Избранные судьбой

- Харглен. Вроде бы все спокойно. – неуверенно предположил капитан, когда они вечером второго дня после победы над Кел'Тузедом въезжали в ворота. Артас промолчал. Точнее, он молчал всю дорогу. Все они были подавлены: чума, отправленное уже зерно и гибель жреца – удовлетворение от смерти некроманта, все это начавшего, не перекрывало скорби. Тэйл умер в битве с некромантом и его слугами. Их было слишком много, слишком. Артас просто не мог держать в поле зрения всех. К тому же его обуревала ярость и жажда мести – он должен был добраться до Кел'Тузеда любой ценой. Что и сделал в конце концов – убил его, но слова, сказанные некромантом в последние мгновения жизни, все еще стучали в голове паладина: "Моя смерть… ничего не изменит… в целом". Они предали тело жреца огню. Домиан, сохраняя обманчиво спокойное выражение лица, сказал, что так сделал бы Кель. Упоминание этого имени словно разорвало плотину и на Артаса накатило чувство вины. В смерти жреца был виновен он. Если бы не он, маг был бы здесь и не позволил этому случиться. Как и в прошлой битве, сделал что-нибудь, спас всех. "Не стоит. Я больше не побеспокою Вас". Паладин помнил каждое слово, произнесенное эльфийским принцем. И ненавидел себя за то, что заставил этого эльфа считать, что он мешает ему. Чувство вины с такой силой захлестнуло паладина, что он подошел к недвижно стоящему у погребально костра Домиану и просил прощения. За все. Но жрец только взглянул на него и сказал, что Артас не виноват в произошедшем – случайность, стечение обстоятельств… Он и вправду не винил Артаса. Но сам Артас винил себя, и еще как. И в смерти Тэйла, и в уходе Келя. "Прощайте, принц Артас" – простая фраза отняла у него возможность все изменить. Но теперь он должен остановить процесс. Они въехали в город. В Харглене и вправду всё было спокойно. Вроде бы еще не поздно. Но может стать в любую минуту промедления. Артас подъехал к начальнику стражи. Тот, увидев столь высокого гостя, раскланялся в приветствии. Артасу он почему-то сразу не понравился, вызвав прилив раздражения. Но он подавил его и поинтересовался резко: - Где поставки из Андорала? - О, мессир, не беспокойтесь, все зерно роздано крестьянам еще днем. Сейчас уже и хлеб из него выпечен. – Он слащаво улыбался, не поняв, впрочем, почему принц резко побледнел. - Идиоты! Изъять все! Немедленно! – Артас соскочил с коня, намереваясь, если понадобиться, самому оббегать все дома и изъять зерно. - Ну не стойте столбом! Зерно отравлено! Немедленно соберите всех у ратуши! – крикнул Артас ошалевшему начальнику. Тот кинулся выполнять приказ, и через минуту на весь город зазвучал колокол, означавший тревожную весть. А значит, все должны были собраться у ратуши. - Мы должны успеть, должны! – Артас тоже рванул к ратуше, но тут что-то произошло. Многие люди стали просто останавливаться на месте, мешая остальным, создавая толпу. Артас нетерпеливо подбежал к одному из них и тряхнул за плечо. - Не стойте! Выполняйте приказ, идите к ратуше! Мужчина не ответил. - Принц Артас, что происходит? – капитан подбежал к нему, но Артас уже в шоке пятился от остановившихся. – Принц Артас, они… они меняются! Это была правда. От них поднимался зеленоватый то ли пар, то ли дымок, кожа желтела на глазах, слезала и они становились похожи… Становились похожи… Со всех сторон раздались крики обезумевших от страха горожан. Потому что отравленные превратились в ту самую нежить, с которой они столько сражались. - Свет… Чума не убивает, она превращает их в зомби, нежить! Превращение завершилось. По сути мертвецы, лишенные рассудка, они бросились на окружающих. Началась суматоха, не смолкали крики, беготня. - Сражайтесь! Сражайтесь за свои жизни, за Харглен! – выкрикнул Артас, но послушались его немногие. Большинство пытались скрыться в доме, церкви, ратуше… Даже солдаты были растеряны и ничего не делали. Подскочив к начальнику стражи, Артас тряхнул его и выкрикнул: - Сражайтесь! Он ошеломленно кивнул и, наконец, поднял меч. Артас выхватил молот и ожесточённо ринулся в схватку. Их было больше, намного больше, Артас понимал это, но не собирался сдаваться. Нет! Он погибнет, но очистит