор я. - Так у Рыжих куниц. Они же в той стороне находятся. Поди, недоглядели чего, вот и заполыхало. Надо утром с докладом к Бархориму идти. - А что за сигнал? - Помощи просят. А чем же мы им отсюда сейчас поможем? Ничем. Так вот завтра и доложим. - Нет, сегодня доложим. Прямо сейчас, - решил я. - А чего это ты тут раскомандовался? - А ты приглядись повнимательнее. Они и в самом деле все посмотрели на меня, будто только теперь заметили. Ну да, в темноте, да в суматохе, не до того было. - Ладно. Раз уж так сложилось, с нами пойдёшь, - буркнул старший. – Ежели что - это твоё решение посреди ночи напрасную тревогу поднять. Ты и отвечать перед ярамом будешь. - Надо будет – отвечу. Там ведь полыхает огонь, и люди просят о помощи. Мы к Рыжим куницам ближе всех, значит и помощь высылать нам. И как можно скорее. Мало ли что до утра случиться может.