Обещание полночной звезды

Я знал, разумеется, что на север путь не ближний, но как-то не думал, что настолько. Прошло уже почти полтора месяца, а берега до сих пор было не видать, и, если верить капитану, не видать будет ещё недели две. И то при хорошей погоде. Мирайлина - великая океанская богиня и покровительница всех моряков, оказалась милостива к нам, усмирив могучие волны и послав попутный ветер, поэтому у меня были все основания надеяться на скорое прибытие. Не то чтобы мне не нравилось путешествие, но определённые неудобства с ним связанные не радовали. Во-первых, меня периодически укачивало, во-вторых, с непривычки нервировала ограниченность пространства и, в-третьих, угнетал дефицит пресной воды. Между тем, живот и бока у меня несколько округлились, не оставляя никаких сомнений по поводу скорого будущего отцовства. Признаться, я до последнего надеялся на ошибку. Аля, когда меня осматривала, хмурилась и поджимала губы, однако делиться своими тревогами не торопилась. Впрочем, я и так догадывался в чём дело – фолиантов-то соответствующих перечитал немало. Само собой, полностью вникнуть в тяжеловесную научную терминологию у меня тогда не получилось, но основную мысль я ухватил. Алхимикам удалось изобрести средство, способное создать место для ребёнка в мужском совершенно не предназначенном для вынашивания плода организме и, каким-то образом, сделать возможным зачатие, опять же не без специального снадобья. Только на этом всё. Управлять в полной мере процессом никто не может, поэтому, где конкретно будет развиваться ребёнок, то есть где именно закрепится тот самый незапланированный природой орган, в котором он будет развиваться – вопрос удачи. Мне, очевидно, не повезло. Элисар изменения тоже заметил. Он, по-прежнему, не баловал меня общением, но спать теперь отправлял к стенке, чтобы в случае чего я ненароком не улетел на пол. А ещё всегда обнимал. Неосознанно, ведь человек, когда спит, не может себя контролировать. Я никогда не говорил ему об этом и никогда не пытался отстраниться. Наверно, мне просто не хватало тепла, и я не мог заставить себя отказаться даже от такой, словно украденной, близости. Однажды вечером муж, как обычно, пришёл в нашу каюту и, побродив какое-то время из угла в угол, остановился напротив. - Ты в порядке? – осведомился он. - В полном, - не раздумывая, ответил я. - Алевтина сказала, что тебе нужно поберечься. - Я поговорю с ней. Не было никакой необходимости тебя беспокоить. - Я сам спросил, - нехотя признался Элисар. - Зачем? - Ты бледный очень и мало ешь, а я теперь за тебя отвечаю. Какая прелесть. Гнева ярамова боится, что ли? Так деду, вроде бы, до моего здоровья дела никакого нет, при встречах тот со мной даже не здоровался. Я вообще старался как можно реже выходить из каюты, чтобы лишний раз никому не мозолить глаза. Ясно же, что кроме Али с Лешим, я на этом корабле никому не нравился… хотя, подозреваю, и на двух других из сопровождения, скорее всего, тоже. - У меня всё отлично и замечательно, так что можешь быть спокоен. Элисар кивнул, дескать, принял к сведению, и, наконец, решился задать тот вопрос, который на самом деле не давал ему покоя: - Кто отец твоего ребёнка? Не сказать, чтобы так уж неожиданно. Правда, легче от этого всё равно не стало. Просто вспоминать всё ещё больно. И, если совсем уж откровенно, не хочется. Совершенно. - Я надеюсь, это не Яким? Ого. Ничего себе поворот. - Нет, конечно! - возмутился я. - Но вы много времени проводите вместе, - заметил он. - И ты решил, что я, чтобы не скучать, прихватил с собой любовника? - Я наслышан о ваших тамошних нравах… и совсем не знаю тебя… Что ж… этот аргумент крыть мне нечем. Действительно, с какой стати Элисару доверять такому, как я? Мало того, что «невеста» ему досталась порченая, так ещё и с «приданым». Завидное приобретение, ничего не скажешь. Да и после свадьбы никого из нас на откровенность не тянуло. С одной стороны, наш брак к этому не располагал, а с другой, никуда нам друг от друга теперь не деться. Для него в лучшем случае до родов, в худшем - неопределённо дольше. Для меня же и вовсе без вариантов – не слишком замечательно при любом исходе. Поэтому будет лучше, если мы поговорим сейчас. - Понимаю, - я собирался с мыслями и осторожно подбирал слова, - у тебя нет причин считать меня образцом добродетели. Однако Якима тебе не в чем винить. У меня нет желания называть имя второго отца, к тому же мы с ним вряд ли ещё когда-нибудь встретимся. Это только мой ребёнок. - Для всех он и мой тоже, - напомнил Элисар. Да, для моего мужа честь – это не пустой звук, поэтому здесь я был вынужден пойти на уступки и согласиться скрывать истинное положение дел. Беременность у мужчин – явление редкое, малоизученное, а среди северных племён и вовсе невиданное и неслыханное. Так что вопросов относительно слишком позднего срока возникнуть не должно. Это у женщин девять месяцев, а у мужчин теоретически может быть как угодно. В крайнем случае, Аля обещала помочь. Она знахарка, ей должны поверить. Если, конечно, там люди не страдают предрассудками и Лешему не придётся опять сестру в лесу прятать. Пока не похоже, что обнадёживает. - Мы об этом уже договорились, - вздохнул я, - как и о том, что, даже если я умру, он не станет для тебя обузой. - А ты можешь умереть? - буднично поинтересовался он. - Могу. Как и любая женщина. - Но ты всё-таки рискуешь больше. - Да. Элисар снова кивнул и на сей раз с разговорами решил закончить, потому что оставил меня в покое и куда-то ушёл. Я не знаю, насколько порадовала его перспектива вскорости снова овдоветь, надеюсь только, что больше мы эту щекотливую тему поднимать не будем. У нас с ним установился хрупкий мир, а, как известно, даже хрупкий мир лучше хорошей войны. Тем более, что боец из меня сейчас аховый.