Обещание полночной звезды

В две недели мы всё-таки не уложились. Однако океан был всё так же тих и ласков, ветер, по-прежнему, не сменил направление, поэтому не следовало гневить богиню нытьём и жалобами. Тем более, мне было чем заняться. Например, вспомнить да подучить язык моей новой страны и помочь в этом деле Але с Лешим. Я-то, ладно, мама со мной в детстве много на своём родном наречии разговаривала, а вот моим спутникам трудно пришлось. Деревенские же, хорошо хоть худо-бедно читать и писать умели, многие крестьяне и книг-то в глаза никогда не видели. Да и зачем оно им? Ремесло в руках есть – прокормит, а остальное пустая блажь. В чём-то они, может, и правы, но как быть тем, кто всё-таки хотел учиться? Единственная возможность – читальни при храмах, если жрецы снизойдут да родители разрешат. На кораблях, конечно, многие северяне наш язык знали, потому что были из купеческих или из знатных, но, когда мы окажемся на месте, вопрос может встать ребром. Одно хорошо – изучать язык там, где на нём говорят все, несколько легче. Я вот пока по деревням бродил и в замке работал, так к просторечному говору пристрастился, что до сих пор никак отвыкнуть не могу. Хоть скучать мне было и некогда, но к концу путешествия каюта мне надоела настолько, что я стал чаще выбираться на палубу. Видеть вокруг огромное водное пространство было жутковато, поэтому и вспоминать о том, что у меня под ногами помимо нескольких слоёв деревянных досок невообразимая глубина, я предпочитал пореже. А так день за днём пейзаж особо не менялся - всё то же солнце, всё те же барашки волн и иногда появлялись местные обитатели: улыбчивые дельфины, гигантские киты, косяки каких-то серебристых рыбёшек и зловещие тени акул. Но вот однажды утром на горизонте возникли смутные очертания берега и все заметно оживились. Я тоже, не теряя времени даром, отправился собираться. Только собирать-то было особо нечего. Служанки, разумеется, приготовили мне аж семь внушительных сундуков. Ничего не забыли - уложили весь мой гардероб, все скляночки с запасом лет эдак на пятьдесят и всевозможные побрякушки. Я потом полночи, вместо того, чтобы трепетать в ожидании бракосочетания, всё это добро перебирал и по новой укладывал. Первым делом вытряхнул большую часть тряпок, и меня как-то мало взволновало то, что «вон та дивная длинная шёлковая туничка очень идёт к моим глазам», носить я это не собирался. А того, что действительно могло бы мне пригодиться, оказалось негусто. Скляночки отправились в ту же кучу – места занимали много, полезность вызывала сомнения и Аля, если что-то понадобится, всегда приготовит. С украшениями вопрос тоже решился просто – несколько наиболее ценных я на всякий случай всё же взял с собой, аккуратно завернув в плотную ткань, ненавистные серёжки и ещё кое-какие вещички вручил в качестве приличного приданого Элзе, остальное отдал на хранение Альберту и матери. В результате от первоначальных семи у меня остался только один сундук и то заполненный лишь наполовину. Так что я, поразмыслив, сложил туда все свои рисовальные принадлежности, прибавил ещё инструменты для резьбы по дереву, подаренные когда-то самим учителем, и, не удержавшись, с молчаливого королевского согласия набрал в библиотеке кучу книг, под которые выделил дополнительный сундук. В итоге скромный у меня получился багаж. Более чем. Ступив после нескольких месяцев непрерывной качки на твёрдую землю, я сразу же почувствовал себя лучше. Осмотрелся вокруг, но никакого города поблизости не обнаружил. Длинный деревянный причал рядом с крошечной рыбацкой деревушкой на пустынном песчаном берегу. Не то, чтобы я рассчитывал увидеть что-то поражающее воображение, однако подобного точно не ожидал. Тем временем, с корабля уже успели перетащить не только мои скудные пожитки, но и кучу каких-то ящиков, тюков и бочонков. Жилистый старик гнал от кособоких домишек с соломенными крышами небольшое стадо волов, несколько женщин следом вели лошадей. Видимо, ещё издали заприметили знакомые паруса. Элисар покосился в мою сторону и перехватил Алю, которая уже направлялась ко мне. Я стоял далеко от них, поэтому не слышал, о чём они разговаривали. Вот Аля сначала нахмурилась, потом тоже посмотрела на меня, будто что-то прикидывая, и, наконец, согласно кивнула. - Это он спрашивает, можно ли тебе верхом, - раздался рядом незнакомый голос. Я обернулся и обнаружил парня. Молодого, лет двадцати. Его панибратское обращение уже не удивило – у северян как-то совсем не принято церемонии разводить. Даже яраму никто не выкает. - И с чего бы мне может быть нельзя? – скептически выгнул бровь я. - Ну… это… ты же это… ну, там… Парень замялся и вдруг покраснел. Прямо так весь и сразу. Нда, в отсутствии королевского воспитания есть определённые минусы – меня вот в краску вогнать трудно. - Даже при наличии ЭТОГО, - сжалился я над беднягой, - я всё-таки не калека. - Я ничего такого и не думал, - насупился он, - меня, кстати, Вешек зовут. - Очень приятно. Габриэль. - Угу… меня Элисар к тебе отправил. Сопровождающим. - Зачем? - Так Яким же не воин, Алевтина – женщина, а больше при тебе никого и нету. Меткое замечание. Альберт долго уговаривал с собой хотя бы с десяток человек свиты взять, но я отказался. Во-первых, не хотел людей от семей отрывать, во-вторых, просто не видел необходимости. Ну кому я сдался? А уж об Элзе и вовсе слушать ничего не стал. Камеристка мне, видите ли, положена. На кой, спрашивается? У девушки свадьба скоро, планы на будущее… В общем, я её к маме отправил. Думаю, они найдут общий язык, а ногти красить и нос припудривать мне теперь вряд ли когда-нибудь понадобится. Так что и в этом смысле я налегке. Пока я знакомился со своим новоявленным охранником, северяне уже успели запрячь волов, пристроить на добротные небольшие телеги давешние бочонки и ящики, распределить лошадей и выстроиться в длинную цепочку, чтобы следовать дальше. Мне подвели меланхоличную гнедую кобылу, судя по всему, не первой молодости, Вешеку достался резвый конь в серых яблоках, Леший в сопровождении Тяпы пристроился с другой стороны, а Алю усадили на одну из телег вместе с её большой плетёной корзиной, где путешествовала та самая пёстрая кошка. Мои спутники оставили на родине практически всё, кроме своих животных. Все вместе мы оказались примерно в середине цепи, возглавляли и замыкали которую опытные воины. - Здесь вряд ли кто-то нападёт, но бережёного боги берегут, - пояснил Вешек. - А куда мы теперь? – осведомился я. - Домой. В Белогорскую цитадель. Мы тронулись в путь. Миновали пляж, затем низенькие каменистые пригорки с чахленькими тоненькими деревцами и выехали на неширокий тракт. Оказалось, что северная природа не так уж сильно отличалась от нашей: хвойные леса перемежались то дубовой и кленовой рощицей, то березняком, время от времени встречались широкие душистые луга. Лето уже основательно вступало в свои права. Оно здесь короче, а вот зимы, напротив, длиннее и злее. - Здесь никто не живёт, что ли? - пробормотал я. За всё время пути нам не встретилось ни одного города, только несколько деревенек. - Отчего же? – хмыкнул Вешек, - рыбаки здесь обитают. На берегу у них только времянки, зимой там такие ветра, что никто бы на постоянное проживание не решился. С остальными промыслами по другую сторону цитадели селятся. У нас клан большой, земли, почитай, до самой Дальней границы. Город, правда, только один, как испокон веков положено и предками завещано. Зато, ни один враг не пробьётся. Со всех селений туда запасы привозят, благо есть, где хранить. - То есть, вы с деревенских оброк собираете? - Ты своими мерками меряешь, а здесь без этого никак. Если война с тёмными племенами будет, из тех же деревень народ под защиту стен цитадели и потянется. А чем всех кормить тогда? - А что? Война может быть? - Может. Правда, пока темняки открыто напасть не решаются, подличают только у Дальней границы. Плохо сейчас. Все кланы живут обособленно, даже с ближайшими соседями не дружатся, на Великом Совете некоторых ярамов, почитай, несколько лет уже не видали. Действительно ничего хорошего. Ведь одно дело относительно цивилизованные войны между нашими странами – схлестнулись стенка на стенку на каком-нибудь поле и сразу мирный договор заключать на выгодных для победителя условиях. Бывало, само собой, что и захватнические кампании велись, но очень редко. А тёмные племена, если верить древним летописям, полумер не признают, как саранча всё на своём пути сметают. Внезапно дорога изогнулась большим крюком, деревья расступились и резко закончились. Я перевёл взгляд со своего словоохотливого сопровождающего вперёд и увидел… наверно, город… Это не было похоже ни на что виденное мой раньше. Масштаб поражал. Широкая гигантская гора, часть которой почему-то оказалась белой. И вот эту самую белую часть огораживала высоченная каменная стена. Зато теперь понятно, почему цитадель называлась именно Белогорской.