город от нечисти. Артас без остановки работал молотом, разя противников. В городе все еще была паника, но большинство горожан успели спрятаться, а полчища нежити сосредоточились на тех немногих, кто давал отпор. Но они неумолимо проигрывали… Вот пал один воин задавленный численным превосходством, второй, третий… У Артаса сердце сжималось, но он не мог ничего для них сделать. Он и так как мог помогал Домиану, единственному теперь целителю, призывая силу света и исцеляя ближайших воинов. Но этого было мало, так мало по сравнению с бесконечными нападками нежити… Это конец… И тут… Небо красной молнией расчертил полет огненной птицы, а из портала, внезапно образовавшегося прямо посреди площади, появлялись все новые и новые всадники во главе с Утером Светоносным. А прямо за ним в красно-золотых одеждах на ослепительно белом жеребце появился хозяин феникса. - Кель! – не веря собственным глазам, выдохнул Артас. - Ал'Ар! – услышал паладин звонкий, по эльфийски мелодичный голос. Сердце встрепыхнулось, а на губы, несмотря на все кошмары, которые произошли, просилась улыбка. – Ал'Ар, рази их! И он сам закрутился в огненном вихре, уподобляясь своей чудесной птице. Битва была выиграна за считанные минуты. Домиан и вновь прибывшие за Келем жрецы занимались раненными, солдаты, быстро введенные в курс дела, распределились по городу, избавляя испуганных жителей от отравленного зерна. - Артас, мой мальчик! – воскликнул Утер, примечая в общей суете и столпотворении Артаса. – Ну как ты? - С твоим появлением гораздо лучше, Утер, - Артас похлопал друга по спине. – Вы появились очень вовремя, если бы не вы, мы бы все пали. - Благодари не меня, мальчик. Это все эльф. Из кожи вон лез, разыскивая нас, а потом создавая портал в город, который и видел то только на карте. Кучу сил потратил паренек. А еще эту птичку вызвал, - Утер кивнул на реющего в небе Ал'Ара, - и сейчас в бою участвовал. Малец, должно быть, с ног валится от усталости. Да и ранен вроде был. Ну, жрецы о нем позаботятся. Где он, кстати? У Артаса подозрительно защипало глаза. Он испытывал бесконечную благодарность, жгучую нежность к Келю и практически ненавидел себя. Он обязан Келю всем, а так оскорбил. Извинится, обязательно извинится, объяснит. Даже про ту ночь в Лордероне. Он высматривал эльфа в толпе, но Утер потащил его к таверне. - Пошли, расскажешь. Кель'Тас ввел меня в курс дела, но нужны последние данные. Битва в Андорале. Ну пошли же, - Утер не обращал внимания на слабые попытки Артаса отнекаться и найти, все же, эльфа. Но Утеру сопротивляться невозможно и ему пришлось отложить извинения на другое время. … Келя шатало от усталости. Солнце уже давно село, когда совместными усилиями они освободили город от зараженного зерна и разлагающихся на жаре тел. Удалось спасти лишь треть всего населения города. Эльфийского принца разрывало горе. За этих людей, за испоганенные земли, за Тэйла… Когда Домиан сказал ему, он был убит горем. Оба жреца были его близкими друзьями, были рядом с ним с самого детства, помогали в учебе, всегда были рядом… А теперь… Тэйл умер, а Кель узнал об этом лишь через два дня. Он видел Артаса. Паладин с остервенением разгребал завалы трупов, пока не заметил его. Келю в тот момент было безразлично, что он скажет, все чувства затмевало безграничное горе. А он подошел, бледный, усталый и попросил прощения. Говорил, что не хотел, не думал так на самом деле. Кель почти не слушал. Безразлично попросил оставить себя в покое и ушел. Артас, кажется, долго смотрел ему в спину. Теперь же он шел по одной из улиц очищенного города, потихоньку приходя в себя. Отрешиться… Отрешиться от боли, потерь, и постараться отдохнуть. Артас и лорд Утер решили, что они останутся здесь по крайней мере дня на четыре – нужно было дождаться новостей от отрядов, спешно отправленных во все города, принимающие поставки Андорала. А пока… Как и Кель, Утер с принцем Артасом полагали, что нападения продолжатся. Поэтому надо быть во все оружии. - Эээ, принц Кель'Тас? – позвали откуда то сзади и Кель обернулся. Там стоял начальник стражи. Он почему-то сразу не понравился эльфу, но он слишком устал, чтобы выдумывать отговорки