Обещание полночной звезды

С того памятного дня, как я впервые вошёл в детскую, началось моё общение с дочерью. Разумеется, ни о каких пелёнках речи не шло - не умел, и учиться нужным не считал. Нянчила её, по-прежнему, смешливая простодушная Милания, чей сын, оказывается, был старше моей девочки всего на шесть дней, а мужа только полгода назад отправили на Дальнюю границу. Мне же не то, что взять малышку на руки, даже дышать рядом с ней иногда бывало страшно. И всё же я приходил к ней каждый день. До полного выздоровления было ещё очень далеко. А мне следовало не только выздороветь, но и полностью восстановиться. Без этого я не мог появиться перед старейшинами. Мне никто никогда прямо не говорил, но не чувствовать, что их раздражал мой живот, было просто невозможно. Поэтому к следующему моему визиту в зал заседаний ничто не должно было напоминать о моём недавнем положении. Было бы лучше, если бы все как можно скорее забыли о том, что свою единственную дочь я выносил сам, и начали воспринимать меня как полноценного мужчину, коим я теперь и являлся. Сложно. Забеременеть я, конечно, больше не мог, как, впрочем, и бороду отрастить, и ростом стать выше. Разумеется, можно было попробовать нарастить бугристые мышцы и обрезать волосы, чтобы выглядеть более мужественно. Вот только в лучшем случае это выглядело бы нелепо, в худшем – попросту страшно. Ну и ладно. Уродовать себя бессмысленно, значит оставалось только смириться и успокоиться. Хотя тренировки следовало возобновить. И как можно скорее. В конце концов, сила, даже физическая, не только горой мускулов определяется. Элисар, к примеру, тоже на ярмарочного силача не похож, а сразиться с ним, как мне помнится, желающих не нашлось. Однако тренировки пришлось отложить на неопределённый срок, потому как стоило мне чуть подольше походить, и начинала кружиться голова. Аля советовала не торопиться и дать измученному организму окрепнуть. Велия в свою очередь зорко следила, чтобы я съедал всё, что она накладывала в мою тарелку. - Вот, - каждый раз ворчливо приговаривала старушка, - больше нужного не заставляю, но силёнок поднакопить необходимо. Ведь с того света воротился. Шутка ли. Надо отдать ей должное, она всегда угадывала верно. Наверно помогал немалый жизненный опыт и искреннее желание помочь. Меня даже не сильно удивило, что мою дочку Велия приняла как родную… и, похоже, меня вместе с ней… окончательно. Как бы там ни было, но слоняться без дела мне быстро надоело, и я достал свои инструменты для резьбы по дереву. Возвращение к подзабытому ремеслу далось не так-то просто – руки поначалу слушались плохо, да и навыков не хватало. Первую вызволенную из чурбачка лошадку я решил подарить дочке, когда та подрастёт. Последовавшего за лошадкой мишку передал Милании для её мальчика, чтобы никому не обидно было. Игрушечные зверушки у меня получились простенькие и пока не очень удачные, зато вполне узнаваемые. Для начала уже неплохо. Под мастерскую мне освободили примыкающую к гостиной кладовку, а разнообразными древесными материалами от души снабдил Леший. В моём полном распоряжении теперь были причудливые коряги, маленькие брёвнышки, гладкие ровные дощечки, личное пространство и время. Мысли больше не путались и не разбегались. За работой я методично вспоминал то, что успел прочитать в библиотеке Белогорского замка. К сожалению, успел я тогда немного - только самое основное и то по верхам. Поэтому попросил Элисара подобрать мне какие-нибудь книги. В результате уже на следующий день муж принёс мне объёмный сборник всевозможных мифов и легенд северного народа, исторические летописи и жизнеописания некоторых ярамов Белых соболей. Разумно. Иногда опыт предков помогает потомкам избежать ошибок. Да и вообще что за народ без наследия и без прошлого? Что за правитель, который не имеет представления об истории собственного государства? Само собой, мою точку зрения разделяли далеко не все. Леон, к примеру, считал уроки истории пустой тратой времени, а таким, как я, и вовсе советовал не забивать голову подобной ерундой. Собственно, он искренне полагал, что, таким как я, в принципе незачем учиться чему-либо, кроме кройки и шитья. Ну и мужа ублажать, конечно