и решил его выслушать. - Да, Лейтон. Вы что-то хотели? - Вообще-то да. – Он подошел и заискивающе улыбнулся. Кель испытал внезапный приступ отвращения, но подавил его. – Все, что здесь произошло… такой ужас. Мне нужно… поговорить с кем-нибудь… И мне показалось, что Вы… Кель устал, и ему совершенно не хотелось говорить. Но мысли, свои собственные, грозили свести с ума. Может, разговор отвлечет его. Что ж, я думаю, что поговорить… можно. Лейтон плотоядно улыбнулся. - Тогда, может, не на улице? Мой дом недалеко. Кель колебался, но, в конце концов, беседа не помешает. Даже если говорить будет только Лейтон. - Хорошо. … Артас шел по улице, предаваясь мрачным мыслям. Кель его не выслушал, что, в принципе, понятно. Но попытаться он должен был. Из задумчивости Артаса вывели голоса. Причем оба были ему знакомы. Он прислушался: - Тогда, может, не на улице? Мой дом недалеко. – Своим слащавым голосом проговорил Лейтон, а через мгновение серебристый голос ответил: - Хорошо. Артас не верил своим ушам. Кель согласился идти к Лейтону домой? К этому… этому уроду? Да зачем? Он что, сошел с ума? Первой мыслью Артаса было догнать его и вразумить. Причем лучше всего – обоих. А потом он подумал, что это не его дело. Но незаметно не пойти за ними он просто не мог. … Вот, усаживайся. Будь как дома. – Келя слегка удивил столь фамильярный тон, но он промолчал, списав это на возможный шок. Лейтон захлопнул за ним дверь и разжег огонь в камине. Комната была довольно хорошо обставлена: два кресла, диван и небольшой стол. На втором этаже наверняка находились спальни и кабинет. - Ну что ты как не свой? – приговаривал Лейтон, сбрасывая служебную форму и оставаясь лишь в тонкой рубашке и подштанниках. Он достал бутылку вина и два бокала. Келя это не на шутку напрягло. Он попытался прояснить ситуацию. - Ты хотел поговорить. Я согласился тебя выслушать, но это не предполагает выпивки и этого. – он кивнул на полураздетого Лейтона. – Соблюдай рамки приличия, или я ухожу. - Да кто тебя отпустит. – он отрывисто рассмеялся и шагнул к эльфу. – И вообще хватит ломаться, куколка. – Он похотливо ухмыльнулся и схватил эльфа за руку, поднимая из кресла. - Что ты творишь, идиот? – Кель возмущенно выдернул руку и двинулся к двери. Но не тут то было. Лейтон вновь дернул его за руку и швырнул на диван. Кель споткнулся и, потеряв равновесие, упал. Сверху на него набросился Лейтон, придавливая своим телом. Высокий, широкоплечий и мускулистый, по сравнению с тоненьким Келем человек был весьма крупным. Эльф с остервенением дрался, но усталость давала себя знать: он был вымотан до предела и физически и духовно. Пытаясь вырваться из ловушки, он почти кричал: - Сумасшедший! Отпусти меня! Немедленно! - Да замолчи ты уже. Сам пришел, как будто не знал. – Он расхохотался и, дернув ремни наплечников, порвал их. Кель прибывал в шоке. Он пытался сконцентрироваться и призвать, наконец, магию, но был слишком опустошен. Но когда Лейтон рванул его тунику на груди, Кель наконец собрал крупицы силы и полыхнул огненной аурой. Лейтон с шипением вскочил с него. Глаза зло сузились. - Ах ты сучонок! Еще нападать будешь? Силы быстро закончились. Аура потухла, едва он успел вскочить с дивана, и Лейтон вновь набросился на него. - Пусти меня! - Ты ответишь за свой маленький трюк, - ухмыльнулся Лейтон и ударил эльфа в лицо. От неожиданной боли на глаза выступили слезы, и Лейтон, вновь бросив его на диван, стал раздеваться. - Не надо было ломаться, было бы по-хорошему. А теперь отымею тебя, как сучку. - Пусти! – выкрикнул Кель, снова начав бороться, но тут же получил еще один удар. "О Боже, я ничего не могу сделать. Нет, пожалуйста, нет!" - Нет! – Лейтон до конца разорвал тунику вместе с рубашкой, и потянулся к штанам. И тут… Вышибив дверь, в комнату ворвался Артас. Схватив слегка растерявшегося Лейтона, он оттащил его от мага и со всей силы врезал ему в челюсть. Лейтон упал на пол, но Артас этим не ограничился. Злым, полным ярости голосом прошипев: "Как ты посмел?!" он поднял его и врезал еще, и еще, еще… Лейтон блеял что-то невразумительное. Среди прочего слышалось: - Принц Артас, я только, только… Но Артас, кажется, даже