же… правда, только в теории - порченый товар никому же не интересен. Вот ведь ирония судьбы. Шить я так толком и не научился, зато книг в дворцовой библиотеке перебрал немало – какие-то по необходимости, иные просто из любопытства. Мужу достался порченый, с опытом, который никому из нас никогда не пригодится. За чтением, работой и вечерними посиделками с кормилицей дочери незаметно протекали часы, дни и даже целые недели. Возвращались силы, оттачивался навык, накапливались знания. Я никуда не торопился, но и в праздности не прозябал. Бархорим удосужился навестить меня только через полтора месяца после родов. Он пришёл вместе с Элисаром и, отказавшись от ужина, сразу поднялся в детскую. - Всё-таки слаба южная кровь, - недовольно вынес вердикт, деловито осмотрев малышку. – Мало, что девка, так ещё и хилая. Наши, северные, такими не рождаются. Наши – кровь с молоком. - Какая есть, - пожал плечами я, - в любом случае, она – не твоя забота. - Как так не моя? Она ж мне правнучка, последняя в нашем роду. Пусть и такая, лишь бы сына родить смогла. По первой крови замуж выдадим. - По первой крови? – про первую кровь я уже слышал, только не очень понял, что это означает. - Как из девочки девушкой станет, - поджав губы, пояснила Велия. – Совсем ты, Бархорим, осатанел? Ей же всего ничего от роду. Да и первая кровь уже в одиннадцать прийти может. - Так и в одиннадцать. Что с того? – зло бросил ярам. – Будто невидаль какая. Только надо мужа ей подходящего найти. - Никакого мужа ты ей искать не будешь, - уверен, мой голос звучал всё так же спокойно, хотя внутри меня закипала ярость, - у нас был договор. - Ты не хуже меня должен понимать, как следует поступить во имя общего блага. Во имя общего блага… О, сколько мерзостей люди делают, исходя именно из этих соображений. Например, планируют лишить одиннадцатилетнего ребёнка детства, чтобы получить долгожданного полноценного наследника, раз уж я так подвёл. И неважно, что даже если у маленькой девочки уже пошла кровь, она всё равно остаётся маленькой девочкой. Наоборот, чем раньше, тем лучше. Верно? Ну, уж нет. Этого не будет. - Моя дочь выйдет замуж не раньше, чем ей исполнится хотя бы семнадцать лет, за того, кто не только докажет, что именно у него сильнейшая кровь, но и сможет добиться её расположения и добровольного согласия. Ещё раз напоминаю, что у нас был договор. У тебя нет на неё никаких прав. - Это неслыханно! Ты хочешь нарушить наши законы! Элисар, как старший, вразуми своего МЛАДШЕГО супруга! – грозно рыкнул дед. - У нас равноправный брак, Бархорим. И мой супруг прав, - не колеблясь, поддержал меня муж, - у меня, как и у тебя, нет прав на девочку. Но даже если бы и были, я не поступил бы так со своим ребёнком. - Я начинаю сомневаться, правильно ли поступил, доверив тебе будущее клана… Какая прелесть. Неужели ярам и в самом деле думал, что может распоряжаться нашими жизнями по своему усмотрению только потому, что решил в будущем поставить нас во главе клана? И нам ещё полагалось проникнуться собственной значимостью настолько, чтобы ему это позволить? - Ты вправе изменить своё решение, - сказал Элисар. - Ты не хуже меня понимаешь, что сейчас дороги назад нет, - дед отвернулся от кроватки, будто потерял к девочке интерес, - поступите по совести, докажите, что я не ошибся. - Обязательно. Но не такой ценой. Бархорим так и ушёл не попрощавшись. - Ничего. Остынет и одумается, - хмыкнула Велия и отправилась накрывать на стол. - Спасибо, - тихо поблагодарил я мужа. - Не за что, - не принял Элисар. - Ты в своём праве был. - Ярам считает иначе. - Не он жизнью ради неё рисковал – не ему и судьбу её решать. Кстати, что это она у тебя до сих пор безымянная? Безымянная? А ведь, правда, я так и не дал ей имя. Никудышный из меня отец. Бедная моя девочка. Но, пусть пелёнок я не меняю и о методах воспитания имею лишь смутные представления, зато я постараюсь отстоять её будущее. У неё должен быть выбор. На всё. Как жить, кем стать, за кого выйти замуж. В конце концов, она моя любимая обожаемая дочка. Единственная и неповторимая. - Мирэль. Я назову её Мирэль, - и это было уже второе решение, которое я принял за неё. Второе, но, чувствую, далеко не последнее. Во имя ЕЁ блага.