не слышал его. Прижав его к стене, он угрожающе прошипел: - Как ты посмел вообще прикоснуться к нему? Только за это я убью тебя! – Лицо начальника стражи было уже все в крови, и он уже пытался умолять, но Артас был непреклонен. Он забил бы его до смерти, если бы не тихое: - Артас… Он на секунду забыл об избитом, дрожащем на полу Лейтоне и обернулся. На диване, скорчившись, пытаясь прикрыться остатками разорванной туники и пряча лицо за волосами, сидел Кель. У Артаса сердце сжалось, его затопила нежность и вместе с ней пришла новая волна ярости. Вновь нагнувшись над предпринимающем слабые попытки встать Лейтоном, он прошипел: - Сейчас я тебя не убью. Не у него на глазах. Но если я увижу тебя хотя бы на одной улице с ним, если ты посмеешь подойти к нему или тебе в голову придет фантазия рассказать о том, что здесь произошло – ты пожалеешь, что вообще родился. Ты меня понял? – Лейтон что-то просипел изуродованным ртом. Артас врезал еще. – Ты меня понял?! - Да, да! – выкрикнул бывший начальник стражи и начал всхлипывать. Артас мигом потерял к нему интерес. Теперь Кель. Мага била дрожь. Он рвано и со всхлипами дышал, а трясущиеся пальцы никак не могли справиться с туникой. - Кель, Боже мой, Кель, - Артас опустился перед ним на колени и стянул с себя плащ. – Кель, он сделал что-нибудь? Сделал? Кель, умоляю, ответь мне! Маг резко помотал головой, не поднимая лица. Артас бережно накинул на него плащ, скрывая обнаженный торс. Кажется, паладина самого начинало трясти, так он испугался за него. - Кель, слышишь? Скажи что-нибудь, прошу тебя! – Маг лишь покачал головой, вцепившись в края плаща. Он упорно не поднимал головы. Артас забеспокоился еще сильнее. Лейтон что, сделал что-то? Паладин мягко, тремя пальцами взялся за его подбородок, чтобы приподнять его голову, но сорванным голосом Кель попросил: - Нет! Не надо… - А потом зашипел от боли, когда Артас случайно и совсем легко задел скулу. - Кель, подними голову, пожалуйста. Кель! Столько беспокойства он не слышал в голосе паладина ни разу. Он осторожно взглянул ему в лицо, приподняв голову. - Боже! Нет, я его все же убью! – при сих словах Лейтон забился подальше в угол. Вся левая сторона лица опухла и по ней разливался безобразный синяк. Артас призвал силу света и провел рукою вдоль лица мага. Кель вздрогнул, но Артас успокаивающе сжал его руку. - Спасибо, - выдавил Кель, когда боль утихла. Он никак не мог унять дрожь, только сильнее кутаясь в плащ паладина. - Кель, все закончилось. Он к тебе больше не прикоснется. Никто не прикоснется, я не позволю. Слышишь, Кель, все, все хорошо. Маг заставил себя кивнуть. Его почти пугало беспокойство, которое никак не уходило из голоса Артаса. А на лице до сих пор был испуг, граничащий с ужасом. - Пойдем, больше не могу находиться здесь. – Паладин поднялся на ноги, а вот Кель точно знал, что повторить даже это простое действие не сможет. Он был полностью опустошен. Он выговорил, опуская голову: - Я не могу… И едва не вскрикнул. Артас подхватил его на руки прямо из того положения в котором Кель сидел, и, крепко прижав к себе, шагнул к двери. Кель попытался сопротивляться. - Отпусти, ты что, сошел с ума? Артас слабо улыбнулся: - Нет. Я просто не оставлю тебя здесь даже на лишнюю секунду. И не обращая более внимания на слабые возражения, вышел на улицу. Тут его посетила еще одна мысль. - Кель, ты где остановился? - Еще нигде. Я… - Тогда я сам решу. Артас резво зашагал по улице, приживая к себе дрожащее тело. Кель все не оставлял попыток вразумить паладина: - Артас, отпусти. Я… сам смогу. Артасу очень не понравился голос эльфа. Тревога. В нем была тревога, граничащая со страхом. Артас нахмурился, остановился и пристально взглянул в усталые глаза эльфа: - Кель, я не причиню тебе боли. Я только помочь хочу. Ты мне веришь? Кель видел беспокойство на лице спасителя, и что-то дрогнуло в его сердце. Его словно отпустило бешеное напряжение и наконец расслабился позвоночник. - Да. Он прикрыл глаза и опустил голову на плечо паладина. Он почувствовал себя неимоверно усталым, но ведь в этих объятиях он может отдохнуть. Дрожь понемногу проходила, и он тихо пробормотал: - Спасибо, Артас.